Ирина Дегтярева – Операция «Северные потоки» (страница 5)

По размышлении, а перестук колес поезда и монотонные пейзажи за окном способствовали такой умственной деятельности, Ермилов начал дозревать до понимания спешки Плотникова и перспектив дела.

То, что сразу же обвинили Россию в подрыве собственного газопровода, – это ничего, дело привычное, без фактов на руках, к тому же бесперспективное. Брошенные слова повиснут в воздухе как легкое облачко над Балтикой, оставшееся после взрыва, если оно и вовсе вышло на поверхность сквозь толщу воды.

Более всего в функционировании «Северных потоков» были заинтересованы Россия и Германия, а также Нидерланды и Франция, участвовавшие в реализации проекта строительства. Исходя из логики именно эти страны нужно исключить из списка подозреваемых. Ан нет! Логика, оказывается, может быть у каждого своя, персональная, карманная – в одном кармане одна, в другом другая, и пригождается та или иная из них в зависимости от ситуации.

Глава вторая

Пластинка крутилась на старом польском проигрывателе на веранде. Окна распахнуты, видно море. На календаре все еще апрель, когда Влад улетал в Турцию, пробыв весной в Крыму полтора месяца, повидавшись с родителями и с половиной Севастополя.

Все те дни он ходил под хмельком. Наливали вина то тут, то там, а то и чего покрепче, особенно с батиными приятелями. У тех-то в ходу до сих пор было шило, особенно вдали от жен и врачей, в лодочном сарае бывшего командира подлодки, – адской крепости спирт, разбавленный водой в зависимости от настроения и политической обстановки. Среди удочек, пластиковых коробок с блеснами и бойлами, источавшими запахи банана и клубники, призванными привлекать рыбу и пригодными, чтобы занюхать шило, которое, впрочем, и у пловцов было в ходу.

В шутку седые каперанги и кавторанги прозвали Влада водолазом, прекрасно зная специфику его недавней службы. Боевой пловец – это не котелок[9].

Стариков до сих пор бог здоровьем не обидел. Мужики как скалы холодного Северного моря. Подводники, которым за шиворот при авральном погружении из-подо всех болтов лодки льется морская или океанская соленая водичка.

С тех пор как услышал новости о подрыве газопровода, Влада преследовало ощущение, что он ходит под азотной белочкой[10] или попал в водоворот, вернее, в карстовую воронку, а прилив уже вот-вот начнется и тогда не выбраться, накрыло его, как жестокий бичбрейк[11]. Это сёрферам от банок[12] на дне одно удовольствие, гребни возникают, катайся – не хочу. Но такая радость не для подводных пловцов – закрутит, и не поймешь, где дно, а где поверхность.

Вернувшись от военных контрразведчиков, сделав вынужденное заявление, Влад бросился на скрипучую тахту в своей комнате, положил руку на лоб, чувствуя жар и смятение.

Он не мог подставить своих стариков. Не имел права. Отец не вынесет позора. Еще, чего доброго, по-гусарски пустит себе пулю в лоб. А ему ведь есть из чего – наградной лежит в сейфе в мастерской, где пахнет ПВА и деревом. Батя на старости лет увлекся судомоделированием. Мало ему походов по полгода, болтанки без всплытий – он все еще бредит морем.

Влад же давно избавился от романтики. Она вышла из него вместе с соленой горечью морской воды, которой он нахлебался за долгие годы учебы и службы – погружаться приходилось и без акваланга, работать на задержке дыхания.

Отец предлагал посодействовать с устройством боевым пловцом в отряд, обеспечивающий безопасность Крымского моста. Но впрягаться в службу снова Влад не хотел, он уже глотнул воздуха свободы, и тот его расслабил до невозможности.

Становилось мучительно-тоскливо, стоило лишь представить прохождение всех комиссий, психологические тесты, полиграф, сдачу нормативов, восстановление физической формы, а он ее, конечно, подрастерял, хотя внешне этого не заметно.

Однако еще более тревожила мысль, а что, если не поверят, если недостаточно будет ручательств отца, если полиграф покажет неоднозначные результаты… Влад не хотел обращать на себя внимание. Когда началась специальная военная операция, даже порадовался, что не ввязался в эту тягомотину с восстановлением на службе.

Контрразведывательный контроль, естественно, усилился до предела. Искали спящих агентов СБУ и ГУР во всех государственных структурах, в том числе и в Министерстве обороны. Наверняка вылетел бы со службы и он – бывший боевой пловец 73-го центра. Хотя знал случаи, когда бывшие украинские военнослужащие, не ушедшие на Украину, после того как Крым уплыл у незалежной из-под носа, не просто оставались на полуострове, но и присягнули уже России и до сих пор служат. Никто их не трогает, но приглядывают за ними довольно внимательно. Влад непременно приглядывал бы, будь он на их месте.

Не хотел он попасть в поле зрения контрразведки, а все же угодил, да еще и по собственной инициативе нырнул в этот омут. А всё его стремление заработать на собственную школу дайвинга – не в Турции, так в Египте! Не влез бы в авантюру, если бы не посулили ему столь существенный гонорар, который можно заработать только раз в жизни, а порой и последний раз в жизни… Риск очевидный, сомнительность проекта ясна, как море на приглубом месте в ясный штилевой день. Хотя ясности на больших глубинах в принципе не существует…

Ожидаемого облегчения заявление, сделанное им военной контрразведке, не принесло. Встретивший его сотрудник выглядел так, словно наперед знает все, что ему скажут. Впрочем, Владу именно такой и нужен был, который просто выслушает, запишет, зафиксирует, но чересчур любопытствовать не станет, не принимающий решений, дежурный.

«Это идеальный вариант. Пока чухнутся, меня и след простынет. Обвинить в чем-то не удастся, я ведь сам пришел с заявлением», – рассудил он, поймав себя на том, что ищет в недрах телефонного интернета билеты в Стамбул на ближайший рейс. До этого, пытаясь успокоиться, он пролистывал на экранчике фотографии, сделанные весной в Турции. Алена в красном купальнике, ее черная коса лежала на плече, мокрая и тяжелая. Она не желала ее срезать, хотя это порой мешало надевать снарягу.

Ему нравились ее волосы, смоляные, густые, как поток нефти с тусклым блеском, как застывшая и почерневшая магма. В ней вообще чувствовалось нечто природное, стихийное, могучее, первобытное. Крепкое пропорциональное телосложение пловца, широкие и чуть покатые плечи, узкие бедра, длинные ноги и руки. Татуировка на плече – небольшой морской конек – нисколько не опошливала ее образ. Напротив, придавала флер загадочности, понятный одному Владу, ведь он знал, что означает силуэт этой морской рыбки[13].

Она уехала сейчас на Украину через Польшу к своим. И Влад устроил себе короткий отдых дома, однако обернувшийся стрессовой ситуацией.

Одним из камней преткновения в их отношениях было то, что в Крым она не могла ездить, иначе ей закрыли бы въезд на Украину к родителям. Таких камней хватало и без политических мотивов – между ними можно было соорудить из них невысокую ограду. С годами забор не уменьшался, наоборот, к нему то и дело добавлялись мелкие камешки, укреплявшие кладку. Воображаемую ограду обвили вьюнки, между камней заселились ящерицы. Однако Влад и Алена все еще оставались вместе. Их связывало нечто большее, чем просто отношения, – общая память, общие тайны, общая профессия и стремление совместно создать школу подводного плавания.

Их уроки и сейчас пользовались повышенным спросом в Турции, причем не у чайников-туристов, а в большей степени у местных начинающих пловцов. Такой интерес к этой парочке вызывал глухое раздражение у коллег-инструкторов и увеличивал прибыль Кадира – хозяина дайвинг-центра в Бешикташе с филиалом на Принцевых островах.

Внимание Влад и Алена привлекли не только в профессиональной среде. Он осознал это, когда к нему пришли двое, якобы для обучения. Они и так все умели, им было скучно – во время чек-дайва[14] он сразу заметил, что их навыки соответствуют как минимум OWD[15]. Больше чем погружение их интересовал сам инструктор. Попытались разговорить, откуда у него такие навыки, намекнули, что неплохо бы их не растрачивать на дилетантов и можно получить более выгодное предложение.

Влад сразу подумал про турецкие спецслужбы. Только MIT[16] ему и не хватало. Уж очень походило это занятие за семьдесят баксов на попытку вербовочного подхода. Во всяком случае, они постарались его прощупать. В конце урока Владу стали намекать, что можно пойти куда-нибудь вместе, посидеть в ресторанчике или попариться в хамаме после погружения. Все за их счет.

Он сослался на то, что его ждут еще несколько учеников. Хотя несколько секунд Влад боролся с провокационным желанием согласиться, посмотреть, к чему это приведет, и вообще… Почему бы не продать свои умения, если они востребованы. Он не отличался щепетильностью в данном вопросе. Еще когда служил в 73-м, не испытывал щенячьего патриотизма. Только лишь любопытство к самой профессии боевого пловца. А к моменту окончания службы наросла и вовсе циничная броня.

Но в данном случае существовал риск попасть в жернова противоборствующих спецслужб. Они сцепляются шестерня к шестерне, заставляя одна другую задействовать все больше ресурсов и механизмов. Попавший между зубцов камешек скоро окажется в самом низу в виде песчинок. Раскрошат и не заметят, продолжат со скрежетом двигаться. Одна провоцирует другую, и начинается контрразведывательная или разведывательная игра.