Ирина Денисова – Обреченная. Наперекор судьбе (страница 10)

Ребята ждали их возле той же знакомой колонны и оба счастливо заулыбались при виде девушек.

– Володя, ну, познакомь меня со своей мамой, ты же обещал, – ласково обвившись вокруг Владимира, заныла Ленка.

– Да вон она идет! Ее зовут Лидия Анатольевна, – сказал Володя, обернувшись направо.

К ним направлялась ухоженная, с высокой копной красивых каштановых волос женщина, статью, красотой и даже прической напоминающая французскую актрису Бриджит Бардо. Марина никогда раньше не видела таких стильных и ухоженных женщин. Пожалуй, рядом с такой красавицей модницы-педагоги из училища казались бы невзрачными серыми мышками.

– Ну, как вы тут развлекаетесь, мальчики? – спросила она, подойдя к молодым людям.

– Мама, познакомься – это наши с Маратом новые знакомые, девушки Лена и Марина, – представил их Володя.

– Очень приятно, – строгим деловым голосом сказала мама.

Марине показалось, что не так уж ей и приятно.

Володя обнимал Лену за плечи, всем своим видом показывая, как он горд своей избранницей.

– А где вы учитесь, девочки? – последовал следующий вопрос, обращенный уже к Марине с Леной.

– Мы оканчиваем училище в этом году, – скромно ответила Марина.

– ПТУ?! – удивленно, с ноткой сарказма в голосе, спросила мама Володи.

Марине показалось, что музыка в зале смолкла, и все присутствующие обернулись в их сторону и посмотрели на девушек с ужасом и презрением.

«ПТУ» – прозвучало как приговор. Это короткое слово опустило их с Ленкой ниже плинтуса и сразу сделало недостойными вообще находиться в этом зале.

Ленка толкнула Марину в бок, и быстро затараторила:

– У меня большие планы, – сказала она, – я собираюсь поступать в кинематографический институт. Все говорят, что у меня талант, а внешностью я очень похожа на Мэрилин Монро. Я даже конкурс красоты выиграла!

После этих слов она посмотрела на Марину и добавила:

– Маринка, конечно, до канонов красоты не дотягивает, она окончит училище, и будет работать.

Володина мама внимательно на нее посмотрела, и, ласково погладив сына по щеке, сказала:

– Ну, вы тут развлекайтесь, мальчики и девочки, а я пойду, не буду вам мешать.

Она удалилась, плавно покачивая бедрами, провожаемая восхищенными и завистливыми взглядами.

Вечером в общежитии только и было разговоров, что о Володиной маме.

Ленка была уверена, что она понравилась будущей свекрови, и предвкушала скорую встречу с обоими родителями на следующей неделе.

– Вот я тебе говорила, дурочка, – выговаривала она Марине, – будешь сидеть в обнимку с книжкой – останешься в старых девах! Всегда нужно брать судьбу в свои руки и воевать за свое счастье.

Марина молчала.

– Володя так влюблен в меня, – мечтательно закатив глаза, призналась Лена. – Он даже пригласил меня к себе домой, чтобы в домашней обстановке познакомить со своими родителями! Он сказал, что я – первая девушка в его жизни, к которой у него серьезные чувства. А в их семье все влюбляются с первого взгляда и на всю жизнь!

– Это серьезный шаг – знакомство с родителями, – согласилась Марина, и тут же предложила:

– Давай сошьем тебе новое платье, чтобы ты была на высоте. И туфли можно у Зои попросить, негоже в гости к такой женщине приходить в стоптанных туфлях.

В субботу Марина осталась одна, отказавшись от встречи с Маратом и сославшись на подготовку к последнему экзамену, а Ленка поехала с Володей к нему домой.

Жил он с родителями в самом центре, недалеко от Невского проспекта. В их подъезде дежурила консьержка, Володя приветливо с ней поздоровался.

– Прямо, как у нас – вахтерша, – сказала Лена.

– Ну, а как же иначе? – удивился Володя, – по-твоему, генералы, отслужив всю жизнь на благо Родины, должны жить в коммунальной квартире? Нет, у нас четырехкомнатная, все, как положено. И консьерж, и сигнализация, и тревожная кнопка даже есть. Все же в центре туристического города живем.

Войдя в квартиру, Лена ахнула. Все, как она мечтала. Ей вдруг показалось, что судьба сама идет к ней в руки, а мечты воплощаются в действительность.

У порога их радушно встретил папа, который даже без формы выглядел как настоящий генерал – подтянутый, широкоплечий и высокий. На нем был серый костюм с галстуком.

– Проходите, пожалуйста, молодые люди, – сказал он, улыбаясь, и сразу представился:

– Павел Михайлович.

Одобрительно и ласково он посмотрел на смущающуюся Лену:

– А милая девушка, должно быть, Лена?

Она улыбнулась в ответ. Володя взял ее за руку и потащил в большую комнату, оказавшуюся при ближайшем рассмотрении гостиной.

Обстановка внушала уважение. Гостиная была выдержана в строгих темно-красных тонах. Массивный угловой диван и кожаные кресла казались крошечными, потерявшись в пространстве огромной комнаты. В импортной мебельной стенке красовались сервиз «Мадонна» и вазы из богемского стекла.

Великолепная хрустальная люстра на потолке освещала мягким рассеянным желтым светом развешанные на стенах картины.

В картинах Лена не разбиралась – старинные, и старинные. Тетки какие-то изображены грудастые, младенцы кучерявые. Абсолютно ничего интересного.

Стол был накрыт празднично, а белая накрахмаленная скатерть в кружевных оборочках подчеркивала торжественность обстановки. Обслуживала их домработница в белом кружевном переднике.

– Ничего себе! – не сдержала возгласа восторга Лена, – я и не знала, что люди могут так жить!

Стол был красиво сервирован, а все блюда казались Лене изысканными и непонятными. Она второй раз в жизни видела сервелат и салями – первый раз еще тогда, в лагере, когда они с Мариной, сидя в уголочке, глотали слюни.

Сначала подавали холодные и горячие закуски – это было еще, куда ни шло. Неловкая ситуация возникла позже – когда на большом блюде принесли запеченного поросенка, нагло выпятившего свою морду с пятачком.

– Как к нему подступиться-то? – со страхом подумала Лена.

– Надеюсь, Лена, что Вы не еврейка, – как будто бы прочитал ее мысли Володин папа, и чуть-чуть поближе к ней придвинул хрюшку.

– Угощайтесь, пожалуйста, молочный поросенок!

– Спасибо, – сказала Лена.

Она подвинула поближе к себе блюдо с салатом, а потом разглядела тарелку с бутербродами.

Не рискуя пробовать и резать на куски поросятину, она трескала бутерброды с черной и красной икрой.

Мама Володи смотрела на нее не то с жалостью, не то с недоумением – Лена совершенно не умела пользоваться ни ножом, ни вилкой.

– Надо было уроки этикета брать, прежде чем в гости идти, – раздраженно подумала Лена про себя.

– Так ведь не предупредил же никто.

– Лена, для рыбы одна вилка, для мяса – другая, – пыталась Лидия Анатольевна исправить Ленкины оплошности, подвинув ей поближе тарелку с запеченной рыбой.

К Ленкиному счастью, рыбу предусмотрительно разрезали на небольшие порции.

– Где сын нашел эту деревенскую девочку? – думала мама с раздражением, пытаясь хотя бы ради своего мальчика казаться гостеприимной и благожелательной.

Похоже, ей это плохо удавалось.

Лена, в свою очередь, старалась быть остроумной, веселой, рассказывала студенческие анекдоты, скрывая за деланной веселостью свою неловкость и нервное напряжение.

С лица Лидии Анатольевны не сползала натянутая улыбка, ничего, кроме ледяной вежливости, для Лены не выражающая.

Когда подали чай в английских фарфоровых тонких чашках, Лена потянулась за золоченой сахарницей, и случайно рассыпала сахар по столу. У нее дрожали руки – ведь сирота из детского дома не привыкла, что за каждым ее движением внимательно наблюдают. До сих пор ей не приходилось озадачиваться правилами поведения за столом, изучать сервировку и разбираться в тонкостях использования ножа и вилки. Да и уроки этикета им никто не преподавал.

Строгие глаза Лидии Анатольевны, казалось, оценивают каждое ее движение, каждый жест, и критически осматривают ее всю, начиная от прически и заканчивая дешевым платьем из ситца и новыми, но чуть великоватыми туфлями.

– Слава Богу, хоть туфли попросила у соседки, – подумала Лена. – Пришла бы в стоптанных тапочках!

Она еле выдерживала показную вежливость Володиных родителей. Павел Михайлович сидел рядом с супругой, и за весь вечер не вымолвил почти ни единого слова, кроме «спасибо» или «пожалуйста», обращенных к домработнице, и глубокомысленной фразы про евреев, которую Лена так и не поняла.