Ирина Дегтярева – Печать секретности (страница 5)

В детстве отец обходился с ним жестко. Когда бывал дома, то Василию доставалось частенько. Только на тренировках и соревнованиях, вырвавшись из дома, Егоров чувствовал себя самостоятельным, ловким и расторопным малым, а не «безмозглым паршивцем, из которого ничего путного не выйдет».

Вася бунтовал исключительно в отсутствие отца, часто уезжавшего в командировки. В школе слыл хулиганом и драчуном. Мотал нервы матери и бабушке, уходя из дома, пропадая на улице допоздна, и с замиранием сердца ждал возвращения отца и того, что будут его непременно и немилосердно драть. Мать от бессилия с ним справиться то и дело грозила: «Отец вернется, он тебе задаст». И тот задавал от души, вечно недовольный окружающими и самим собой.

Стефан Васильевич рвался в нелегальную разведку по стопам собственного отца, Васькиного деда. Однако знание языков подкачало. Ну не было лингвистических способностей у Егорова-старшего! И его имя – Стефан, данное ему дедом словно бы в насмешку, бесило его, как и самодовольство деда – ветерана нелегальной разведки, приезжавшего в гости в хрущевку Стефана из своих генеральских апартаментов.

Вымещал Стефан Васильевич раздражение от неудавшейся, как ему казалось, карьеры на сыне. Неудачниками чувствовали себя оба – и Васька, и отец. Лишь дед всем всегда оставался доволен.

Он вальяжно разваливался, как на дипломатическом приеме, в продранном котом Тихоном кресле, приглаживал холеной рукой с перстнем с зеленым камнем благородную седую шевелюру и рассуждал о политике с польским акцентом, мягко и неторопливо, и пил водку как дорогой коньяк, по глотку, перемежая глотки светскими беседами с польскими и немецкими словечками.

От деда пахло как из парфюмерного дьюти-фри, который лишь однажды посетил Василий в юном возрасте, когда ездил с родителями в Турцию. Во взрослом возрасте и вовсе не мог никуда выехать из-за работы. Разве что побывал в Сирии.

Теперь, когда Василий в похожей безапелляционной авторитарной манере пытался воспитывать своего одиннадцатилетнего Валерку, он чувствовал себя еще большим неудачником. То ли времена пришли другие, и дети стали дерзкими и независимыми, то ли у Василия не хватало авторитета, которым обладал Стефан Васильевич, но Валерка не слишком-то пугался папы, грозно сводившего светлые брови над ярко-голубыми глазами. Почти скандинавское лицо Васи с острыми, словно вырубленными в румяном камне скулами и квадратным подбородком, как у древнерусского богатыря, могло показаться суровым. Да и фигура с крепкими плечами и шеей, как у молодого бычка, дополняли образ. Могли показаться, но не казались… Даже Валерке.

К удивлению Василия, отец по возвращении сына из Ижевска отдал ему хрущевку, переехав с матерью к деду в генеральскую квартиру. А затем презентовал еще и свою старую «Ауди».

Егоров за вещи не держался и спокойно отнесся к тому, что Вика прибрала к рукам машину. Единственное, что он оберегал дома пуще зеницы ока, – это свой оружейный сейф. Из Сирии ухитрился привезти снайперскую винтовку, из которой его, собственно, и ранили, трофейную бельгийскую FN SPR. Вася и эту винтовку притащил бы домой в свои закрома, если бы на его пути не встали жесткие правила и шеф, потребовавший сдать ствол. Хотя ее записали в табель положенности Департамента, закрепив лично за Егоровым, он все равно воспринял это как личную утрату.

Василий к вечеру все же проверил Салибаева по учетам. Эмвэдэшный ничего не дал, узбек нигде не засветился. А вот учет ФСБ неожиданно для Егорова принес результат – Салибаев, оказывается, объект УБТ. Значит, он каким-то боком связан с терроризмом.

– Как думаешь, кто занимается нашим узбеком в УБТ? – вернувшись в кабинет, Вася воззрился на зевающего Леню.

Тот подавился зевком, догадавшись:

– Горюнов?

– Вот именно! Он и тут, что называется, оставил свои арабские следы.

Василий снял трубку телефона и набрал рабочий номер Петра Горюнова, не слишком рассчитывая застать полковника в кабинете. Тот на месте редко бывал. В прошлом разведчик-нелегал, арабист и легенда не только в Управлении нелегальной разведки СВР, но и уже в ФСБ. С ним вместе Вася пережил в Сирии немало «трогательных» минут и часов. Горюнов вытаскивал осколки пули и кости из простреленной лопатки Егорова, посмеивался над молодым оперативником и душил табачным дымом.

Однако Вася дозвонился:

– Приветствую, Петр Дмитрич! Что-то давненько мы не слышались, не виделись. Егоров беспокоит.

– Чего за официоз? Застал меня случайно. Я уже убегаю. По делу?

– Домой уже или заниматься узбеком, Салибаевым? – проявил осведомленность Василий.

Горюнова редко можно чем удивить, но, судя по молчанию в трубке, сейчас у Егорова получилось. Однако так ему только показалось. Петр вздохнул и посоветовал:

– Бери ноги в руки и чеши на квартиру к вышеозначенному типу. Адресок небось уже знаешь? Я тоже туда сейчас выдвигаюсь. Там и поговорим.

Отправляясь к квартире, которую снимал узбек, Вася заглянул в оружейку за табельным ПМ. Хотя Ермилов категорически выступал против того, чтобы оперативники таскались с оружием даже на операции. «Если хотите провалить операцию, тогда берите ствол», – повторял он частенько. Но Егоров в вопросах оружия полагался на… оружие. Там, где Горюнов, могут случиться абсолютно любые неожиданности. А если в той же локации находится узбек, который, судя по всему, относится к одной из террористических организаций, то тем паче.

– Зачем тебе ствол? – Говоров заматывал горло шарфом. – Где рапорт, чтобы получить оружие? Шеф будет недоволен. И в кого ты собрался палить в ночи?

Егоров кратко изложил резюме разговора с Петром и собрался захватить с собой Леонида.

– Слушай, неохота мне туда соваться. Да и зачем? Ты же знаешь, я больше аналитик, чем оперативник. Я бы лучше поехал к родителям.

– Я тебе припомню, Лёнечка! Бросаешь меня на произвол судьбы и на произвол Горюнова. Он там явно затеял какую-то авантюру.

Около дома Василий набрал номер мобильного телефона Горюнова, но абонент был недоступен. Егоров, чтобы не торчать посреди двора, отошел к детской площадке, сел там под грибок на скамейку – тут, в отдалении от уличных фонарей, его фигура была не так заметна. Пока он шел к скамейке, украдкой оглядел стоящие вдоль тротуаров машины, прикидывая, какая из них принадлежит УБТ. Не вычислил, вздохнул и подумал, что назначать свидание под квартирой объекта Горюнов мог только по одной причине. Операция УБТ перешла в эндшпиль, возможно, Салибаев уже задержан, может, находится пока еще в квартире. Иначе зачем тут мелькать, устраивать свидания? Петр не может знать о сути интереса Егорова к Салибаеву, но все-таки позвал сюда Василия.

Егоров сидел, пожимал плечами и не только потому, что его начал пробирать холод. Он не понимал, что происходит.

– Отдыхаешь? – Горюнов подкрался бесшумно со спины, так что Вася вздрогнул.

Петр был с сигареткой, зажатой в зубах, щурился от дыма и пожал крепко Васину ладонь, когда тот вскочил испуганно.

– Ты, как всегда, в своем репертуаре, – проворчал Егоров, скрывая радость от встречи. Хотя Горюнов порой вызывал противоречивые чувства. – Неожиданный, я бы даже сказал, спонтанный.

– Ну ты неправ, – хрипло засмеялся Петр. – Это ты у нас ньюсмейкер. На днях узнал, что ты покупал картон для дачи у моего узбека.

Вася смущенно посмеялся, понимая, что, когда он гонялся за Салибаевым, наворачивая круги вокруг Троекуровского крематория, за узбеком велось наблюдение, инициированное УБТ.

– Давай поднимемся в квартиру, – посерьезнел Горюнов.

Не понимая, что происходит, Вася пошел за ним следом.

Облезлая дверь с дерматином, исцарапанным около пола кошкой, резко открылась внутрь, едва Петр и Василий подошли к ней.

Огромная фигура в камуфляже и в шлем-маске стояла на пороге.

– Проходи быстрей, – Горюнов подтолкнул в спину Василия. – У нас тут засада вообще-то.

Егоров похолодел, подумав, что было бы, если бы он в самом деле сунулся в квартиру безо всяких проверок. Разведка боем привела бы к тому, что едва Василий, слегка замаскировавшись с помощью очков и кепки, позвонил бы в дверь этой квартиры, его схватил бы за грудки этот громила, втащил внутрь и в кромешной темноте повалил бы на пол лицом вниз, гаркнув над ухом:

– Работает ФСБ! Лежать! Мордой в пол!

– Свои, парни, свои. Удостоверение в кармане, – блеял бы Василий, не успев воспользоваться пистолетом. К счастью!

Самым неприятным в этой воображаемой картине был бы вдруг раздавшийся знакомый насмешливый и хриплый голос заядлого курильщика с арабским неистребимым акцентом, который велел бы освободить незадачливого Егорова.

Лежа на полу, Вася увидел бы блестящие красивые туфли, смуглую руку, протянутую, чтобы помочь ему встать, а затем и полковника Петра Горюнова из УБТ собственной персоной…

Васе хотелось перекреститься, что он послушал занудного Леонида, избежал позора и глупой ситуации. Лишний раз убедился, насколько важно выполнять все инструкции, а не заниматься шапкозакидательством, которое ему все же порой было свойственно. «Надо изживать в себе авантюриста, – подумал Василий. – Вот есть же люди вроде Ермилова, которые всегда настороже. Хотя Горюнов, кажется, все-таки в большей степени авантюрист и действует по наитию, но, для того чтобы действовать по этому самому наитию, надо иметь колоссальный опыт, как у него, чем я похвастаться пока не могу».