Ирина Давыдова – Любовница опекуна (страница 4)

Я не буду плакать, мамочка. Я не буду плакать, папочка. Когда я разбила коленку во дворе, тогда очень плакала и помню, как сильно вы переживали. А я не хочу, чтобы вы с неба смотрели на меня и видели, как я плачу. Обещаю вам, я буду счастливой.

Утром я проснулась разбитая. Мало того что снова начало болеть в области ребра, так еще и полночи, проведенные в слезах, отлично отобразились на моих опухших глазах. Я прямо чувствовала это.

Открыла глаза и замерла в ступоре. На кровати около моих ног сидел Ивар. Хмурый, уставший, синяки под глазами. Что это с ним? Ах да, как он попал в комнату?

– Прости, я погорячился вчера. У тебя такая нежная кожа, что легко оставляет следы.

– Спасибо, мало мне синяков.

Я поняла, о чем он говорит. И дураку понятно, что на подбородке остались следы его пальцев.

– Болит? – он хотел прикоснуться, но я повела головой.

– Переживу. Как ты вошел в комнату?

– Ты забыла? Я у себя дома.

– Тогда будь любезен: отвези и меня домой. Мне там будет гораздо комфортнее и безопаснее.

– Ассоль, я же извинился за вчерашнее.

– Серьезно? И я должна так быстро забыть то, что ты вчера творил? – нахмурилась я, вспоминая, как он пытался засунуть мне в рот таблетку. И ему это таки удалось! Но какой ценой? Синяки на лице?

– Я понял.

– Понял он. Может, в следующий раз ты меня побьешь?

– Дура, что ли? Не неси херни.

– Дай таблетку, только мне в руку. У меня снова болит бок.

– Сначала позавтракай, − он кивнул на прикроватную тумбочку, где стоял поднос с едой. Удивил!

Я была не против поесть, тем более в желудке было пусто со вчерашнего вечера.

Осторожно стала подниматься на кровати, чтобы спиной улечься на подушку, но поморщилась, испытывая жгучую боль. И нет, это не ребра, а именно ушиб тканей. Все же знатно я вчера приложилась.

– Что такое? Сильно болит?

Ивар тут же поправил подушку и помог мне удобнее разместиться на кровати. Но я даже и подумать не могла, что следующее его движение будет настолько наглым. Он резко распахнул мой халат и начал пялиться на мой ушиб. Но все бы ничего, если бы не факт отсутствия на мне лифчика.

– Ты совсем обалдел?

Я попыталась закрыться, но Ивар не позволил.

– Прекрати! Я что, сиськи не видел? Такие же, как и у всех! Я смотрю на твой синяк. Надо мазь принести!

– Как у всех, это у твоих бабочек ночных! А я не все! И не смей больше пялиться на меня.

Я таки отвоевала край халата и наконец−то прикрыла свое тело от его наглючих глаз. Ты смотри чего удумал! Грудь мою рассматривает! Конечно, проверяет, что ему досталось. Он же меня в любовницы записал. Только фиг ему, а не секс со мной.

– Ешь, через час медсестра придет, − рыкнул он, снова присев на кровать рядом со мной.

– Не удивлюсь, если одна из твоих. Еще и ролевые игры любит.

– Ассоль, ты иногда невыносима.

– Отвези меня домой, − попросила я, наблюдая, как он с тумбочки поднял поднос и поставил его на специальную подставку, напоминающую маленький столик. Как раз перед моим носом.

– Ты вроде любишь булочки с ветчиной, − отметил он, оставив без внимания мою просьбу.

Я бросила взгляд на еду. Да уж, знатно постарался. Бутерброды, овощной салат, йогурт, и даже чашка кофе.

– Хоть бы в туалет после завтрака не побежать. От такого замеса и пронести может.

– О Господи! – услышала я тяжелый вздох и победно улыбнулась.

А кто говорил, что со мной будет легко?

Вскоре после завтрака действительно пришла медсестра. И, к моему удивлению, это была не миловидная девушка двадцати пяти лет, которых привык вызывать на ночь Ивар. Это была приятная женщина лет сорока. Она сразу же мне улыбнулась и поинтересовалась моим самочувствием. С ней приятно было общаться, и, главное, возникло желание, чтобы она осталась здесь как можно подольше. От нее шла приятная энергетика и приятное общение.

– Скажите, а Вы надолго к нам? – решила уточнить я у тети Вари, которая позволила себя так называть.

– Ну… думаю, до тех пор, пока тебе не станет легче.

– Ой, как здорово! Теть Варь, а Вы не могли бы сказать Ивару, что я буду долго лечиться? И вообще, меня можно отправить домой.

– Разумное решение, − услышала я грубый голос и тут же напряглась.

Вот черт, он все слышал.

– Только такие приколы с Верой не прокатывают. Ты будешь лечиться столько, сколько понадобится. И именно здесь.

– Кто бы мог подумать, Ивар Викторович подслушивает женские разговоры. И почему я не удивлена.

– Вера, как состояние Ассоль? – он пропустил мое замечание мимо ушей, либо просто не стал акцентировать на нем внимание.

– Синяк, конечно, лиловый. Я сейчас ее намажу, чтобы скорее проходил. И вколю обезболивающее, потому что таблетки тут не очень спасут.

– Укол? Опять синяки будут… − горестно вздохнула я, начиная жалеть свое тело.

– У тебя такая нежная кожа?

– Очень нежная, Вер. Будь осторожна, − отметил Ивар, продолжая смотреть куда угодно, но только не на меня.

– Насколько это возможно.

– Все, я уехал по делам. Не шалите, со двора ни ногой. Буду после пяти.

Ивар.

– Скатертью дорожка, − услышал вслед и только покачал головой, не собираясь реагировать на колкости малышки.

Забрав ключи и телефон, вышел на улицу. Сегодня была отличная погода, и работать особо не хотелось. Но мне необходимо уладить несколько важных вопросов, а уж потом можно и отдохнуть.

Машина стояла уже за воротами. Рядом припарковано еще пара авто с охраной.

– В город, на Нивки, − обратился к водителю и уселся на заднее сидение.

В мыслях постоянно крутилась Ассоль. Девочка. Когда же ты успела вырасти. Стала совсем взрослой, умной, а главное, такой дерзкой. Черт! Как я люблю. Язвочка. Вроде только ребенком была и воспитывал тебя как дочь, помогал во всем, а тут раз уже ― и двадцать один. Время летит. Нет, я помню, когда ей только восемнадцать исполнилось, меня словно переклинило. Уже тогда я понял, что она повзрослела и может нравиться парням. Придет время, и приведет ко мне своего жениха, и вот тут я понял, как встрял. Какой нахер жених, когда я ревную эту девочку с такой силой, что готов убить каждого, кто косо на нее глянет. Только вот какого хрена я испытываю ревность, понять не могу. До ее совершеннолетия ничего подобного не было и быть не могло, а потом словно кувалдой по голове, и все вдруг изменилось. Разве такое бывает?

Разблокировал экран телефона и взглядом замер на теплой улыбке. Сфотографировал, когда малышке исполнилось двадцать. Долго любовался ею, порывался удалить фото, да так и не смог. В итоге поставил на заставку экран телефона. Только бы сама девочка не увидела. Ох, чувствую, влетит мне тогда.

Какая же она ведьма все−таки, заворожила меня.

Заблокировал экран и убрал телефон в карман.

Нужно разобраться с этой овцой, что вчера толкнула Ассоль. Барышня явно не поняла, что натворила, и думает, что так просто удастся соскочить с темы? Хрен ей. Ответит по полной, как посмела поднять руку на мою девочку.

– Рома, где Гена? – обратился к водителю, который внимательно следил за дорогой.

– Сейчас по пути заберем, как обычно.

Я кивнул и перевел взгляд на пейзаж за окном. Сейчас бы на море рвануть, отдохнуть от городской суеты.

Через минут пятнадцать Рома притормозил около остановки, где уже стоял в ожидании мой помощник Гена.

– Приветствую. Как дела?