Ирина Давыдова – Бывшие. Между нами метель (страница 5)

– Я тебя ненавижу.

– Уверен, это исправимо.

Проигнорировав его помощь, я сам уселась на стул, в надежде, что Леон займет дальний от меня. Как же! Присел по левую руку и откупорил бутылку красного полусладкого. Он помнил, какое я люблю, за столько лет не забыл. Прикусила губу изнутри и наблюдала, как он разливает вино по бокалам.

– Я заказал для тебя лазанью.

Сжала челюсть, злясь на себя за то, что не поужинала дома, а теперь желудок издавал урчащие звуки. Есть хотелось ужасно, а еще я нервничала, а значит, готова была проглотить слона.

Подняв взгляд, я выгнула бровь и дерзко улыбнулась.

– Мои вкусы изменились, – соврала, – я больше не люблю лазанью. Хочу форель, запеченную в чесночном соусе с лимонным соком и перед подачей приправленную соусом терияки. К рыбе кукурузу, спаржу и грибы.

– С вином тоже вкусы поменялись?

Ты смотри, он даже не подумал выказать недовольство.

– Спасибо, вино оставим.

Он кивнул. Пригласил официанта и изменил заказ. Кажется, что другой мужчина точно бы остался недовольным. Но это не точно.

– Чеснока побольше, – огрызнулась я, в надежде, что меня не услышат.

Когда официант ушел, Леон протянул мне мой бокал я приняла его, стараясь не соприкасаться пальцами.

– Думаешь, чеснок остановит меня от поцелуя? – на его губах притаилась легкая улыбка.

Ох, прыснуть бы ему в лицо лимончиком, чтобы не радовался гад.

– Чеснок для этого не понадобится, – снова лгу, – целоваться мы все равно не будем.

Конечно, его даже чеснок не остановит, но вот мне будет очень стыдно.

– Люба, дай мне немного времени, и я все тебе объясню.

– Зачем, Леон? Объясняться нужно было тогда. Теперь это не имеет никакого смысла. И вообще, – я взяла бокал, и прежде, чем сделать глоток, сообщила: – у меня есть мужчина. А для тебя в моей жизни места нет.

Глава 8

Люба

– Повторюсь, врать ты никогда не умела.

Я нахмурила брови. Неужели меня так просто раскусить?

– Я не вру. Зачем мне это?

– Например, чтобы меня послать?

Я плотно сжала губы, чтобы не выругаться. Ну откуда он знает? Хотя, таким людям, как Сташевский ничего не стоит узнать информацию о ком бы то ни было.

– Мы с ним три года вместе, – продолжаю врать в надежде, что Леон поверит мне.

– Правда? И за это время на твоем пальце до сих пор нет кольца?

– Это не обязательно.

– Если он не претендует на тебя и твои чувства.

– Ты что ли претендуешь? – впервые за вечер я посмотрела в его глаза открыто, с вызовом.

И мне вовсе не было страшно.

– Я здесь именно для этого.

– Поздновато спохватился, Сташевский. Ты мне не интересен.

– Почему в твоем поведении я рассматриваю совершенно иные чувства?

– Это твои проблемы. Леон, давай на чистоту.

– Давай.

Он откинулся на стуле в ожидании моей речи.

– Прошло слишком много времени. Позади целая жизнь. Зачем ворошить прошлое?

– Хотел тебя увидеть.

– Если бы я не позвонила, ты бы не приехал.

Мне больно от этого осознания. Больно, потому что я всю жизнь ждала его.

– Люба…

– А я не жалею, что позвонила тебе. Моя племяшка оказалась на распутье судьбы, ей нужна была помощь. И да, я благодарна тебе и Герману, потому что в ином случае, она бы просто погибла. Но на этом все, Леон. Лично мне от тебя ничего не надо.

– Ошибаешься.

– Что ты хочешь? Услышать, как я страдала, когда ты меня бросил? Как мучилась от боли, которую ты после себя оставил? Как я каждый День рождения ждала твоего звонка? Ждала и ненавидела себя за то, что винила, считала себя виноватой? Так вот радуйся, все это было! Потому что я в отличии от тебя, любила!

Выкрикнула ему в лицо и на душе стало легче. Хотя нет, ни черта не легче.

– Мне пора!

Я резко поднялась, отчего стул с грохотом завалился на пол. Но мне было плевать, я хотела поскорее отсюда уйти. Подошла к лифту, как вдруг крепкие руки обхватили меня за талию и спиной прижали к каменной груди. Я перестала дышать, чувствуя, как внизу живота начал стягиваться узел. Но почему? Почему спустя столько лет он действует на меня все так же? Что за карма любить этого человека всю жизнь?

Я накрыла его ладони своими руками, пытаясь оторвать их от себя. Но мои действия были тщетными. Он слишком сильный и большой, а я все такая же маленькая, хрупкая и наивная. Стоило ему прикоснуться ко мне, как я вновь стала слабой и готова была растечься лужицей у его ног. Но моя гордость слишком ущемлена и не готова на подобные сокрушения.

– Пусти, – прошептала я, все еще продолжая разжимать пальцы.

– Только если ты не уйдешь.

– Нам не о чем больше говорить, Леон. Все в прошлом, как и наши чувства.

– Если бы это было так, я бы не настаивал.

– Это так.

– Я вижу, как ты реагируешь на меня, вижу, как тебе больно. Я с себя ответственности не снимаю. В том, что произошло виноват только я, ты моя пострадавшая сторона.

– Давай на этом закончим? Я устала и хочу домой.

Я поникла, склонила голову и пытаясь сделать полноценный вдох, зажмурилась. В носу защипало и я тут же покачала головой. Не хочу плакат. Не хочу плакать при нем, не хочу, чтобы он видел мои слезы, мою боль и слабость.

– Ты не поела. Совсем худышка у меня.

– Леон, пожалуйста. Я не у тебя, я сама у себя, и я не хочу есть.

– Я отвезу тебя.

– Не нужно.

– Это не обсуждается. Я должен быть уверен в твоей безопасности.

Я вздохнула и медленно повела головой. Уверен он должен быть, как же. Все эти годы не беспокоился о моей безопасности.

– Делай что хочешь, – отмахнулась от него, наконец-то выпутываясь из оков его рук, – только меня оставь в покое.