Ирина Енц – Зов ветра (страница 16)

Перечитала ещё раз и осталась довольна. Всё, вроде бы, логично. И ничего не напоминает о какой-либо опасности. Положила записку на видное место на стол, сверху придавила её вазочкой с вареньем. Оставила ключи от квартиры на тумбочке и тихонько закрыла дверь. Всё, пути назад уже не было. Я ощутила какое-то, не то волнение, не то предчувствие чего-то. Словно я оставила свою прежнюю жизнь и шагнула в будущее, будто в омут с головой собиралась нырнуть. По спине пробежал холодок.

Наверное, так и бывает в жизни. Мы идём по дороге, а впереди встречаем развилку, как на картине Виктора Васнецова «Воин на распутье». И от того, на какую тропу поставим ногу, зависит вся наша дальнейшая жизнь. Иногда такой выбор бывает фатальным. И нельзя ни вернуться, ни изменить выбор. Всё, что мы можем сделать, это, сцепив зубы от злости на себя и своё неуменье выбирать, двигаться и двигаться вперёд, только вперёд! И обязательно впереди появится ещё одна развилка. И ещё одна… Их будет множество, но выбор всегда будет за нами. А пройденный путь поможет с каждой новой развилкой делать всё более правильный выбор и принимать всё более взвешенные решения, до тех самых пор, пока мы не найдём истинно свою дорогу. И к концу нашего пути, оглядываясь назад, стряхнём пыль пройденных дорог со своей стоптанной обуви и удовлетворённо выдохнем, понимая, что наш выбор в течение всего времени был не так уж и плох.

Вот и я сейчас почувствовала, что сделала свой выбор. Только сейчас ещё можно было всё изменить, вернуть назад. Отдать обратно ключи Флоре и сказать, не глядя ей в глаза, что передумала, или ещё что-нибудь соврать. Но я знала себя очень хорошо. Уж коли я поставила ногу на дорогу, то пойду по ней до конца. Даже если с первого своего шага пойму, что выбор, возможно, ошибочный, неправильный, всё равно не смогу повернуть назад.

Вот такие философские мысли одолевали меня, пока я шла со своим чемоданом до улицы Белинского. Дом Флоры я нашла быстро. Это был почти такой же дом, как у Светки, из красного кирпича, в четыре этажа, только более длинный по протяжённости. Он напоминал огрызок крепостной стены, в которой посередине чернел проход в арку. Перед тем, как шагнуть в неё, я на секунду притормозила. По спине опять пополз какой-то озноб. Показалось, будто мне в затылок смотрят чьи-то недобрые глаза. Я сцепила зубы, чтобы не обернуться, и сделала шаг в чернеющий пустотой проход, будто шагнула в разинутую пасть людоеда-великана. Ничего не случилось. Небо не упало, земля не разверзлась под моими ногами, никто меня не шваркнул обрезком трубы по голове. В арке вообще никого не было. Но почему-то это не придало мне бодрости. Моя интуиция вопила, мигая красным светом, а я никак не могла понять, чего, а главное, откуда мне нужно ждать неизвестно каких неприятностей. Шаги по каменной мостовой отдавались гулким эхом, будто я попала в пещеру. Я сдерживала себя изо всех сил, чтобы не кинуться бежать обратно на проспект, где светили фонари, трезвонили трамваи и были люди. Старалась идти размеренным и неторопливым шагом.

Наконец, эта проклятая арка закончилась, и я выдохнула с некоторым облегчением. Следуя инструкциям Флоры Зигмундовны, сразу за аркой повернула направо. Вот и подъезд. Тусклая лампочка горела под козырьком, освещая небольшой пятачок перед дверью, одинокий фонарь посредине двора безуспешно пытался победить скрывающиеся по углам тени. Я поставила чемодан и присела на него, решив немного отдышаться. Сердце скакало перепуганной белкой, пытаясь выскочить из горла. Да что такое, в самом-то деле?! Что это на меня нашло?! Никогда я не боялась ни темноты, ни разбойников, и вообще, я не помню, чтобы я когда-нибудь чего-нибудь боялась, кроме пауков! Однажды, когда мы с дедом попали в Средней Азии в землетрясение около 8 баллов, мне было лет четырнадцать. С удивлением я наблюдала, как другие люди, живущие с нами в гостинице, метались по коридорам, как заполошные куры. Когда толчки закончились, дед с любопытством спросил:

– Тебе что, совсем не было страшно?

Я тогда ввела его в лёгкий шок своими здравыми рассуждениями.

– Ну, во-первых, самый сильный толчок всегда первый, во-вторых, всё землетрясение длится не более трёх минут. Перекрытия потолков в стандартных постройках составляют 25 см, а лестничных прогонов всего 15. О лифте и говорить не приходится, они первыми падают. За три минуты с пятого этажа выбежать на улицу на безопасное расстояние весьма проблематично. Так что, самый безопасный вариант – это ванная комната в номере или дверной косяк. – Помню, дед тогда только головой покачал и со смехом поцеловал меня в макушку.

Любая критическая ситуация стимулировала чёткую работу мозга. Так всегда было. А что же сейчас изменилось? Чего я так испугалась, что аж зубы чокаются так, словно грозят выскочить вместе с челюстью? Ночной ветерок привёл мои чувства немного в порядок. Ласково касаясь волос, он словно успокаивал, убаюкивал меня и звал за собой, туда, где звёзды обсыпали небо желтым горохом, где медлительные волны выползают на берег и шепчутся друг с другом. Я тряхнула головой, чтобы не поддаться этому волшебному зову. Поднялась с чемодана и потянула дверь за тяжёлую деревянную ручку. Старое дерево приветственно заскрипело, пропуская меня внутрь, и я оказалась в прохладной гулкой пустоте подъезда. Старые кованые перила, каменные ступени, комнатные цветы на подоконниках лестничных клеток. Всё тихо, мирно и совсем не страшно. Только почему тогда сердце опять то останавливается, то начинает биться в сумасшедшем ритме?

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.