Ирина Енц – Зов ветра (страница 4)

– Марточка, мы можем вас подбросить. За нами должна прийти машина. – Меня слегка передернуло. Никто и никогда меня не называл «Марточка». И, конечно, я собралась отказаться от столь любезного предложения, но Крестов театрально замахал на меня руками, будто прочитав по моему лицу о моем намерении отказаться. – Отказа не приму! Вы в этом городе впервые. А таксисты здесь, как, впрочем, и везде, народ ушлый. Оглянуться не успеешь, обдерут, как липку. А глядя на вас, даже непрофессиональному глазу заметно, что вы не местные. Так что покорнейше прошу, не отказывайте старику, хотя бы ради собственного блага.

Ну со «стариком» он, конечно, погорячился. Кокетничал. Подобное поведение в мужчинах меня несказанно раздражало. Я, было, уже открыла рот для настойчивого и вежливого отказа, как тут появился запыхавшийся Пашка со своим чудо-чемоданом. Вытирая платком опять вспотевший от неимоверных усилий лоб, он радостно проквакал:

– О!! Это было бы очень здорово!! Спасибо большое!!

Я мысленно закатила глаза. Но пререкаться, стоя на перроне, считала большой глупостью и признаком плохого воспитания. А своим воспитанием я гордилась. Поэтому, подавив тяжелый вздох, была вынуждена согласиться на предложение Крестова. Нехотя протянула бумажку с адресом «другу и помощнику». Вальдис взял протянутый ему листок с едва заметной усмешкой, глядя на меня, затем легким, и я бы сказала, привычным жестом, подозвал носильщика. Погрузив вещи на тележку, мы бодро потрусили за своими «благодетелями». По дороге я шипела рассерженно в ухо Пашке:

– И чего ты встрял со своим «было бы здорово»?! Добрались бы сами прекрасно!

Пашка виновато хлопал глазами и бормотал мне жалостливым голосом в ответ:

– … Чего-то не подумал…

Я махнула рукой. Чего теперь-то уж…! Придется еще потерпеть некоторое время наших попутчиков. Около выхода из вокзала нас поджидала черная «Волга» (конечно, черная, а какая еще в данной-то ситуации?). Водитель предупредительно распахнул дверцу перед хозяином. А то, что Крестов был именно хозяином этого громоздкого чуда со сверкающими боками, я нисколько не сомневалась. Затем затолкали в багажник наши вещи, и машина покатила по улицам города. А я принялась с любопытством крутить головой, осматривая древнее здание вокзала, площадь перед ним и шпили старого города, маячившие за огромными кронами старых лип. Все это очаровывало, восхищало и завораживало. Казалось, будто ты переместился при помощи машины времени на несколько сотен лет назад. Окончательно почувствовать себя в средневековье не давало присутствие современных зданий, ниток трамвайных линий и изрядного количества автомобилей. Я так увлеклась созерцанием, что даже не заметила, когда машина остановилась возле старого четырехэтажного здания из красного кирпича с тихим и уютным зеленым двориком.

Пашка легонько задел меня по плечу.

– Приехали…

Прощались с нашими попутчиками весьма душевно. Особенно старался Пашка. Он беспрестанно улыбался, раскланиваясь, как на светском дипломатическом рауте, с частотой китайского болванчика, короче, старался за нас обоих. Не иначе как на него оказали влияние готические старинные здания, носильщики и черная «Волга». Я вела себя весьма сдержанно, стараясь, чтобы это не было похоже на грубость. Далось это мне не без труда, но я с блеском справилась. И когда машина скрылась за углом, я, наконец, вздохнула с облегчением. Но внутренний голос мне настойчиво нашептывал в ухо, что не последняя эта наша встреча, ох, не последняя…

Квартирная хозяйка открыла нам двери только после пятого звонка. Я уже начала, было, сомневаться, а правильно ли я написала адрес, и не придется ли нам ночевать на улице. Но, слава Богу, дверь со скрипом отворилась, и перед нами предстала тетка в старом домашнем халате, с заспанными глазами и взлохмаченными волосами, которые давно не мыли, и, судя по отросшим темным корням, не красили. Она оглядела нас с подозрительным прищуром с ног до головы. Взгляд ее наткнулся на Пашкин чемодан, глаза слегка расширились, и она уважительно хмыкнула.

– Студенты, что ли?

Пашка, при виде тетки, спрятавшийся за мою спину, пискнул:

– Почему студенты??

Тетка нахмурилась и совсем уже собралась захлопнуть перед моим носом дверь. Я поспешно расплылась в улыбке, задвинула легонечко Пашку опять за спину и проворковала:

– Студенты, студенты… На курсы повышения квалификации прибыли.

Хозяйка что-то неразборчивое проворчала себе под нос, типа «ездят тут всякие», и распахнула дверь на возможную ширину. Я уже настроилась увидеть какой-нибудь шалман-вокзал с пустыми бутылками и пьяными завсегдатаями по углам, потому как первое впечатление от тетки было, мягко говоря, не очень оптимистическое. Но когда мы вошли в прихожую, я была приятно поражена. Пол был чистым, и никаких посторонних запахов, вроде вчерашней попойки, как я себе уже нафантазировала, не чувствовалось. На первый взгляд, это была довольно просторная квартира с потолками под четыре метра, старой застройки. Деревянные паркетные полы, чисто выбеленные стены и несколько дверей, выкрашенных в темно-синий цвет, ведущих из основного коридора. Скорее всего, когда-то это была коммуналка, позже расселенная.

Тетка еще раз нас оглядела с ног до головы и проговорила ворчливым голосом.

– Ну, давайте, что ли, знакомиться? Меня зовут Светка…

Я пару раз в недоумении моргнула. На «Светку» она совсем не тянула, скорее на «тетю Свету». Но спорить не стала. Всяк волен в своем образе и имени. Как говорили наши предки, «хоть горшком назови, лишь бы в печку не ставили». Я представилась и представила своего друга. Потому что Пашка до сих пор пребывал в какой-то легкой задумчивости. Светка опять хмыкнула, пробурчала:

– Ну, разувайтесь, пойдемте, покажу ваши хоромы.

Мы быстренько скинули обувь у порога и засеменили за хозяйкой. Она открыла ближайшую дверь и ткнула пальцем.

– Вот одна комната.

Я заглянула внутрь. Ничего особенно настораживающего. Чисто, скромно, светло и, я бы сказала, уютно. Уют комнате придавали множество вышитых салфеток и маленьких подушек, которые моя бабушка называла «думки». И даже шторы на окне и покрывало на кровати были вышиты. Мне комната сразу понравилась. Я вопросительно посмотрела на хозяйку.

– Неужели это все вы…? Можно, это будет моя комната?

Светка довольно хмыкнула, мое восхищение ей явно пришлось по душе, и кивнула головой.

– Проходи, не стесняйся.

Мы разбрелись по комнатам после полной экскурсии. Бытовые помещения, ключи от входной двери и прочие организационные моменты. В конце «посвящения в жильцы» хозяйка, грозно сдвинув брови, проговорила:

– И чтоб баб и мужиков не водить!!! Пьянки не устраивать!!

Мы ошалело уставились на нее, замерев на несколько секунд, а потом принялись энергично трясти головами в знак, что мы все поняли и обязуемся вести себя примерно. Светка оглядела нас царственным взором и уплыла в свою комнату вполне довольная произведенным эффектом, который вызвала ее последняя фраза.

Быстренько распаковав вещи (в смысле, это я – быстренько, а у Пашки с этим делом было не особо), мы решили отправиться на осмотр города в пешей доступности. Заодно и институт повышения квалификации найдем. Судя по карте, которую я внимательно успела изучить, наше учебное заведение располагалось в двух кварталах от дома. Поэтому было бы совсем неплохо все заранее обследовать, чтобы завтра уже не бегать, как заполошные курицы.

Глава 4

Город перед нами предстал, словно пожилая дама с мудрыми глазами, спокойная, уверенная в себе и прожитых годах, полная достоинства и неторопливой рассудительности. Аллеи с огромными старыми липами и кленами, с чуть пожелтевшей на солнце листвой, журчанием маленьких фонтанчиков в небольших скверах, цветущими клумбами астр, которые своей пестротой и яркостью будто намекали, что это последний всплеск красок уходящего лета. Это был еще не тот старый город, башни которого мы видели издалека, а как бы его предместье. Здания здесь напоминали поживших людей, которые были внуками тому, другому, древнему городу, что незыблемо стоял не одно столетие в самом центре, ощетинившись своими шпилями и башнями, огороженному толстыми стенами из тяжелого серого камня, покрытого мхами и лишайниками у самого своего основания, которые повидали на своем веку немало осад, впитывая в свои стены кровь и боль, как губка впитывает влагу. А теперь город, как старый рыцарь, уставший от боев и сражений, с покорной мудростью в глазах, взирал на своих многочисленных потомков, сокрушаясь об их забывчивости и нежелании чтить его подвиги.

Очарованная городом, я не сразу начала ворчать на Пашку за его неуместные выступления в поезде.

– Скажи на милость, что это на тебя нашло там, в поезде? С какого такого перепуга ты каждому встречному-поперечному начинаешь рассказывать о месте нашей работы? Ты что, давно не стоял в кабинете первого отдела? Да и без этого забыл плакат у нас в отделе? «Болтун – находка для шпиона!»

Пашка, пряча глаза, стал мямлить:

– Да, понимаешь… Сам не знаю, как такое вышло. Ты же знаешь, я обычно не болтливый. А тут…

Мне стало жалко друга, и я, успокаивающе проговорила:

– Конечно, знаю, Паш. Потому и спрашиваю.

Пашка вдруг остановился и посмотрел на меня слегка испуганно из-под своих очков, заговорив, почему-то шепотом: