Ирина Дынина – Хмурый город. Ненастье для Насти (страница 16)

– Ничего я не принимала. – всполошилась Настя, округлив глаза – что это еще за бред, про силу? – Неправда это.

– Марковна тебе что-то говорила, умирая? – вкрадчиво спросила Степанида Савишна. – Просила о чём? Ты с ней разговаривала? Отвечала?

– Не помню я. – Настя зябко передернула плечами. – Бормотала соседка в агонии что-то невнятно, за руку меня держала крепко, ну, я и кивала ей, успокаивала. Понятно ж – человек не в себе, смерть свою, может, зрит.

– Слово «да» – говорила? – продолжала выпытывать подробности происшествия пенсионерка.

– Может и сказала. – шмыгнула носом Настя. – Говорю – не помню! Она мне потом, Алевтина Марковна, еще три ночи снилась. Как живая!

– Согласилась она! – противный, тонкий голос прозвучал с самой Настиной макушки. – И, хорошо, что согласилась, а то бы не выжить мне. Истаял бы, как свеча.

– Опять ты, шкода! – рассвирепела Настя. – Кыш, противный! У меня с головой всё в порядке!

– Вот и имя мне дала. – откровенно обрадовался писклявый, едва не пустившись в пляс. – Шкода! Я согласен, а то, как-то маетно безымянным существовать. С именем оно, всяко-разно, лучше!

– Любава. – полупрозрачная женщина в кике раскланялась, представляясь писклявому. – Рада знакомству, Шкода.

Настя смирилась – делать нечего. К психиатру, все-таки, идти придётся, хоть и не хочется. Разговоры пойдут, неприятные – внучка Жанны Аркадьевны с ума сошла! Но, шутить не стоит. Голоса в голове и видения всяческие – не к добру. Ну, ничего – медицина в наше время, творит чудеса. Её вылечат, обязательно.

– От чего? – фыркнул писклявый Шкода. – Колдовской дар не лечится. Это – не грипп. Это – навсегда. Смирись. Приняла, так, приняла.

– Ничего я не ведьма и не колдунья. – ожесточено продолжала стоять на своём девушка. – Ведьмы – они, какие?

– Какие? – насмешливо поинтересовалась Степанида Савишна, продолжая сидеть на стуле, как ни в чём не бывало.

– Старые. Вредные. С бородавкой на носу. – вспылила Настя. – И, магичат там.. разное.. Порчу наводят, глазят всех подряд. Я – не умею!

– Велика наука! – хмыкнула пенсионерка. – Так и ты наведи. Пожелай кому-нибудь, что-нибудь от души, оно и сбудется.

– Да, чтоб вам всем пусто было! – озлилась Настя. – Говорю же – не умею! Русским языком повторяю – я не колдунья! Ой!

Свет в избе разом мигнул, и вся обстановка куда-то пропала – и стол, и стулья, скатерть нарядная со стола, самовар, кот с лежанки на пол свалился, а сама лежанка задевалась неизвестно куда.

Васька, жалобно мявкнув, вскочил с пола и уставился на Настю с укоризной – мол, чего чудишь, дурная девка? Предупреждать надобно о подобном, а то честные коты себе таким Макаром всё пузо отбили.

– Ох! – Настя подскочила, наблюдая за тем, как неловко Степанида Савишна поднимается с пола – стул-то под ней пропал бесследно. – Я помогу.. – и бросилась вперед, протянув руку помощи ушибленной пенсионерке. Пособила подняться и растерянно осмотрела комнату – пусто! Опустела изба, ни единого черепка в поле зрения, лишь стул, на котором сама Настя сидела, сохранился. Не иначе, как чудом.

– Сильна девка! – одобрительно цокнула языком старушка-пенсионерка. – Ох и сильна колдунья будет, коли заматереет! Сумела в заговорённой избе порчу навести. Исхитрилась и мою волшбу перебить смогла! – и рукой небрежно махнула. Воздух дрогнул, поплыл и вся обстановка вернулась на прежнее место.

Настя глаза протерла и головой мотнула – привидится же такое!

Кот возмущенно фыркая, полез обратно в свою плетенную люльку, а Настя брякнулась попой на стул, повторившись

– Привидится же такое! – и обреченно взглянула на Степаниду Савишну. – Мне бы «скорую» и воды холодной. Может, это вирус какой прицепился? Особо зловредный? – девушка нахмурила бровки, морща лоб. – О! точно! Ковида, как есть! Видения пошли всякие, косяком. Вы бы, бабушка, повязкой лицо прикрыли, а то, заразно это очень. В вашем возрасте, тем более.

– Фи! – Степанида Савишна скривилась презрительно. – Напугала ежа голым задом. К нам, детонька, зараза не липнет. Нас только убить можно, вон, как Марковну твою. Хорошо ещё, что она силу свою тебе передать успела. Умерла спокойно, без мук адских.

Настя не спорила – пусть её. Мели Емеля – твоя неделя. Она-то, точно знает, что почти что сошла с ума в этом Гадюкино. Вот вернётся в Каменск и, сразу же в больницу. Мазок сдавать из носу и из зева. И из других мест, так, на всякий случай.

Внезапно Насте себя жалко стало, до слёз, аж носом захлюпала – мало того, что осень, что с головой непорядок, так еще и колдуньей-ведьмой обзывают и в порче обвиняют, а она – ни сном, ни духом.

Тут маленькая ладошка погладила девушку по щеке – крохотная, как у куколки, но живая и тёплая.

– Не плачь, хозяйка. – произнёс писклявый голосок. – Ты – хорошая, хоть и с придурью. Научишься ещё, а я тебе помогу. Что ж я за дух-охранитель, коль колдунье молодой помочь с силой сладить не сумею? Стыд мне тогда, позор и порицание!

Настя подняла заплаканные глаза, не пытаясь отмахнуться от новой докуки – дух, так, дух, какая теперь разница?

Но, духа рассмотрела – мелкий такой парнишка, ладный, розовощёкий. Величиной со спичечный коробок и.. голый! Стыдливо стоит, мнётся. Глядит на Настю бесстыжими зелеными глазами и причинное место ладошками прикрывает. Теми самыми, которыми Настю по щеке поглаживал! На вид – лет двенадцать ему. Подросток, наглый и строптивый.

– Почему ты голый? – голос у Насти от удивления хриплым стал, точно не Настя она, а курильщик со стажем. – Вон, Любава, – и, девушка взглянула на даму в кике. – нарядная, а, ты?

– А, я – голый! – пожаловался парнишка, разведя руками и, тут же, опять прикрыв самое дорогое. – Ты же не озаботилась одеждой для меня.

– Я? – поразилась Настя до глубины души. – А, должна?

– Должна. – Шкода призадумался. – Кто еще о духе позаботится, как не хозяин евонный? Мёрзну я. – вновь пожаловался он, обращаясь ко всем присутствующим и к коту, в том числе. – Волос у тебя мало, а шапку одевать, ты забываешь постоянно. Последние мозги себе отморозить норовишь. На дворе осень холодная, а она форсить удумала – в «дрыгалке» и без шапки!

– Придумай ему одежду, – посоветовала Степанида Савишна, выслушивающая стенания духа с понимающей улыбкой на полных губах. – а то до самого утра ныть станет. Знаю я их, духов малолетних! Представь одежонку какую, да, хоть, трусы, но обязательно на мальчишку надетые.

– И, что тогда? – Настя в чудеса не верила. – Может быть, я в городе в игрушечный магазин зайду, в «Детский мир» и куплю ему что-нибудь там? Кукольное?

– Да, прям, счаСС! – взорвался от негодования мальчишка, краснея носом. – Чепчик и подгузник? Я тебе, что – пупсик? Я – дух, охранитель. Верный спутник и помощник твой, а не..

Настя взяла и представила себе это чудо в наряде эльфа. Ну, да – в таком одеянии, в каком Леголас всё кино пробегал.

И глаза открыла.

– А, лук зачем? – капризно надул губы Шкода. – Мух и комаров отстреливать? Иль, ещё кого?

Настина челюсть отвисла – Шкода, определённо, изменился. Теперь на нём были надеты штаны, и туника, и.. Волосы у пацана тоже отросли и падали на плечи аккуратными светлыми прядями.

– Мне нравится. – Шкода поправил серебряный ободок «а, ля Трандуил» на голове. – И, лук, пожалуй, оставлю. Пригодится. Спасибо, хозяйка щедрая за наряд дивный – вон, даже камушков, да шитья серебряного для слуги верного не пожалела.

– А-а-а! – только, что и смогла выдавить из себя девушка. – Ущипните меня кто-нибудь! – и её ущипнули. Шкода, негодник и ущипнул, имя своё оправдывая. А, чего не ущипнуть, коли сами о том просят? Он, парень отзывчивый. Ему не трудно.

– Не щипай! – Настя едва не прихлопнула юркого духа растопыренной ладонью. – Больно же!

– Сама просила. – нагло скалился несносный пацан. – То – щипни, то – не щипни! Определитесь уже, девушка.

– А, не хлопнуть ли нам по маленькой по случаю такому? – решительно произнесла Степанида Савишна и на столе сразу же появилась небольшая бутылочка с чем-то красным и тягучим. – «Спотыкач». – гордо пояснила пенсионерка. – Малиновый. Мне его леший презентовал, давно, по весне ещё. Вещь, говорит, Савишна, стоящая. Бери, не пожалеешь!

Настя лихо опрокинула стопку «малиновки» – а, чего мелочиться? Всё равно уже – сумасшедшим, им, море по колено! А, алкоголизм, вообще, за насморк прокатит!

«Спотыкач» оказался тягуче-сладким, пился, на удивление, приятно и здорово согревал – щёки у Насти раскраснелись, стали малиновыми, под стать содержимому бутылочки. Сразу же захотелось всех обнимать, холить и лелеять.

– Эко, тебя, девица, развезло-то. – покачала головой Степанида Савишна. – Пора-пора баиньки. Утро, оно, вечера мудренее.

В этот самый момент кот Васька и насторожился, напрягся весь, выскочил из своей люльки и зашипел, распушив усы.

Степанида Савишна нахмурилась, а с Насти моментально начала слетать хмельная одурь.

Стук в дверь прозвучал резко и властно – так, обычно, стучат богатые родственники или представители правоохранительных органов.

– Кто там? – Степанида Савишна настороженно покосилась на тёмное окно – мол, ночь на дворе, луна на небе полная, а кого-то нелёгкая носит!

– Откройте, полиция! – голос принадлежал молодому и наглому.

Настя поёжилась – вроде бы, они законопослушные и никаких предосудительных действий не совершают. С чего бы это к нам полиция нагрянула?