Ирина Эльба – Ёжка против ректора (страница 17)

— Ты знаешь магию Крови… — выдохнула некромантка, медленно опускаясь на кровать.

— Как и все женщины нашего рода. Знающих осталось не так много, но мы все же есть. Не скрою, это мой первый ритуал, но я рада, что провела его. Я не жду, что ты поймешь и примешь, но теперь мне хотя бы легче. Тяжело хранить тайны от тех, кто тебе дорог.

— Остальные знают?

— Да.

— А мне ты не сказала, потому…

— Потому что слышала, как ты отзываешься о тех, кто владеет кровавым искусством, и видела твою ненависть.

— У меня есть основания ненавидеть Кровавых магов, но это не значит, что я буду ненавидеть тебя! — Вскочив, с места, подруга заметалась по комнате, то и дело проворачивая фамильное кольцо на пальце.

— Но мне-то об этом как было узнать, — пробурчала я, глядя на Раду. — Ты никогда не рассказывала, откуда такая неприязнь.

— Когда-нибудь обязательно расскажу. Когда не будет так больно вспоминать, я поведаю маленькую тайну моей темной жизни. А пока же просто знай, что тебе я смогу простить все что угодно. Потому что уверена — ни ты, ни остальные Ёжки не предадут и не сделают мне зла.

— Скажи это Тенье, — горько вздохнула я, вспоминая девочку с седыми волосами. — Она ведь предала нас, когда отдала Янику Кощею.

— Мы не знаем её мотивов, значит, и судить не имеем права. Но не это сейчас важно. Просто помни, что я готова доверить тебе свою жизнь, если потребуется.

— Знаю…

— Если знаешь, зачем обижаешь своим недоверием?

— Прости, — прошептала я и шмыгнула носом.

Раз… Другой… И разревелась.

— Ну, Хима-а-а, — протянула Радомила, сама вытирая глаза. — Перестань!

— Не могу-у-у! Я такая дура-а-а!

— Самокритичность — положительная черта у любой девушки, — раздался насмешливый голос от закрытой, между прочим, двери.

— Спасибо, — буркнула я, пытаясь незаметно вытереть глаза.

— Радомила, не оставите нас наедине? — осведомился Мстислав Яромирович, обращаясь к девушке.

— Угу. Если будут обижать — кричите, — не смогла сдержаться подруга.

— Я уже оповестил своего коллегу о новой ученице. Готовьтесь к встрече, госпожа некромантка, — парировал шиалл, вызывая у меня улыбку.

— Тиран! — совсем тихо отозвалась Рада и, состроив обиженную мордашку, вышла в коридор, прикрыв за собой дверь.

Щелкнул замок, и я осталась один на один с очень недовольным ректором.

— Хима, для начала хочу выразить сочувствие. Быть девушкой хуже, чем пострадать от жала ашвеи!

— Эм-м-м… Спасибо за сочувствие. А с чем оно, кстати, связано?

— Ну как тебе сказать. У меня было собрание педсовета, когда я почувствовал волнение, спустя секунду трансформировавшееся в отчаяние и страх. Потом снова волнение, отчаяние и как заключительный штрих — раскаяние. И все бы ничего, но мне очень захотелось плакать. Я еле сдержался и сбежал прямо посреди доклада магистра Липта, чтобы не дай Небо, кто-нибудь не увидел слезы боевого мага. Хима, солнце моё, что нам с этим делать?

— Расслабиться и получать удовольствие.

— И часто мне «получать удовольствие» таким изощренным способом? — недобро спросил Мстислав, медленно сокращая расстояние между нами.

— Меня больше интересует другой вопрос, — поймав заинтересованный взгляд мужчины, я продолжила: — Что предстоит прочувствовать мне? Например, по утрам? — многозначительно протянула я, а потом с хохотом бросилась прочь из комнаты.

Увы, попытка побега была пресечена у самой двери. Меня схватили, скрутили и рыкнули над ухом, чтобы не брыкалась. Потом любимый ректор устроился на одном из стульев, усадил к себе на колени и пытливо заглянул в покрасневшие глаза.

— Плакать еще будем?

— Не будем.

— Нервничать?

— Ничего не обещаю, но очень постараюсь.

— И долго нам с тобой так мучиться? — вздохнул Мстислав, извлек из кармана носовой платок и протянул мне.

— Бабуля сказала, что не больше двух месяцев. И да, в течение этого срока мы будем остро чувствовать друг друга. Так что заранее прошу прощения за все перепады настроения.

— Тебе в этом плане повезло. Я весьма спокойный и уравновешенный человек, так что со мной проблем не будет.

— Не зарекайся, шиалл. Ох, не зарекайся!

— Ладно, с этим пока разобрались. Теперь поведай о причине своих слез.

— Да нечего рассказывать, — отмахнулась я, не желая развивать тему. — Мы с Радой немного расходимся во мнениях по одному вопросу, вот и… Короче, уже все хорошо.

— Поверю тебе на слово. А касаемо переезда? Ты уже предупредила подруг?

— Еще нет. Собиралась после ужина, но даже не знаю, с чего начать.

— Объясни как есть. Думаю, они все поймут.

— Поймут, — не стала спорить я, — но все равно — грустно! Янику каждый вечер забирает Китар, Голубу — мой братец, а теперь и я вынуждена уйти. От этого такое неприятное ощущение, словно…

— Рвутся родственные нити?

— Да, примерно так. И ведь ничего с этим не поделаешь. У каждой своя личная жизнь… Кстати, о ней! Ты так и не рассказал, как на обряд отреагировал твой брат.

— Благоразумно. Я остался жив, а для него это — главное.

— А… та девушка, с которой ты был после праздника?

— Не вижу смысла посвящать её в наш маленький секрет.

Мне очень хотелось выведать, кто она такая и что за отношения связывают ее с шиаллом. Но как сделать это, не привлекая лишнего внимания к своему любопытству, я не знала.

— Мне следует избегать её? — тихо спросила я.

— По возможности. Ирлана имеет весьма специфический дар подмечать то, что другие в упор не видят.

— Поняла. Буду тише степной кошки.

— Вроде бы все, что нужно было, мы обсудили. Ты собрала вещи?

— Да. Получилось несколько больше, чем я ожидала.

— Тогда давай часть перенесу прямо сейчас, а остальное заберу после ужина. Надеюсь, к этому времени ты успеешь поговорить с подругами.

— Конечно, надейся, — усмехнулась я и показала язык.

— Настоящий чертёнок! — покачал головой мужчина, отпуская меня на волю.

До самого вечера я пребывала в весьма хорошем настроении, стараясь лишний раз не беспокоить Мстислава своими переживаниями.

Мое заявление о смене места жительства было воспринято весьма спокойно. Девчонки прекрасно понимали необходимость такой меры и не обижались, но толика грусти в их взглядах присутствовала. А еще в голову полезли мысли о том, что такими темпами мы отдалимся друг от друга. Перестанем делиться секретами и тайнами, и в один не самый прекрасный день потеряем возникшее между нами тепло. От этого становилось грустно и…

— Только попробуй снова заплакать! — недовольно пробурчали за спиной, а на плечи легли горячие ладони.

— Даже не собиралась.

— А то я не чувствую. Готова?

— Угу.