Ирина Емельянова – Дети пространства (страница 16)

И я мотор врубаю слепо, И мне луна мигает слева, Лечу без женщины и хлеба, Невидим, невесом. Сегодня смерть приходит с неба, Сегодня смерть приходит с неба, Сегодня смерть приходит с неба — И мы её несём!

— А на самом деле вы какие? — поинтересовалась Линда.

— Например, вот такие, — ответила Лаура.

Не пожелай ни дождика, ни снега,4 А пожелай, чтоб было нам светло. В полглобуса локаторное небо Полмира проплывает под крылом. Плывут леса и города. А вы куда, ребята, вы куда? — А хоть куда, а хоть в десант. Такое звание — курсант. И рассекая синие пространства, Пересекая жёлтый свет луны, Выходят на задание курсанты, Летающие парни — летуны. Мигнёт далёкая звезда: А вы куда? Ребята, вы куда? — А хоть куда, за небеса. Такое звание — курсант.

— А «за небеса» — имеется в виду гиперскачок? — поинтересовалась Линда Раштен.

— Вряд ли. Это середина двадцатого века. Тогда не было никаких гиперскачков. А сейчас уже из песни слова не выкинешь. Пришлось брать в качестве неофициального гимна нашей ВКА как есть.

— А почему «летающие парни»? У вас, как я погляжу, поровну парней и девчонок.

— Потому что в XX веке в СССР девчонок в военную авиацию в мирное время не брали. Зато во время Второй Мировой целых три женских полка было.

* * *

— А каково это — стрелять по живым противникам? — спросила Линда Лауру.

— Как бы тебе сказать... Мы все пока ещё не очень пробовали. Наш боевой опыт в основном в должности юнги. А у юнги какая работа — в тебя стреляют, а ты пробоины завариваешь. Это где-то там в рубке сидит пилот и выполняет маневры уклонения, а в плутонгах — артиллеристы, которые стреляют. А мы только со сварочными аппаратами и монтажной пеной… — она на секунду задумалась, а потом её глаза хитро блеснули. — О, давай Мишеля спросим. Он тут на днях на пиратов ходил. Правда, ведомым, стрелять не пришлось, но всё же. Если бы Келли промазал, добивать противника пришлось бы Мишелю.

— Рассказывать бесполезно, — Мишель сразу же полез куда-то за роликом с курсовой камеры своего истребителя. — Показывать, в общем-то, тоже, но хоть что-то. Вот, смотри, — он остановил изображение, выведенное на висящий на стене обеденного зала телевизор. — Тут в углу всякие цифры — скорость, ускорение, высота. Это мы оттормаживаемся. Без фанатизма, на 3g. Полуатмосферный истребитель вообще-то и на десяти может, но тогда пилот точно отключится. Вот в поле зрения хвост ведущего, а вот там, внизу, лайнер и катер, — он снова пустил ролик. — Вот Мара с диспетчерского пульта даёт инфу про предупредительный выстрел. Ну не видно с трёх километров выстрела из автомата. Вот Келли сообщает, что атакует с параболы. Смотри на цифры ускорения — я притормозил, потому что отдача бросит его прямо на меня. А он наоборот, уменьшил угол атаки — пушка в истребителе вдоль фюзеляжа, ему надо смотреть носом на цель. Вот он выстрелил, вот разрыв шрапнельного снаряда, вот попадание. Вот здесь мы начали разворачиваться, высота уже никакая. Это реальный blackout, 8g, в горизонтальный полет истребитель выводит уже автомат. А на этом кадре лучше всего видно, что получается с пиратами после попадания шрапнели.

— Жуть какая, — Линду передёрнуло. — По телевизору этого не показывали.

— Разумеется, не показывали. Телевизор все-таки дети смотрят, а данный кадр, э-э, несколько неаппетитный.

— А когда вы служили в юнгах, там что, не было неаппетитных картинок?

— Так то в юнгах. Это возраст подмастерья, а они по нашим понятиям уже не дети, 300–400 мегасекунд. На самых что ни на есть мирных планетах фермерские подмастерья помогают разделывать туши и выделывать шкуры, а это зрелище тоже не самое аппетитное.

* * *

— Хм, — внезапно сказала Мара. — Мишель, глянь-ка вот на это.

— Забавно, — ответил Мишель. — Алекс, тебе известно имя комиссара Максхорста?

— А, это тот тип, который докапывался до нашего сайта. Я так и не понял, почему он тогда так резко сдал назад. А с чего вдруг вы о нем вспомнили?

— Понятно, почему сдал, — сердито проворчала Мара. — Келли позвонил его начальнику и долго выяснял, было ли у него заявление от командования ВКФ по поводу клеветы, размещённой на вашем сайте. Поскольку заявления не было, то и причин для расследования как-то сразу не оказалось. А вспомнили мы потому, что этот друг во главе восемнадцати полицейских выдвигается сюда со стороны Бухберга. Ничего, сейчас я ему устрою, — Мара замерла на секунду, видимо, делая что-то со своими очками.

— Алло, комиссар Максхорст, с вами говорит командир тактической группы четвёртого курса Военно-Космической Академии Лависко-пятая. Не могли бы вы объяснить, что означают маневры вашего подразделения численностью восемнадцать человек в непосредственной близости от нашего места дислокации?

— А почему, собственно, я должен что-то объяснять?

— Вообще-то действия вооружённого подразделения численностью порядка взвода в малонаселённой местности уже вызывают внимание у службы наблюдения ВКФ. А уж тем более в районе проведения плановых учений курсантов ВКА.

— Каких ещё плановых учений?

— В данный момент в приюте «Хохшваб» дислоцирована тактическая группа курсантов ВКА, проходящих горно-альпинистскую подготовку.

— Но у нас есть сведения, что именно в этом приюте устроено собрание подпольной группы antispace.org.

— Да, есть тут такие. Мы с ними мило общаемся. Не беспокойтесь, ситуация под контролем. Сейчас здесь находятся вполне достаточные силы с соответствующей десантной подготовкой и полным вооружением. Впрочем, если вы хотите устроить своим полицейским горно-альпинистскую подготовку, мы с удовольствием побегаем с вами по горам.

* * *

— Современная медицина, конечно, вещь хорошая, — рассказывала Мара, — но до нее ещё надо успеть дотащить. Тут в прошлом году одна компания оззи5 попёрлась на Аннапурну без кислорода. Они психи. Лично я ни за что не полезу выше пяти тысяч без скафандра — хватит с меня юнговских воспоминаний, как я порвала его в пробитом отсеке двойной обшивки. Надышалась вакуумом на всю оставшуюся жизнь. А эти — добровольно лезут. Вообще там были те ещё лоси, они бы и влезли, и слезли. Но тут, как по заказу, пурга. А пурга в Гималаях — это пурга в Гималаях. Это когда ты летишь на флиттере и осознаешь, что при всей его энерговооружённости, при всех его локаторах решаешь, сядешь ты тут благополучно или приложишься о скалу и превратишься в маленькую термоядерную бомбу, ни разу не ты и не твой автопилот, а древнеиндийский бог Индра. То есть в Порт-Шамбале в крайнем случае можно почувствовать себя корветом и садиться на озеро. А когда надо вытаскивать с горы обормотов, приходится садиться не туда, куда удобно, а туда, откуда их вывозить. Вот и играешь с Индрой в бадминтон флиттером с собственной тушкой внутри.

* * *

— Такие вещи при нашей работе приходится знать как Mi­ra­bi­le fu­tu­rum, — заметил Мишель.

— Mirabile что? — удивилась Линда.

— Ой, они нас двадцать лет изучают и не знают, что такое Mirabile futurum! — рассмеялась Мара. — Давайте им споем. Хором, как на первом курсе в Зале Космоса. Лаура, сыграешь?

— Я пас, — откликнулся Мишель. — У меня голос ломается. А это вам не какая-нибудь бардовская песня, здесь как следует надо. Может, лучше запись включим?

— Да я вроде справлюсь, — отозвался Ким. — Троих, конечно, маловато, но ничего.

Мара и Ким встали в ряд по бокам от Лауры, выпрямились. Лаура начала мелодию и спустя несколько аккордов запела:

Аudio vocem de mirabili futuro Matuntinam vocem, rore humidam Audio vocem, et pericula ventura Turban mentem, sicut puero cuidam

Теперь вступили все трое:

Mirabile futurum, ne esto mihi durum,