Ирина Енц – Рябиновая долина: Когда замолчит кукушка (страница 13)

Он внимательно посмотрел на меня, складка между бровей слегка разгладилась, но, чувствовалось, что мой ответ его не устроил. Тяжело вздохнув, он, все же согласно кивнул головой. А потом с легкой горечью произнес:

– Что с тобой поделаешь? У меня все равно нет других вариантов.

Я звонко чмокнула его в щеку, и мир был восстановлен. Только у этого самого мира как-то изменился цвет.

Глава 11

Постояв еще немного на палубе, мы опять спустились вниз и зашли внутрь корабля. Мне захотелось выпить еще кофе, и Игорь вызвался его сварить. Думаю, он чувствовал себя не очень уютно сейчас и пытался за простыми действиями скрыть эту неловкость. Я уступила ему место у плиты, а сама уселась за стол, и, глядя ему в спину, начала приставать с расспросами.

– Ты что-нибудь еще выяснил насчет Юдина?

Он, не оборачиваясь, кивнул:

– Да… Представляешь, он таки купил Мнезенцевскую вотчину. Торги вчера были. Теперь он наш сосед. Как думаешь, он был в курсе… – Он замялся на секунду, стараясь подобрать правильное слово. А потом опять продолжил. – Был он в курсе той деятельности, которую развернул тут этот наш общий «друг»?

Сообщение Игоря для меня, по понятным причинам, уже не было новостью. Но, пока я не рассказала Игорю о посещении меня Федором, нужно было, по крайней мере, делать вид, что это для меня стало неожиданностью. Я тихонько присвистнула, выражая тем самым свое «удивление». А про себя сказала крепкое и не очень лицеприятное словцо по отношению к старому Хранителю. Нет, дорогие товарищи, я так долго не продержусь. Ну, не мое это! Конечно, когда надо, я умею хранить тайну не хуже героев-подпольщиков. Но чтобы таиться от близкого мне человека, это уж увольте. Но что-то помешало мне тут же, не сходя с места, рассказать все Игорю. Сработал какой-то внутренний запрет, словно я собралась открыть дверь, а она возьми да и защелкнись на щеколду. Ох… Вот я влипла… На душе стало паршиво.

Задумчиво поводив пальцем по столу, я проговорила:

– Не знаю. Но думаю, что Мезенцев вряд ли стал с кем-нибудь делиться или откровенничать по поводу ТОЙ находки. Жаден уж больно был. – Я опять слегка поморщилась.

Тема для меня была очень болезненной. Игорь, будто почувствовал мое настроение, и, повернувшись ко мне лицом, серьезно произнес:

– Ты ни в чем не виновата. У тебя просто не было другого выбора. На войне, как на войне. Либо они нас, либо мы их. В тот раз получилось, что «мы их». Но могло ведь и наоборот выйти. Так что не кори себя и не терзайся.

Речь, произнесенная Игорем, конечно, была впечатляющей, но мне от этого легче не стало. Я проговорила тихо, вспомнив изречение из Священного Писания, будто пытаясь в чем-то убедить сама себя:

– Не оглядывайтесь, ибо в соляной столб превратитесь… – Потом, будто очнувшись, уже бодрым голосом проговорила. – Нет, Игорь, я не думаю, что Юдин в теме, так сказать. Хотя то, что он захотел приобрести этот участок, оставшийся после Мезенцева, при более глубоком рассмотрении наводит на определенные мысли. И потом, не забывай историю с Сергеичем. В любом случае, нам его надо навестить. Вопрос с мужиками надо решать, пока наш доблестный прораб в больнице валяется. Не то сердешные с голоду помрут.

Кофе был готов, и я с большим удовольствием сделала глоток из своей чашки. В исполнении моего друга он был божественным. Он добавил туда зернышко кардамона, как делают арабы, и на кухне запахло Востоком.

Допив кофе, Игорь вопросительно посмотрел на меня.

– Ну что? Сейчас и поедем. Чего его в долгий ящик откладывать.

Я согласно кивнула, взяла куртку, ключи, и мы вышли из корабля и направились к моей машине. Видок у моей старушки после всех поездок был еще тот. Оставалось только вывести на заляпанном грязью боку сакральную надпись: «Танки грязи не боятся!» Но я хмыкнула про себя, все равно моя машина выглядела намного лучше, чем у Сергеича. Ехать было недалеко. Может, километров пять, не больше. Но месить грязь и идти пешком мне почему-то не хотелось. По дороге я спросила Игоря:

– А ты хоть раз видел этого самого Юдина в глаза?

Он отрицательно помотал головой.

– Только фотографию в интернете.

Дальше мы ехали в молчании. Я все пребывала в тяжелых думах по поводу разговора с Федором, решая, как и когда рассказать об этом Игорю. И так задумалась, что чуть не проскочила поворот. Игорь посмотрел на меня, в глазах тревога. Я в ответ ему лихо улыбнулась.

– Прости, бессонная ночь дает о себе знать.

Проехав еще метров пятьсот по лесной дорожке, заросшей дерном, на которой блестели небольшие лужицы растаявшего снега, мы остановились у добротного тесового забора, выкрашенного в серый цвет, из-за которого торчала крыша небольшого домика, покрытая по старинке шифером. А Игорь принялся мне тихим голосом рассказывать:

– Этот домик принадлежал раньше егерю. Юдин его купил за гроши у охотхозяйства, когда эту территорию отвели под туристическую зону. Отремонтировал, и теперь живет здесь, видимо, ожидая того момента, пока переберется в хоромы Мезенцева.

Я с любопытством оглядывалась. Ничего необычного не заметила. Простой деревенский дом. Правда, выстроен добротно, на фундаменте из дикого камня. Да и место было шикарное. Небольшая поляна, с одной стороны лес стоит стеной, а с другой река. И не скажешь, что какая-то цивилизация рядом имеется. С удивлением про себя отметила, что хотела бы жить в таком доме и в таком месте. Тихо, покойно, никто не потревожит. Странный выбор для упыря, каким я себе представляла этого самого Юдина.

Тем временем мы подошли к воротам. На столбе имелась кнопка звонка. Не современной охранной сигнализации, а обычная кнопка, к которым мы привыкли еще со времен нашего детства. На белом квадратике пластмассы черная пипочка. Сверху была пристроена латка из дерматина, чтобы, значит, дождь не попадал. Мы позвонили и стали ждать. Первым на наш звонок отозвался яростный собачий лай. Дверь в домике открылась, и на дорожку выскочил здоровенный лохматый кобель и понесся к калитке. Насколько я могла судить, собака была какой-то немыслимой помесью. Что тоже, на мой взгляд, говорило только в пользу хозяина. Не баловень какой-нибудь породистый, чистых кровей, а нормальный сторожевой пес, родословная которого уходила далеко вглубь к обычным дворовым «Тузикам».

Я сурово нахмурилась, злясь на себя за то, что как-то уже стала проникаться симпатией к неведомому хозяину. Мне пришлось даже напомнить себе, что это, скорее всего, логово затаившегося врага, а вовсе не друга. Следом за собакой из дома появился человек. Сначала я даже подумала, что это просто сторож. Довольно высокий, плечистый, с небольшой бородкой, с чудесной волнистой шевелюрой длинных, до плеч волос, в которых уже виднелась седина. Обычный свитер грубой ручной вязки и потрепанные джинсы. Он громко свистнул собаке и позвал ее:

– Алаш, ко мне!! Свои, Алаш, свои…

Пес притормозил слегка, потом развернулся и рванул к хозяину. Хвост его заходил туда-сюда, при этом собака радостно повизгивала, подставляя свою огромную медвежью башку под ласковую руку хозяина. Мужчина неспеша подошел к калитке и, вполне доброжелательно улыбаясь, спросил:

– Вы к кому?

Я с легким недоумением поглядывала на него, все еще надеясь, что это сторож. За нас обоих ответил Игорь.

– Мы ищем Юдина Кирилла Захаровича. И если это вы, тогда мы к вам.

В глазах у мужчины зажегся интерес, и он чуть на распев произнес:

– Юдин Кирилл Захарович – это я. С кем имею честь…?

А я про себя фыркнула. Еще не хватало, чтобы он при этом щелкнул каблуками и спросил Игоря: «В каком полку служить изволите?» Так как я все еще пребывала в легком недоумении и была способна сейчас только хлопать глазами, говорить продолжал Игорь. Он сначала представился сам, а потом, поглядывая с недоумением на меня, представил и мою скромную персону.

Юдин, видя мою легкую заторможенность, слегка улыбнулся. Только на одно мгновение. Но мне вполне этого хватило, чтобы прийти в себя. Улыбка у него была… Не улыбка вовсе, а ядовитая ухмылка, оценивающая, жесткая. Нет, дружок, я не ошиблась… А красивых «фантиков» я в своей жизни повидала. Юдин, тем временем, распахнул перед нами калитку и с широким жестом гостеприимного хозяина предложил:

– Ну тогда проходите. Чего ж на улице-то разговаривать. А собаку не бойтесь, он вас не тронет. Сами понимаете, без собаки в таком месте никак нельзя. – Он шел впереди, а мы семенили за ним.

Я все время оглядывалась, стараясь, чтобы это не было уж так явно. Двор, как двор. Зеленая лужайка, уже вытаявшая из-под снега. Несколько голых кустов сирени возле крыльца. Огромная старая черемуха у дальнего края забора. Рядом с домом небольшой гараж, по-видимому, переделанный из старой сараюшки. Вот, собственно, и все. Ничего зловещего, ничего особо примечательного. Ни тебе пыточных, ни тебе столбов с цепями и оковами. Все патриархально, благостно и пристойно. Если бы не его эта мимолетная ухмылка, я бы сделала вывод, что в оценке Юдина мы ошиблись и что произошедшее с Сергеичем не имеет к нему ни малейшего отношения. Но торопиться с выводами я себе отсоветовала. Как известно, поспешишь – людей насмешишь.

Тем временем мы вошли в дом вслед за хозяином. Пес остался на крыльце и провожал нас настороженным взглядом. Войдя в дом, я осмотрелась. Обычный деревенский дом. Все из дерева. Даже мебель вся деревянная безо всяких городских изысков. Даже русская печь имела место быть. Не дом, а моя голубая мечта. В таком доме должно пахнуть по утрам вкусным печевом, звучать детский смех, кот должен мурлыкать на печи, на стене тикать «ходики», а по вечерам из дальнего уголка должно раздаваться треньканье сверчка. От моих мечтаний меня отвлек Игорь. Он дернул меня за руку. Я слегка вздрогнула и посмотрела с изумлением на него, будто только сейчас обнаружила его присутствие рядом со собой. И тут до моего слуха, наконец, донесся чуть насмешливый голос хозяина.