Ирина Дементьева – Без чувств (страница 2)
На фотографии мама и дочка были такими счастливыми, все соседки, глядя в газету, завистливо вздыхали. Вот только они не знали, что счастье в глазах у обеих было совсем по разным причинам. Мать гордилась тем, что смогла подняться с колен после смерти своего мужа и из простой домохозяйки стала значимым человеком, если не в глазах других, то самой себя. И ещё смогла воспитать такую умную дочь. В то время как Василиса радовалась тому, что уже через пару дней начнёт собирать чемодан и со скоростью междугороднего автобуса уедет подальше и, наконец, начнёт жить по своим правилам.
Вася, безусловно, любила свою мать. Точнее она просто не представляла, как могло быть иначе. В неё намертво была вбита установка, что любовь к родителям идёт по умолчанию. Вася ничего не имела против, но с годами понимала, что сохранить любовь такой же безусловной становилось всё труднее, поэтому и решила, что легче будет любить маму на расстоянии. Ей повезло, и институт, в который она так хотела попасть, принял её в свои ряды, а после успешного окончания учёбы, ей предложили место преподавателя. Для Васи это стало ещё одной несказанной удачей, так как, надо заметить, она разительно отличалась от своей активной матери, а приближающийся момент поиска работы приводил её в уныние, так как общение с людьми было её слабой стороной.
Вообще наследственный ген в их семье передавался весьма странным образом, который порой вводил и окружающих и их самих в замешательство. Дора была большой и статной женщиной без намёка на женственность, в то время как её дочь Валентина выросла хрупкой, кроткой, вечно льющей слёзы, и только строгое воспитание Доры смогло создать внутри Валентины твёрдую основу, благодаря которой она окончательно не захлебнулась в своих слезах после смерти мужа. И вот у неё родилась Василиса, которая должна была стать такой же миловидной, хрупкой девой с длинной русой косой. Но природа опять решила пошутить, и Васе передались бабушкины гены. Уже в пятом классе она была выше всех девочек, а о кротости и лиричности вообще можно было забыть. Возможно, она могла бы стать такой, как бабушка, или же наоборот перенять полностью характер своей матери, но юная Вася всё детство находилась посередине двух этих полюсов и, в конце концов, осознала для себя, что в принципе любые грани эмоций очень сильно портят жизнь. Поэтому решив сделать это очередным своим исследованием, она и вовсе отказалась от ярких эмоций, став сторонним наблюдателем за другими и за самой собой. Она анализировала всё, что происходило с ней, а потом просто избегала тех вещей, которые вызывали в ней неконтролируемый выброс ярких эмоций. Естественно маме Васи поведение дочери совершенно не нравилось, по ночам она даже тихо плакала, считая, что испортила жизнь дочке, упустив её воспитание. Но никакие её попытки изменить Васю не срабатывали. С годами пыл Валентины стих, она даже привыкла к своей нелюдимой дочери, которая вечно копошилась в книгах. А, когда она принесла домой золотую медаль и приглашение в престижный вуз, то и вовсе облегчённо вздохнула, осознав, что всё же в этом мире нашлось место для столь тихой девочки. Этим местом стал гуманитарный университет с кафедрой археологии. Более тихое, спокойное место сложно было придумать.
Вася же была счастлива. Она могла часами копаться в книгах, изучая тонны новой информации. А затем и вовсе уезжать надолго в какую-нибудь глушь и там, зарывшись по шею в землю, искать древние тайны. Казалось, Васе и вовсе не были нужны люди, она с легкостью забыла всех своих школьных друзей, почти все знакомые из института разъехались в поисках более престижных мест работы, где им посулили бы большое финансирование, а для этого нужно было, как следует заявить о себе. Вася же не любила лишней болтовни, ей было достаточно возможностей, которые давал университет. Поэтому она и осталась там, в роли преподавателя с возможностью выезжать на раскопки с группами студентов.
Сначала ей было нелегко наладить контакт с бушующими от гормонов молодыми умами, но потом она поняла, что всё их общение может идти по строго оговоренной схеме и вскоре даже начала получать удовольствие от общения с ребятами. Сложнее дела обстояли на личном фронте. Если об археологии Вася могла говорить часами, то отстранённые темы давались ей очень тяжело. Огромное количество работы не оставляло ей времени, чтобы уследить за новыми тенденциями, манерой общения и времяпрепровождения. Однако внешность Василисы приковывала к себе внимание. Высокая девушка с густой копной каштановых волос, доходящих практически до пояса, да и ещё, благодаря постоянным выездам на раскопки, Вася приобрела спортивную фигуру. Мужчины не могли спокойно пройти мимо такой яркой девушки, но стоило им понять, что шкала эмоций у этой красотки опустилась сильно ниже нуля, они резко исчезали не в силах растопить лёд в душе избранницы.
Вася же сама не сильно страдала от отсутствия романтики в своей жизни. По её мнению, влюблённость сильно портила восприятие действительности, но физиологические потребности у неё все же были. Да и исследовательский интерес даже к такой интимной сфере жизни у неё проснулся, что и привело её в один из вечеров к тому, чтобы запереться в кабинете своего научного преподавателя до самого утра. Учитель давно привлекал внимание Василисы, он был красив, умен, у него единственного из преподавателей в институте не было седых волос, поэтому он показался Васе идеальным кандидатом для своих исследований. А самое главное, что он был давно и долго женат и не собирался разрушать семью. Поэтому, так же как и Василиса, не вовлекал чувства в их вечерние встречи. Моральный аспект таких встреч её не сильно волновал, так как никаких притязаний на своего преподавателя она не имела, а только лишь радовалась тому, что он был счастлив в своей семье, не требуя от неё подобных подвигов.
В конце концов, Василиса построила вокруг себя идеальную систему, где никто не мог выбить её из комфортной колеи. Единственным усложняющим фактором оставалась её семья, точнее то, что от неё осталось. Бабушку она уже не видела много лет, лишь иногда в пол уха слушала рассказы матери о ней. Но мать Васи с лихвой заменила своим напором толпу родственников. Сейчас, когда Василиса уже неуклонно достигала среднего возраста, Валентина Николаевна всё больше задумывалась о внуках, но точно зная характер своей дочери, понимала, что оставив это дело на усмотрение дочери, то потискать пухлые маленькие ножки ей так и не доведётся. Поэтому не оставляла попыток свести Василису с очередным кандидатом, для этого она с упорством бетономешалки каждые выходные вызывала Васю к себе якобы по важному делу, но всегда всё заканчивалось очередными смотринами.
Вот и сейчас Василиса с тоской окинула взглядом свою небольшую квартирку, в которой так мечтала остаться в одиночестве и, закинув за спину рюкзак, вышла на лестничную клетку. Чисто из вредности она решила проигнорировать слова матери и так и осталась в походном костюме. Где-то в душе она хотела, чтобы её внешний вид сразу оттолкнул от неё потенциального мужа уже с порога, тогда бы она успела на последний автобус, чтобы вернуться обратно.
Взглянув на новенькие походные часы, которая она с особой гордостью носила на запястье, Василиса поспешила к остановке, чтобы не пропустить автобус. В итоге совершенно забыв о том, что оставила телефон дома, но времени возвращаться уже не было. Она села на единственное свободное кресло в автобусе и с нескрываемой брезгливостью громко вздохнула. Здесь сошлись все Василисины раздражители. И тесное пространство с плохой вентиляцией, и большое количество людей в неподобающей для Василисы близости, да ещё и каждый второй просто бессовестно извергал на других фонтан своих неконтролируемых эмоций. Чтобы спасти себя от надвигающейся мигрени, Вася достала из рюкзака наушники и старенький плеер. Такими штуками уже давно никто не пользовался, но она много времени проводила в местах, где интернета не было и в помине. И плеер частенько её выручил. Точнее у неё было их несколько. Один был с музыкой, второй с аудиокнигами и третий с лекциями. Сейчас выбор пал на красный плеер с музыкой, Вася включила звук на полную громкость и, закрыв глаза, постаралась представить, что вокруг неё никого нет.
Автобус трясся, поскрипывая заржавевшими деталями, но довольно бодро без пробок и лишних остановок катил в город Васиного детства. Если бы Вася хоть на секунду открыла глаза, то могла бы почувствовать даже лёгкую радость и ностальгию по родным местам. Ведь дорога была очень живописной. На дворе стояло начало сентября – бархатный сезон, в это время окружающая нас природа достигала пика своей красоты, готовясь вот-вот уступить место бордово-серой осени. Но пока солнечные лучи приятно согревали кожу, а вечера всё ещё радовали умопомрачительными закатами. Стоило лишь взглянуть в окно автобуса, и дух захватывала красота, но Вася упорно не хотела ничего замечать. Она и вовсе старалась потеряться внутри себя, чтобы тревожащие мысли не нашли её в своей же собственной голове. Каждый приезд домой выводил её из равновесия, мама смотрела на неё с надеждой, ожидая, что вот, наконец, перед ней предстанет настоящая дочь, которую она так хотела видеть. Но Вася, как и мамины ожидания, с годами не менялась, и горящий взгляд Валентины неизменно потухал уже через час общения с дочерью. Она, конечно, этого никак не показывала, всё так и щебетала о своих бесконечных делах и планах, но Вася чувствовала её досаду и ничего не могла с этим поделать. Она просто не понимала, почему если Вася принимает мир таким, какой он есть, и всех окружающих, то почему же этот самый мир в ответ не может принять её. Почему мама не может порадоваться тому, что её дочь нашла занятие по душе, что не сидит ни у кого на шее и полностью самостоятельна и независима от чьих-либо решений и ожиданий? По версии Василисы её жизнь была максимально счастливой. Но мамин взгляд постоянно вводил её в ступор. Она видела, что для мамы жизнь её дочери была похожа на хождение по краю пропасти.