Ирина Дынина – Лилиана и дракон, или Счастье своими руками (страница 16)

– Превосходный человек, этот Бертран, ваша светлость, – почтительно кланяясь и приседая от страха, бормотал трактирщик. – странный только и несчастный. Не помнит ничего из своего прошлого. Но, работник отменный и как охотник, выше всяких похвал.

Взгляд молодого герцога отяжелел – охотник? Не браконьер ли, случаем?

– Не подумайте ничего плохого, господин. – побледневший до синевы трактирщик затрясся от страха, проклиная свой болтливый язык. – Объявился недавно в наших краях медведь. Жуткая тварина, уж поверьте мне, говорю, как есть, – трактирщик утер вспотевший лоб замызганным платком и продолжил рассказ. – Людоед, как есть людоед, а уж хитрющий какой! Скольких разумных изничтожил, разорвал на части и пожрал – страсть! Детишек малых, да баб, да стариков. Уж и так за ним гонялись и этак, а он, словно заговоренный. Может и не медведь то был вовсе, а беролюд одичавший, кто сейчас скажет? Только вот Бертран, прознав про нашу беду, выбрал себе рогатину покрепче, да и шагнул в лес. Ушел, как и пропал с концами.

Герцог изогнул бровь, показывая, что ожидает продолжения истории, а сам искоса взглянул на того самого Бертрана, спокойно и беспечно продолжавшего раскалывать тяжелые чурки на аккуратные поленья.

– Цельную седмицу никто не видел чужака, а к вечеру седьмого дня из леса прибежал мальчонка, сын углежога. Он и поведал нам о том, что израненный Бертран лежит у них в хижине, а труп огромного зверя остался на поляне в лесу.

Ну, мы, ясное дело, – заволновался трактирщик. – ноги в руки и вперед, в лес, к хижине того самого углежога. Отыскали Бертрана – зверь его подрал без всякой жалости, места на теле не осталось от шрамов, старых и новых, а потом уже и медведя отыскали. Здоровенная тварь, хитрая, матерая, в полтора раза более наших косолапых будет. Откуда только забрел к нам сей ужас, не ведаем, а уж про то, как Бертран с ним сладить сумел, при помощи одной только рогатины, остается лишь догадываться.

Герцог закрутил головой, надеясь увидеть голову медведя на стене трактира, но говорливый хозяин заведения, в ответ на вопрошающий взгляд аристократа, развел руками.

– Господин барон забрал зверя и приказал изготовить чучелко, которое и поставил у себя в замке. Я бывал у барона и чучело то видел, ваша светлость. Страшное дело, да охранят нас Боги-Покровители от подобной напасти.

Заинтересованный герцог, переправив послов через границу, посетил замок барона и самолично лицезрел того самого медведя-людоеда. Громадная тварь стояла, как живая и являлась предметом зависти всех окрестных дворян и предметом гордости смекалистого барона.

Решив, что подобный мужественный человек сгодится в его свиту, герцог Манзилен вернулся к трактирщику и выкупил долг Бертрана у общины. Взаправду сказать, благодарные за избавление от лютого зверя жители деревни, долг чужаку простили. Хотя, пара серебряных монет подсластила пилюлю от потери столь ценного работника, но не утешила дородную дочь трактирщика, гревшую постель чужаку по доброй воле и явно имевшую виды на доброго молодца.

Бертран очень быстро завоевал доверие своего нового господина. Чужак вполне чисто говорил на всеобщем языке, сносно – на драккарийском и совсем хорошо, на языке алиегорийцев. Был он скуп на слова, жаден на обещания и скор на расправу. Любому шутнику, вздумавшему зубоскалить над его слабой памятью, Бертран очень скоро доказывал, что шутки – это, конечно, хорошо, но целые зубы, значительно лучше.

Теперь, стараясь держаться, как можно ближе к герцогу, Бертран оттер в сторону даже оруженосца Арно, молоденького баронета Фризо, который, пыхтя от негодования, не смел возражать, зная о благосклонности господина к невразумительному чужаку.

– Мост. – коротко бросил Бертран, указывая вперед. – Бурлящая здесь делает петлю, господин и нам предстоит проехать через мост. С него открывается прекрасный вид на окрестности.

Приспешник замолк, а герцог пожал плечами. Оказывается, Бертран бывал в Алиегории. Что ж, может быть в столице кто-нибудь вспомнит крепкого здоровяка с широкими плечами и этот кто-то не поленится ответить на вопросы герцога.

Вид, в самом деле, оказался замечательным – река Бурлящая ярилась водоворотами и славилась глубокими омутами. Поговаривали о том, что на дне реки обитают волшебные существа, недружелюбные к людям. Именно они повелевают завихрениями воды и топят неосторожных в мутных глубинах.

Впереди кавалькады скакал герольд. Юный паж трубил в дудку и громким голосом оповещал жителей славной Мариды о том, что их город почтил своим визитом наследник Драконов, славный принц Драккарии, Жуар.

Вслед за герольдом, неторопливо и даже как-то вальяжно двигались сами драккарийцы, окружившие своего принца пестрым хороводом.

Кони иноземцев украшали роскошные попоны, гривы скакунов сверкали золотыми и серебряными лентами, а сам принц поражал горожан роскошью своего наряда и белокурыми локонами, падающими на плечи волнительным каскадом.

Впрочем, свита младшего драккарийского принца выглядела так же нарядно, как и внушительно. Не смотря на некоторую нарочитость и, быть может излишнее кокетство, каждый из драккарийских вельмож оказался хорошо вооружен и это, если не упоминать воинов сопровождения, выделенных братом Жуара, наследником престола Драккарии, Жимайо.

*

Лилиана, вгрызаясь в сочную мякоть оранжевого плода, пыталась скорее расправиться со своим вкусным, но скудным обедом. Она случайно затесалась в шумную толпу и людской хоровод закружил её в бешенном танце.

Суматоху вызвало прибытие драккарийского гостя.

Знатный претендент на руку местной принцессы происходил из рода Дракона и это обстоятельство добавляло перца в интригу. Не все жители славного королевства Алиегория радовались тому, что на древний трон родной страны усядется чужак, да еще и нелюдь.

Лилиане было плевать на матримональные планы правителей – где она, несчастная сирота и где королевский дом Драккарии, но посмотреть на чужого принца, все же хотелось.

Поговаривали, что Жуар – настоящий красавчик, да еще и блондин. Натуральный.

А то, пошло нынче поветрие среди местной молодежи, выбеливать свои волосы, которые дворяне, согласно обычаю, не стригли выше лопаток.

Простонародью полагалось носить короткие стрижки, сервам и крепостным головы брили наголо, а знать похвалялась длинными волосами, которые, особо предприимчивые щеголи умудрялись укладывать в вычурные прически.

Где-то здесь, на Королевской площади, в толпе народа, готовящегося встретить праздник Новогодия, находились мадам Жанетта и две её дочери. Принять участие в народном гулянии возле огромной новогодней ели, считалось хорошей приметой и даже члены королевского дома Алиегории не пренебрегали обычаем, появляясь на короткое время, дабы поздравить свой народ с праздником и одарить подданных серебром и золотом.

Оставалось надеяться, что Лилиане не доведется нос к носу столкнуться с мачехой и её дочерями. Ничего хорошего бедной девушке эта встреча не принесет.

– Едут! Едут! Драккарийцы едут! – вопила толпа и Лилиана поняла, что чужаки уже появились на площади.

Что ж, чужеземный принц оправдал самые смелые ожидания толпы – был он молод, хорошо сложен, красив и богато одет. Конь драккарийца выступал медленно и торжественно, красиво изогнув голову и повинуясь каждому движению рук высокородного всадника. За принцем Жуаном, отставая на один шаг, ехал еще один иноземный вельможа – молодой, красивый и черноволосый.

Пусть и не такой знатный – об этом говорили черные, как смоль волосы, но, столь же прекрасный внешне и роскошно одетый, юноша привлекал к себе ничуть не меньше внимания, чем сам Жуар.

В принца и его высокородного спутника полетели бутоны цветов. Женщины всех возрастов и сословий неистовствовали, буквально выпрыгивая из пышных юбок и тугих корсетов, стараясь попасться на глаза иноземным вельможам и обратить на себя их внимание.

Лилиане лишнее внимание было не к чему – она сторожила свою корзину со сладостями и, наконец-то заметила воспитанников городского сиротского приюта.

Дети, облаченные в одинаково-унылые серые робы, медленно выходили из дверей городского храма. Праздничная служба закончилась, и наставники отпустили подопечных на прогулку, разрешая им принять участие в торжественных мероприятиях по случаю празднования Новогодия. Не всех конечно – малышня должна была проследовать за воспитателем обратно в приют, а все прочие рассыпались по площади в поисках развлечения.

Лилиана, таща тяжелую корзину, направилась к детям. Глазастые воспитанники приюта, вечно голодные, как и полагается молодым, растущим организмам, то ли увидели, то ли унюхали Лилиану, но, радостно гомоня, со всех ног бросились навстречу своей благодетельнице.

Девушка замедлила шаг – ничего не случится, если она на мгновение остановится передохнуть, пока вокруг нее соберутся все дети. Пара мгновений, не больше и сладости из корзины сделают ребятишек необыкновенно счастливыми.

– Жуар, я, пожалуй, вас покину. – герцог Манзилен, набросив на голову глубокий капюшон, отороченный мехом драгоценного соболя, жестом велел Бертрану следовать за принцем, а сам, соскочив с, обиженно всхрапнувшего жеребца, незаметно отделившись от сверкающей золотым шитьем кавалькады, затерялся в шумной толпе.