Ирина Енц – На грани времен. шершень. Книга вторая (страница 10)
–
Еще не успела произнести последние строки, как почувствовала мягкое прикосновение к своему разуму, и тут же последовал вопрос:
– Кто ты? Чьего Рода-племени?
Я тут же мысленно ответила:
– Я – Варна… Знающая из Скита Матушки-Йогини.
Кажется, мой ответ озадачил вопрошающего, потому что последовала длинная пауза. Я ждала, расслабленно опустив руки вдоль тела, не сводя взгляда с огромных валунов, высившихся, словно каменные великаны, в нескольких саженях от меня. Мое нетерпение уже достигло своей наивысшей точки, когда я заметила в камнях какое-то едва заметное движение. Приглядевшись повнимательнее, увидела человека в темно-коричневой длинной до пят рубахе, подпоясанной тонким ремешком. Такой цвет носили волхвы-странники, те, которые, достигнув определенного возраста и состояния мудрости, ходили по нашей земле и несли свет знаний в самые отдаленные и глухие места. Но человек, которого я увидела, был довольно молод. В его густой темно-русой бороде и длинных, до плеч волосах не было ни единого проблеска седины. Черты лица были суровыми, словно высеченными из камня. Глаза темно-зеленого, словно еловая хвоя, цвета смотрели на меня с подозрительным прищуром. Крупные сильные руки лежали на навершии сучковатого посоха, который был одним из главных, помимо цвета рубахи, свидетельством того, что передо мной был действительно волхв-странник. Я про себя мельком подумала, что плохо наше дело, раз даже и странников в схроны созвали.
Человек сделал короткий шаг в моем направлении, еще раз оглядел меня с головы до пят и сухо бросил немного трескучим, словно сломанная ветка, голосом:
– Коли истину сказала… ступай за мной. А коли слукавила в чем, то берегись…
Я только головой качнула, мол, поняла… Обиды не держала. И не потому, что попросту не умела, а потому, что понимала, какое время настало и что без осторожности никак нельзя. Провожатый провел меня в небольшую пещеру и строго проговорил:
– Повернись спиной, глаза потребно завязать… да не вздумай подсматривать, а то враз ослепнешь…
Я просто головой кивнула, зная, что это были не пустые угрозы. Впрочем, для меня это не имело никакого значения, я и с закрытыми глазами могла видеть всё внутренним взором. Для любого отрока из нашего Скита это было просто детской шалостью. Но, думаю, темные такими способностями не обладали. Хотя подменыши, воспитанные в Скитах, тоже, навроде, были темными, а могли пользоваться внутренним взором наравне со всеми знающими. Ох-хо-хо… Чего понаделали эти вороги проклятые!!! Брат перестал доверять брату!!! Виданное ли подобное в наших Родах?! Всегда было проще: вот свои – вот чужие. А сейчас что же? В любой момент «свой» мог стать «чужим». И поди разберись, кто есть кто!
Мы шли по коридору, плавно спускающемуся вниз. Ширина и высота подземелий были внушительными. Я напомнила себе, что обитали тут когда-то волоты-великаны, под себя и схроны делали. Под самым потолком светили небольшие шары, похожие на крупных светляков. Энергия, взятая напрямую из эфира, была обычным для нас делом. А вот в будущем времени, там, где я побывала, люди о такой простой вещи забыли, используя какие-то совсем уж примитивные приспособления. Одернула себя. Не время сейчас вспоминать о невозвратном. Сейчас о другом надобно думать было: как врагов одолеть. Потому как времени у меня оставалось не так уж и много. Всего-то-навсего, несколько месяцев-сороковников, а там уж и сын родится. И не хотелось бы мне растить его в подземных схронах. Ох ты, горе, горькое…
Так, за всякими невеселыми мыслями, я не заметила, как коридор, по которому мы шли с моим провожатым, окончился. Проход перегораживала каменная плита. Человек стукнул в неё несколько раз с особым ритмом своим посохом, гулким звуком отозвался камень. А через несколько мгновений плита почти бесшумно вползла внутрь стены, освобождая проход. Я шагнула за провожатым внутрь и замерла у порога. В комнате, больше напоминающей пещеру, кроме нас присутствовало еще три человека. Судя по цвету и яркости их внутренней энергии, все трое были Волхвами. Световлада я узнала сразу. И сердце болезненно сжалось, защемило. Его свечение было почти белым, только с легкой примесью голубоватого цвета. Правда, темно-синие всполохи говорили о его душевном напряжении и волнении.
Тут же раздался знакомый, с легкой хрипотцой, голос старца:
– Это она, Варна… Снимите повязку…
Тут же мягкая ткань исчезла с моих глаз, и первое, что я увидела, это фигура Световлада, стремительно направляющаяся ко мне с распахнутыми для объятий руками. С трудом сдерживая слезы, я опустилась на одно колено и склонила голову, тихо проговорив:
– Здрав будь, отче…
Все еще сильные руки старика крепко обхватили меня за плечи, подняли на ноги, и я оказалась тесно прижата к могучей груди волхва. Мы постояли несколько минут, замерев, словно камни, не в силах произнести ни звука. И, наконец, старик проговорил тихо:
– Я рад твоему возвращению, дочка. Но уж больно не ко времени ты…
Я, отстранившись от него, так же тихо проговорила:
– Богиня Среча не спрашивает нашего разрешения или согласия на выбор предназначения. Не от нас сие зависит… И мне, как и никому другому, не ведомы её замыслы… Но выбор, каким путем идти, всегда остается за нами. И уж коли я вернулась именно в сей час, значит, моё место здесь…
Световлад тяжело вздохнул и, кивнув головой, пробурчал:
– Всё так… Всё так… Только я-то о другом. Ну, да ладно… Мы тоже не простые куклы деревянные, на то нас Бог Род волей и наделил, чтобы с открытыми глазами и чистым сердцем делали свой выбор. Ладно… Об этом после. А пока, познакомься… – Он подвел меня к двум мужчинам, сидящим за столом и со сдержанным вниманием наблюдающими за нашей трогательной встречей. – Вот… , – он указал на плотно сбитого человека с окладистой седой бородой, насупленными, темными, без единого седого волоска, густыми бровями. Его темно-карие, почти черные, небольшие глаза смотрели на меня изучающе-пристально. Передняя часть длинных темно-русых волос была заплетена в две тонкие косицы, забранные под простой кожаный головотяжец. Сильные руки с крупными ладонями больше бы подошли кузнецу, нежели волхву. – Это Лесьяр… Он из дальнего Скита с Запада. А это, – он указал на щуплого старичка с реденькой бородкой и очень пронзительным взглядом почти бесцветных, каких-то прозрачно-водянистых глаз. – …это Окомир, он из Южных окраин. А это, – он указал своим соратникам на меня, – Это – Варна… Она моя воспитанница и Знающая из нашего Скита Матушки-Йогини…
Волхвы кивнули мне в знак приветствия головами, на что я вежливо склонила голову. Но по их лицам было заметно, что наше знакомство особой радости им не доставило, скорее, я вызывала у них легкое раздражение, так как, по-видимому, своим появлением прервала важную беседу, которую они вели до того. Кроме того, я сразу же ощутила легкие касания их поисковых мыслей. Они хотели знать, кто перед ними. Другими словами, ради кого они были вынуждены прервать свою беседу. Я, не колеблясь, поставила едва заметный загород на свое сознание. Коснувшись его мало кто мог понять, что это защита. Те, кто пытались прощупать человека, чтобы понять, на что он способен и чего от него ждать в дальнейшем, наткнувшись на этот незамысловатый щит, который и щитом-то в полном смысле этого слова не был, напоминая больше решето, чем твердый заслон, отступали обратно, сочтя, что никакими силами эта личность не обладает, а если и обладает, то они, эти силы совсем невелики. Световлад, пряча в глубине своих темно-синих глаз усмешку, наблюдал за волхвами. Когда увидел скучающее выражение на лицах старцев, довольно хмыкнул и проговорил тихо, обращаясь ко мне:
– Вижу… Не утратила мастерства…
В ответ я только слегка пожала плечами, мол, некогда мне глупостями заниматься. Торопливо проговорила:
– Отче… Мне многое тебе нужно рассказать, и очень многое хочется спросить. Но со мной пришли двое малых отроков, коих я нашла по дороге сюда. Они чудом избежали ужасной участи всех людей из их Скита, в том числе и своих родителей. Я оставила отроков в подземном тайном проходе ожидать меня. Позволь мне привести их сюда… Они нуждаются в отдыхе и пище, а так же в утешении…
Световлад нахмурился.
– Почто сразу не сказала? – Громко стукнув посохом о каменный пол, обратился к появившемуся из коридора моему давешнему провожатому: – Избор… Встретишь малых отроков и сведешь их к матушке Хубаве. – И пояснил для меня: – Она знает, что с ними делать. – Потом, глянув на меня пристально, спросил: – Сама пойдешь, али Избору доверишь деток привести? – И пояснил, чтобы я не сомневалась: – Не смотри, что ликом суров, зато сердцем чист и душой добр, его детня любит…
Я подавила усмешку, глядя на сердито сдвинутые брови, и непроницаемое лицо Избора – «любимца детни». Ответила спокойно, стараясь, чтобы не звучало в голосе и тени недоверия или насмешки. Ни к чему людей напрасно обижать.