Ирина Эльба – Дневник темной леди (страница 33)
— Мне нравится твоя улыбка… — шепнул муж, заглядывая мне в лицо. — Такая светлая и радужная. И идея про малышей мне тоже очень нравится! Предлагаю немедленно заняться ее воплощением!
Удержать смех оказалось выше моих сил. Да-а-а, кто-то явно дорвался до женского внимания и решил в кратчайшие сроки наверстать упущенное. А я что? Я всегда за!
Уже в дверях я обернулась и поинтересовалась у новоявленного родственника:
— А как Василиса прошла проверку? Надеюсь, мне не придется ее вытаскивать из какой-нибудь темницы? — В ответ меня удостоили насмешливым взглядом и прощальным кивком. Что же, чуть позже узнаю у самой девушки, как все прошло.
Мы с Пелагеей и Ульяной сидели на бортике бассейна и смотрели, как остальные девочки сдавали тренеру норматив. Погода совершенно не способствовала тренировкам на улице, а тратить силы на защитный купол и подогрев воды водяной отказался. «Всему свое время и место, — сказал он, — а будить рыбу ради ваших занятий я не намерен!»
Меня такое положение только порадовало — как дочь Золотой Рыбки и существо, близкое не только водной стихии, но и подводной фауне, я немного болезненно переносила рыбий геноцид.
— Уля, а вот объясни мне, пожалуйста, — не удержалась я от вопроса, — как так получилось, что ты норматив одновременно с нами проплыла?
— Кстати, да, — подхватила дочь Морского царя. — Нам-то по праву рождения стихия помогает, а у тебя другие хранители.
— Ох, девочки. — Тяжелый вздох Ульяны заставил нас отвлечься от доплывающих последние метры подруг. — Стихия, может, у меня и другая, а вот хранитель… Отец с детства радел о моем здоровье и хорошей физподготовке. И, видать, в силу особенностей семейного фамильяра отдельное внимание уделял плаванью.
— Похвально, конечно, но у Снежаны и Вереи тоже родители требовательные, однако девчонки такого рвения не проявляют. — Я не смогла сдержать усмешки.
— Ага, попробуй тут рвение не проявить, когда тебя батюшка с мостков в воду кидает, а там щука с зубами, как… как… как у ЩУКИ! — возразила дочка Емели, неосознанно потирая лодыжку.
Мы с Пелагеей обменялись понимающими взглядами и, не удержавшись, рассмеялись.
— О чем веселитесь? — поинтересовалась Любава, вылезая из бассейна. Следом за ней потянулись и остальные ёжки.
— Да вот, хочу у Ульяны фамильяра одолжить. Мне скоро к матушке в гости надо будет сплавать, а там один нахальный тритон проходу не дает. Думаю, отменная охрана из щуки выйдет.
— И что, тебе этот нахал совсем не люб?
— Неужели страшненький?
— Или старенький?
Вопросы полились журчащим ручьем, вызывая в памяти приятные воспоминания. Я довольно потянулась, после чего взъерошила короткие волосы и принялась отвечать:
— Не старый, а опытный. Не страшный, а с харизмой. И… да — не люб. Повеселились немного — и хватит, а он слушать не хочет, отлавливает меня и…
— Целует? — У Веселины восторженно заблестели глаза.
— Обнимает?
— Замуж зовет?
— В аквариум прячет! — не выдержала я водопада догадок и проговорилась.
От смущения сильнее проявилась золотая вязь чешуек на коже, и я снова взлохматила волосы.
— А зачем ты к матушке сейчас собралась?
Я с благодарностью посмотрела на Пелагею, сменившую тему.
— За желанием. — Задорное настроение тут же вернулось.
— Эй, а сама ты желания не исполняешь? — удивилась Яника. — Я думала, у вас этот дар передается по наследству.
— То-то и оно, что по наследству. Государыня-рыбка может быть только одна. И я очень надеюсь, что дар не скоро покинет ее. Я мамочку очень люблю.
— Это все понятно, но вот… А как же вы будете решать, кому дар исполнения желаний достанется? Икринок-то у нее, поди, много…
Яника выглядела такой растерянной, что я невольно рассмеялась.
— А это уж дар сам решит, кто самый достойный.
Рядом со мной на полотенце присела Хима и легонько тронула за руку.
— Ты ведь из-за Радомилы хочешь с матушкой повидаться? — поинтересовалась она.
— Верно. — Я накрыла ее пальцы ладонью. — Попытаюсь использовать желание. Правда, придется хорошенько подумать, как оно формулируется. Мама желания на живых существ почти никогда не берется исполнять.
— Почему? — вопрос вновь прилетел от любознательной Яники.
— А потому, что если неправильно сформулируешь — можешь вред непоправимый нанести. Причем тому, кого желали. Очень это тонкая материя — желания.
Запись десятая,
ах, эта свадьба
Я взяла мужа за руку и чинно последовала за ним по коридору, наивно полагая, что мы направляемся на выход. Поэтому, когда Киан резко нырнул в один из поворотов, увлекая меня за собой, даже не сопротивлялась. А потом оказалось поздно вырываться — меня втолкнули в пустое помещение и закрыли дверь на щеколду. Сидхай самым бессовестным образом прижал меня к стене и принялся целовать. Возмущенный возглас достаточно быстро и позорно перерос в стон удовольствия, следом за которым из головы вылетели все мысли. И я снова растворилась в восхитительных ощущениях, что дарили губы и руки мужа, снова и снова взлетая на вершину блаженства и падая в пучину страсти. Сгорала в жадном пожаре его ненасытности, словно в бреду шепча желанное имя, и бесстыдно умоляла не останавливаться. Он внимал мне, разделяя наше дыхание и биение сердец… одно на двоих.
— Что же ты со мной делаешь? — бессвязно шептал Киан, покрывая мою шею поцелуями. — Свела с ума… Проникла в сны… Мое черноглазое безумие… — Очередной толчок, от которого я замираю на самой грани, и хриплый рык мужа, заставляющий сладко дрожать. — Моя… Только моя, до самого последнего вздоха…
И так это было сказано — непоколебимая уверенность, страх потери, сводящая с ума нежность и боль утраты. Все чувства, что терзали нас обоих, раздувая искры неуверенности. Мы оба боялись одиночества, пряча истинные чувства за масками равнодушия и насмешками. Прятали от мира самое сокровенное — свои сердца, утратив надежду когда-нибудь встретить того, кому не страшно открыть душу.
И сейчас, невзирая на свои страхи, Киан сделал первый шаг навстречу… Еще не признание в любви, но кому нужны слова, когда нежные прикосновения и дурманящие поцелуи говорят намного больше? Морана мне судья, но я не смогла удержаться… И, в очередной раз взлетая на пике наслаждения, я выдохнула самое сокровенное и тайное:
— Люблю тебя…
И мир перестал существовать, растворившись в ярком свете чужих эмоций. Чужая сила омыла, будто теплой водой, впитываясь в кожу и принося с собой негу. Ласково скользила по телу, повторяя движения своего хозяина и признавая во мне… достойную.
— Люблю тебя… — эхом отозвался Киан, прижимаясь лбом к моему лбу и счастливо улыбаясь.
— Что это было? — отчего-то шепотом спросила я.
— Благословение Создателя, — так светло, так радостно заулыбался мой мужчина, превратившись в нашкодившего мальчишку.
— А подробнее? — решила я уточнить на всякий случай, когда меня очень осторожно опустили на пол и помогли поправить платье, отчего-то особенно тщательно разгладив складки на животе.
— Да так… — подозрительно протянул очень хитропопый сидхай, а потом не выдержал и подхватил меня на руки, закружив на месте.
— Киан!
— Что, мое сокровище?
— Ничего, — вздохнула я и уткнулась носом в шею мужа.
У кого-то сейчас состояние непонятной эйфории, так что выведывать подробности бесполезно. Впрочем, скоро сам все расскажет, желая разделить свою радость. Надо только подождать.
— Дорогой, а мы где? — выхватив из круговерти помещения небольшую статую и горящие свечи — много свечей, — решила уточнить я.
— В малой молельне Создателя.
— То есть мы занимались любовью практически в общественном месте, где нас в любой момент могли услышать и увидеть?
— Ну, увидеть не могли, я закрыл дверь. А вот слышали наверняка, но это нормально.
— Да неужели? — язвительные нотки пролезли сами.
— Поверь, мое сокровище, в этой части храма крики действительно нормальное явление. И вообще, что-то мы задержались, а у нас еще свадьба впереди…
— В каком смысле крики — нормальное явление? Киан, ты меня пугаешь.