Ирина Дынина – Босиком по битым стеклам 2. Арлиэлла. Опасные тропы Ангоры (страница 31)
Голубой Мотылек, отбросив в сторону злополучную флягу, принялся хлопотать над нежной барышней, а Синтариэль, вздохнув, признал свою оплошность и вытащил из карманчика на поясе крохотный фиал, выточенный из цельного куска горного хрусталя. Мёд лесных фей, крошечных сознаний, живущих огромными роями, наподобие пчелиных, являлся верным средством от многих людских болезней. Крохотный флакончик стоил безумно дорого, но Синтариэль привык сам исправлять собственные ошибки, а расходовать магическую энергию ему не хотелось – где-то все ещё бродит хозяин этой милой зверушки, изрядно богатой зубами и издохшей стараниями одного эльфийского принца.
С благоговением на красивом лице – самому Голубому Мотыльку ещё не удавалось испить мёда лесных фей, эльф преподнес драгоценный фиал человеческой девчонке, но та, наученная горьким опытом, отпить из драгоценного фиала не спешила. Высунув проворный и слегка обожженный гномоядом, язычок, девица смахнула с горлышка малюсенькую капельку драгоценного напитка. Её глаза прикрылись от удовольствия и в следующее мгновение Альсиду пришлось буквально выдирать фиал из жадных рук, недавно умирающей, особы.
– Трех капель вполне достаточно для исцеления – сурово произнес Голубой Мотылёк, отбирая драгоценный сосуд и не обращая внимания ни на грустные глаза, ни на пухлые губки, обидчиво поджатые – Даже ваш король, Андриан Третий, не может позволить себе большего.
Вознамерившись вернуть фиал господину, Альсельдильмир развернулся и, тут же потянулся за оружием, позабыв про девчонку – на другом конце прогалины, с противоположной стороны зеленой лужи, служившей местом обитания болотного кракена, появились новые, незваные лица – три всадника на высоких, справных жеребцах, издалека, с безопасного расстояния, рассматривавших тощую девицу и двух её спутников.
– Темные – безошибочно определил Синтариэль, позабывший про свою хандру и излечившийся от скуки – Нам они точно не рады. К бою!
Голубой Мотылек не нуждался в долгих уговорах – он несколько подустал от возни с чувствительной девчонкой и мечтал размяться. Да и унылое лицо принца, наблюдаемое им на протяжении нескольких последних дней совместного путешествия, веселья юному эльфу не добавляло, а что может быть лучше хорошей драки, тем более – эльфа с адептом темных сил?
Правильно – ничего, если только это не столкновение светлого эльфа и дроу, но, где их взять, этих дроу? Ни одного ещё пока не встречал на своем пути любопытный Голубой Мотылек.
Темный и его прихвостни раздумывали недолго – разглядев, что болотный кракен подкатил свой единственный глаз и бессильно раскинул щупальца по зеленой ряске, а по-простому, сдох, не без помощи, присутствующих здесь, эльфов, адепт темных искусств изрядно обозлился и позабыл о том, что перворожденных обижать категорически не рекомендуется.
Пылая от ярости, всадники пустили лошадей вскачь и направили безвинных животных прямо в гиблую топь.
– Ох! – всхлипнула, притаившаяся за спинами перворожденных, Лионелла – Прямиком в трясину скачут! Идиоты! – и добавила парочку совершенно неприличных выражений, абсолютно не сочетающихся с ее званием аристократки.
Но Темный и его сподвижники начхали и на топь, и на само болото – копыта их массивных дестриеров скользили над самой поверхностью черной, затхлой воды и очень быстро перенесли своих седоков через гиблое место.
Теперь незваные гости приблизились так близко, что рассмотреть их в подробностях смогла и малышка Лионелла.
Отчаянно струсив, девочка, все-таки, пыталась разглядеть зловещих всадников, от всей души надеясь на то, что эльфы смогут избавить ее, дочь герцога, от присутствия темных господ.
Всадники оказались закованы в черную, глухую броню и куда бы не направляла Лионелла свой взгляд, он везде натыкался на равнодушное железо.
И герб на щите оказался незнаком Лионелле, а ведь девочка добросовестно вызубрила назубок все гербы знатных родов Ангоры. А, как же – нужно же знать, что означает изображение на гербе будущего мужа.
Так вот, на щите того самого адепта темных искусств и предполагаемого черного колдуна, взгляд которого упирался в прекрасное лицо Синтариэля, была изображена одинокая гора, изрыгающая из своих недр дым и пепел, а под горой, сложив щупальца, спокойно возлежал тот самый, недавно издохший, болотный кракен, бородавчатый и неприятный.
– Убью тебя, мерзавец! – медведем проревел колдун, пиная своего дестриера и направил в сторону эльфийского принца черную молнию – Умри же, бродяга!
– Не сегодня! – глаза цвета лазури, принадлежащие его высочеству, принцу Синтариэлю, потемнели от гнева. Обычно Синтариэль не вмешивался в суетные дела смертных, но сейчас, на свою беду, смертный вмешался в дела эльфов и попытался отобрать у последних возможность отпраздновать такую славную победу над ископаемым монстром, одним своим существованием, осквернявшим этот чудесный мир.
Ловко перехватив черную молнию рукой, затянутой в тонкую замшу, Синтариэль слегка поморщился от неприятных ощущений. Замша начала дымиться и тлеть, но принц уверенно воткнул молнию в землю, неподалеку от собственной персоны. Грянул взрыв и всех присутствующих, включая Лионеллу, окатило волной тухлой зеленой водички.
Дочь герцога отчаянно заверещала, размазывая по лицу жирную грязь, а Синтариэль, не отвлекаясь на ее возмущенные вопли, в свою очередь, взмахнул рукой.
Может быть всадник на рослом, черном дестриере, широкоплечий громила в черненом железе и являлся хорошим колдуном, кто знает? Но, в сравнении с эльфийским принцем, который недавно расправился с болотным спрутом, адепт темных искусств казался новичком-любителем. И огненный луч, и стена зеленого пламени – все это обрушилось на враждебную троицу. Целый шквал заклинаний, все, что имелось в богатом арсенале западноэльфийского волшебника – ветер, вода, огонь, зеленые плети растений. Темный отбивался с похвальным усердием, защищая себя любимого от эльфийской волшбы, но оба его спутника пали в первые мгновения боя. Они были обычными воинами, людьми, присягнувшими темному колдуну, и у них не было ни единого шанса уцелеть.
Оставшись в одиночестве и чувствуя, что начинает выдыхаться, колдун начал поспешное отступление, напоследок одарив эльфов мощнейшим заклинанием – лезвием праха, смертоносной косой пронесшимся над зеленой лужей болота.
Синтариэль, заслышав пронзительный вопль Лионеллы, выпал из битвы и заметил, как воспользовавшись возможностью, черный колдун мчится прочь, погоняя своего коня и позабыв про павших соратников.
Впрочем, у Темных не бывает соратников – лишь слуги и жертвы.
– Уф! – выдохнул принц, снисходительно взглянув на Голубого Мотылька, по лицу которого стекала тонкая струйка крови – герцог Сийнезийский развел бардак в своей провинции – недовольство принца ощутила и испуганная Лионелла – Надо бы указать ему на небрежение и призвать к надлежащему исполнению своих обязанностей.
– Как смеешь ты столь неуважительно отзываться о моем отце, великом герцоге, главе древнего рода Корде? – вспылила Лионелла, покраснев от злости, но тут же осеклась, вспомнив о том, с кем именно она разговаривает.
Но и эльфы должны иметь уважение к человеческим властителям.
– Принц – с невыразимым достоинством обратилась Лионелла к своему спасителю, то есть, к Альсельдильмиру – призовите к порядку своего оруженосца или я.. – на мгновение девочка призадумалась, забавно шмыгнув носом – Я никому не позволю порочить имя своего отца!
Альсид из рода Голубых Мотыльков, его младшей, серебряной ветви, совсем было вознамерился указать девчонке на ее ошибку и сообщить о том, что Синтариэль, принц эльфов Западного леса, стоит, куда как выше любого из человеческих королей, а не то что там герцогов, пусть и великих, но Синтариэль Виаль лукаво приложил палец к губам и усмехнулся, призывая соплеменника не раскрывать своего инкогнито.
Подумаешь – оруженосцем обозвали! Даже интересно.
Проглотив на вздохе, готовые вырваться на волю, слова, Альсид громко раскашлялся, а Лионелла тут же принялась командовать, якобы оруженосцем эльфийского принца.
– Господин эльф – холодным, полным неприязни, тоном, обратилась она к Синтариэлю – Помогите же своему господину. Не видите, ему нездоровится! Пока вы там швыряли огненные шарики и ловили руками черные молнии, принц сражался с колдуном и вероятно потерял немало сил. Я, как дама его сердца, повелеваю вам..
Хорошо, что маркиза Ланье стояла спиной к объекту своего обожания и не видела, как округлились глаза Голубого Мотылька, как он, возмущенный неслыханной дерзостью смертной девицы, ухватился за рукоять меча. И, спрашивается – когда это его, эльфа, угораздило влипнуть в глупый рыцарский романчик и обзавестись всамделишной дамой сердца? Да у эльфов, вообще, не бывает дам сердца, чтобы там не нафантазировали себе человеческие писаки, ну, разве что, за редким исключением. Не приведи Дану!
Альсид виновато взглянул на господина, но принц продолжал улыбаться, как ни в чем не бывало и впервые за долгое время, Синтариэля покинули хандра и апатия.
– Как прикажет прекрасная леди – продолжая улыбаться, Синтариэль Виаль направился к своему сородичу и тихо шепнул ему на ухо.
– Продолжайте лицедействовать, друг мой. У вас отлично получается. Пусть миледи считает, что принц – это вы, а я побуду на побегушках. Когда еще доведется приобрести столь бесценный опыт?