Ирина Давыдова – Дамир (страница 60)

— Но ей же больше ничего не угрожает?

— Нет. Теперь только нужно время на выздоровление.

Я кивнул, на миг задумавшись, что пришлось пережить мой девочке, а потом, словно опомнившись, произнес:

— Я хочу ее видеть!

— Как только мы переведем ее в обычную палату, я позволю вам войти.

— Я не собираюсь ждать так долго! заорал я от бессилия, что не могу помочь любимой.

— Вы извините, Дамир Тимурович, но какой бы вы личностью в городе ни были, я не позволю командовать в больнице. Это ради блага вашей невесты!

— Простите, — устало выдохнул я, понимая, что Лие действительно нужен покой, — через сколько меня пропустят к ней?

— Часа через два, не больше.

Врач, развернувшись, ушел прямо по коридору, а я устало рухнул обратно в кресло. Главное, что теперь ее жизни ничего не угрожало, а два часа я выдержу. Полгода ждал. Господи, полгода, целая вечность, целая жизнь без нее. Я не знаю, что бы я делал дальше. Но за один день вдруг столько всего произошло, что теперь четко понимал: даже если я ей не нужен, ребенка воспитывать будем вместе. Теперь я не смогу отдать Ангелику, не смогу оставить этого нежного и маленького ангелочка.

— Господи, как же это все сложно, — прошептал я, и, поднявшись, решил выйти на улицу покурить.

Устал жутко, не привык решать дела любовные, куда проще было разобраться с очередным контрактом или финансовыми запарами. Но вот так страдать, переживать и воевать за сердце любимой, — это оказалось сложным процессом.

Выйдя на улицу, прошел к автомобилю, достал из салона пачку сигарет и, выудив одну, закурил. Горький дым сразу же обжег горло, но сейчас на это было плевать, хотелось хоть на минуту расслабиться, выдохнуть, ощутить легкость. Но не вышло. На парковку заехал автомобиль Михаила, который, заглушив двигатель и выбравшись из салона, сразу же направился ко мне.

— Спасибо, — ответил я, когда он протянул мне сумку с ноутбуком и флешку, сверкнувшую в уличном свете.

— Есть новости о Лие Александровне? поинтересовался он, и я заметил, что Миша действительно переживал за нее, словно знал лично.

Я кивнул и кратко пересказал о том, что поведал мне хирург, а потом попросил Мишу пойти дожидаться разрешения от врачей, и как только скажут, что я могу навестить Лию, сразу же позвать меня. Мужчина сдержанно кивнул и ушел, а я, отбросив окурок уже второй сигареты, забрался в авто, собираясь посмотреть флешку.

Включив ноутбук, поставил серебряную пластинку в разъем, и понял, что волнуюсь, заметив высветившееся окно на экране. Открыв нужную папку, взгляд зацепился за два файла один был видео, а второй документ. Я еще не представлял, что меня ждет внутри, но уже не знал, что именно открыть первым. Названий у файлов не было, и отчего-то подумалось, что все это делалось наспех. Тяжело выдохнув, словно перед прыжком с парашютом, я все же нажал на видео, и замер, не понимая зачем мне смотреть на пустую комнату. Семь минут абсолютно ничего не происходило, я уже хотел перемотать, чтобы понять, как долго это будет продолжаться, но остановил меня шорох из динамиков. В комнату неожиданно влетела Лия, и я сразу понял, что зашла она не сама, ее туда затолкнули. А в следующее мгновение я увидел Шираева, который тут же резко схватил девушку за шею и толкнул ее на кровать. У меня крепко сжалась челюсть, а пальцы — в кулаки, и я понял, что разорву его на куски.

— Не трогай меня, умоляю, — закричала Лия, рыдая и стараясь вырваться из захвата этого ублюдка, который, казалось, намертво вцепился в ее тело.

— Ты будешь теперь моей шлюхой. Байер и так слишком много получил в этой жизни, — зло шипел он, срывая с нее одежду.

Буквально разрывал все на куски, но, встречая сопротивление моей девочки, он сильно ударил ее по лицу, чтобы она замолчала и прекратила брыкаться.

— Не надо, Артем, я тебя не хочу, — продолжала умолять она, но эта гнида ее совсем не слышал, он залез ей под платье и силой сорвал трусики, и я понял, что застыл.

В этот момент, казалось, замерло все, даже видео. Лия посмотрела в камеру и я увидел в ее глазах отчаяние и боль, а потом она прикрыла их, и по щекам покатились горькие слезы. Она сдалась, понимая, что не в силах бороться, сдалась, зная, что никто не придет на помощь, никто не спасет ее, и не вырвет из лап этого зверя.

Я резко, с яростью захлопнул крышку ноутбука, отшвырнул его на соседнее сиденье, и со злостью ударил ладонями по рулю. Внутри все кипело, я был уверен, что даже глаза налились кровью, потому что я не мог представить, что сделаю с этим ублюдком, посмевшим сделать то, что не смеет делать никто! Никто, мать твою, не смеет! А он это сделал, сделал с моей маленькой девочкой, которая еще так юна и наивна. Которая в жизни еще ничего не видела, зато успела настрадаться в лапах скота, который позволил вершить ее судьбу. Я уничтожу эту сволочь, сделаю все, чтобы его имя больше никогда и нигде не всплывало. Разорву на части и скормлю собакам, потому что, другой смерти эта мразь не заслужила. Он посмел причинить боль девушке, он посмел унизить ту, которую люблю я, он посмел тронуть чужое. За все мне ответит, будет стонать, выть от боли, а я буду упиваться этим.

Выскочив на улицу, я громко хлопнул дверью, достал сигарету и прикурил, размахнулся и кулаком впечатал в бок джипа. Боль обожгла руку, но сейчас это казалось лишь легким укусом по сравнению с тем, что творилось внутри.

— Бл*дь, бл*дь, бл*дь! — заорал на всю парковку, и, сделав пару затяжек, выбросил окурок, пальцами зарываясь в волосы, спиной скользнул по машине, рухнув на землю.

Облокотившись о железо, понял, что мне хочется просто завыть, чтобы хоть как-то облегчить или попустить свои эмоции. Разнести бы все в хлам, а потом до крови, до потери сознания избивать Шираева. Насладиться его кровью и болью.

— Господи, — прошептал я, впервые желая заплакать.

Просто не понимал, как вести себя, как хоть немного успокоиться, и не дать себе сорваться. Ведь я мог прямо сейчас удавить эту гниду, но понимал, что нужен своей малышке, она меня ждет там, на больничной койке. Израненная не только телом, но и душой, раздавлена и унижена, — он просто ее растоптал. Не знаю, почему она оставила ребенка, но если только она скажет, что ублюдок заставил ее отказаться от Лики, я обещаю ему самую жестокую смерть.

Наконец-то, кое-как взяв себя в руки, я поднялся с земли и прошел в здание, собираясь наплевать на запрет хирурга и пройти к Лии. Хочу видеть ее, и точка!

Сейчас, ступая по кафелю широким шагом, я понял, что во мне что-то изменилось, и это что-то было очень весомым. Теперь ни одна мразь не посмеет подойди к Лии и дочери, ни один скот не войдет в нашу жизнь, потому что я всех буду безжалостно убивать. Все, кто только посмеет тронуть мою семью, отправятся в ад!

— Дамир, — услышал голос брата, но даже не взглянул на него, целенаправленно идя в кабинет хирурга.

— Дамир Тимурович, — позвал уже Михаил, но я и его проигнорировал, собираясь узнать, в какую палату перевезли Лию.

Не заботясь о вежливости и прочей хе*не, я без стука толкнул дверь, и передо мной тут же предстал врач, ошарашенно смотря в лицо.

— В какой палате? строго спросил я, наплевав, что могут вызвать охрану.

Сейчас никто не смел мне мешать: пока я не увижу ее, отсюда не выйду.

— Что вы себе позволяете? переполошился мужик, но я тут же оказался возле стола и навис над ним.

— В какой палате Лия Александровна? Отвечай, или я сделаю так, что с завтрашнего дня ты больше не сможешь работать ни в одной больнице!

— В двадцать седьмой, — наконец-то ответил он, и я выпрямился, собираясь выйти, как врач добавил тихим голосом: — только прошу, ей нужен отдых.

— Не беспокойтесь.

Развернувшись, я покинул кабинет, и пошел сразу же на поиски двадцать седьмой палаты. Та оказалась на втором этаже. Схватив на вешалке белый халат, я накинул его на плечи и, подойдя к двери, замер, позволив себе немного успокоиться. Возле малышки должна быть положительная энергия, — дер*ма она наелась сполна.

— Дамир, ты уверен в том, что делаешь? услышал я откуда-то сбоку, и, повернув голову, заметил брата в нескольких шагах.

— Я хочу подержать ее за руку, — ответил я, и взялся за ручку двери.

— Как бы там ни было, брат, она девушка.

От услышанного меня пронзила боль, я резко развернулся и схватил Кирилла за футболку у самого горла, и с силой пригвоздил к стене.

— Она- мать твоей племянницы, она- моя любимая женщина, она — та, кого этот ублюдок посмел насиловать, к тому же, беременной! И ты смеешь меня предупреждать о чем-либо? зло прошипел ему в лицо, все крепче сжимая ткань футболки. Ищи лучше псов, которые сожрут его поганое тело, потому что жить ему осталось недолго!

Рывком оттолкнул брата, и, собравшись с силами, вошел в палату, словно погружаясь в другой мир. Здесь была совершенно другая атмосфера, только звук приборов нарушал тишину, а на экране показывалась кардиограмма сердца Лии. Тихо прикрыв за собой дверь, я прошел к кровати и замер, взглядом остановившись на лице совершенно бледной девушки. Она не была похожа на себя, словно другой человек, другое тело. На лице, на обеих скулах виднелись огромные синяки, правая бровь разбита и заклеена пластырем, а на шее «красовалась» глубокая царапина. Я вновь сжал кулаки, и выдохнул, стараясь держаться, потому что видеть Лию избитой, оказалось куда сложнее.