Стало иным, чем прежде.
Странничья сказка
У бродяги из котомки
Сказка выпала случайно —
Будто колокольчик звонкий
Звякнул робко и печально.
Ласковой была, ручною —
А поди ж ты, потерялась…
Придорожной лебедою
Поднялась, да и осталась.
Ветры горькие степные
Пели песни ей под вечер,
Непутёвые, шальные,
Пьяно падали на плечи.
Дождь с ума сводил: то плакал,
То смеялся без умолку,
Обещал, что будет братом,
И бросал – легко, надолго…
А ещё шептались звёзды,
Не давая спать ночами,
И росой катились слёзы
От неведомой печали.
На лету роняли птицы
Вести с дальних побережий,
И колёс тележных спицы
Память путали небрежно.
…Вздохом было, эхом стало,
Жгло бессильем и надеждой,
Семенами в душу пало,
Проросло судьбой мятежной.
И не зря луны повозка
За собой манит бродягу —
Ждёт его у перекрёстка
Непридуманная сага.
«Ночные шорохи крылаты …»
Ночные шорохи крылаты —
И не поймать, и не уснуть.
А ветер ластится патлатой
Собакой – лапами на грудь.
Отставшей тенью каравана
Бродячий стелется песок.
Ущелья резаная рана
Тревожит холодом висок.
Углей рубиновая тайна
Вот-вот раскроется в горсти,
И соколиный окрик дальний
Плеча касается почти…
И с нежной грустью неизменной,
Храня пути детей земных,
Мерцают в пустоши Вселенной
Глаза медведиц голубых.
Песнь Лесу
О, мой господин,
Великий и нежный!
Мой дом безмятежный,
Позволь мне войти,
Раствориться до капли в тебе
И в Музыке каждого древа,
И веток опавших,
Теней, потерявших
Дорогу во мхе,
И солнечных бликов,
И малой травинки,
Дрожащего тонко листа,
Поляны, и неба над ней лоскута, 
