Ирина Черкашина – Звезда творения (страница 48)

— Майк все покажет. Галя, пойми, жизнь нашего мира сейчас зависит от тебя. Только от тебя.

— Галка, у тебя выбора нет, — мрачно сказал Майк, и я увидел, что именно его слова убедили ее. Однако девушка склонна задумываться, а потому следует держать ее под приглядом. Надо как-то убедить ее не только зарядить амулет, но и вообще вернуть его нам.

— Дитя мое, — я взял ее руки в свои. Она не сопротивлялась. — Мы не предполагали, что так получится. Нам с Майком и в страшном сне не могло присниться, что Звезда окажется, гм… чересчур ослабленной. Потому мы не планировали, что Майк перед самым ритуалом снова отправится на Аррет. Он должен быть здесь и помогать матери готовить взлом. Понимаешь, что будет, если он вдруг исчезнет? Мы вынуждены просить тебя о помощи, потому что страшная опасность угрожает двум мирам. Мы умоляем тебя помочь нам.

Иногда ведь достаточно всего лишь хорошо попросить, правда?

Девушка неуверенно взглянула на Майка.

— Я дам тебе Вжика в провожатые, — пообещал он. — Галка, ну правда… разве я просил бы тебя, если бы сам мог это сделать? Разве бы подверг тебя опасности?

Она снова с сомнением всмотрелась в лицо Майка, потом в мое… Я видел, как трудно ей дается решение. Но мы были достаточно искренни — девушка и в самом деле являлась нашим спасением.

— Ну хорошо, — наконец согласилась она, но сомнения ее так до конца и не развеялись. — Но… кто вы такой на самом деле? Почему вы существуете только в воображении? Почему я должна вам верить?

Легенда у меня была уже отработана.

— Дело в том, Галя, дитя мое, — сказал я, придвигая к ней чашу с вином, — что я атлант. Да-да, не удивляйся…

Галя, 20 июня

Когда мы выбрались на поверхность, небо над лесом уже посветлело. Летние рассветы ранние, значит, мы пробыли под землей не так уж долго. Хотя, если верить моим ощущениям, мы там неделю проторчали.

От голода и недосыпа меня знобило. Майк понял это и накинул мне на плечи свою куртку. При утреннем свете полянка выглядела безобидно, безобиднее прямо некуда. Тихо шелестящие осины, отцветающий шиповник, блеск мелкой росы на паутине… И не скажешь, что под этой красотой, в древних подземных ходах, сидит… кто? Я так для себя и не определила, кто он, этот Рейнгард. Одно было ясно: верить ему нельзя ни на грош.

Он лгал. Он лгал совершенно и искренне. Я бы, может, поверила ему, если бы не две вещи: Звезда Хаоса, от которой, как я знала, ничего хорошего ждать не приходилось, и полотно «Хаос» на стене воображаемой комнаты. Рядом с «Хаосом» висела пропавшая «Бездна», черный провал холста, в глубине которого мерцали далекие огоньки. Хотите верьте, хотите нет, но это совершенно точно были оригиналы, те самые, которые я безуспешно искала два дня. От картин, висевших рядом с окном, так и веяло мощной аурой Порфирия Бесчастного. Скорее всего, сами полотна находились рядом с нами, наверное, в тех же подземельях. Не могли же они существовать в воображении?

Хотя, учитывая все странности и все невероятности Северо-Каменска, то почему нет?

Но больше всего меня поразил Майк. Этот разгильдяй, этот циник, на глазах у которого Старший Брат чуть не застрелил Виктора, этот искатель приключений на свою задницу обращался с Рейнгардом как с родным отцом. Даже еще почтительнее. Он кланялся! Он повиновался каждому слову старого мага! Он ему в рот глядел! И хотел того же от меня…

Никакой он не атлант, этот Рейнгард. Он так же служит Хаосу, как схарматы на Аррете, иначе с чего бы ему вешать на стену полотно с его изображением и охотиться за амулетом, хранящим его силу? Но почему он тогда мне об этом не сказал? Ведь тетушка утверждала, что все, кто служит Хаосу, действуют в общих интересах. А у этого интересы явно были какие-то свои…

Господи, до чего все странно складывается! Ведь и я сама занимаюсь незаконным бизнесом. Чем я отличаюсь от Майка и тетушки, по большому счету? Да ничем. Но отчего-то их дело, их желание заработать на чужом мире, их методы мне кажутся неприемлемыми. Может, оттого, что мои родственнички ни перед чем не останавливались? Ни перед ложью, ни перед кровью… Все-таки у меня, при всем подпольном характере моей работы, оставались какие-никакие принципы. Я никогда не писала ложных заключений, всегда говорила клиенту правду, кем бы он ни был… Я эксперт, а эксперт не должен лгать. Если бы нам с Антоном не захотелось в свое время легких и быстрых денег, может, я и работала бы вполне легально…

Вспомнив о клиентах, я едва не застонала. Сегодня же должен приехать Антон!.. Вот только его здесь не хватает. У меня в голове все настолько перепуталось, что и Антон, и Екатеринбург, и все художественные салоны и частные коллекционеры, вместе взятые, показались дурным сном. Моей реальностью сейчас был Вжик и мир, лежащий по ту сторону лабиринта…

Мы почти дошли до дороги. Байк дожидался нас, подремывая в зарослях дикой жимолости. Братец прикоснулся к моему плечу:

— Эй, у тебя вид такой, как будто ты с того света вернулась!

— А что, не так, что ли? — огрызнулась я.

Майк шагнул ко мне, обнял, попытался поцеловать, но это было самое последнее, чего мне сейчас хотелось. И это я с ним вчера чуть не переспала?! Явно находилась в состоянии помрачения…

— Отстань, — буркнула я. — Когда вам надо, чтобы я отправилась туда?

— Прямо сейчас, — серьезно сказал Майк.

— Подожди-подожди… А поесть? А поспать?

— Там поешь и поспишь. Я все расскажу. Тебе, Галка, сейчас нельзя появляться у нас дома. Матушка тебя мигом возьмет в оборот, и хорошо, если просто под домашний арест посадит… Нет, ты уезжаешь прямо сейчас. Я тебя провожу, а на обратном пути встречу.

— А не уезжать никак нельзя?

— Никак. Галк, ну ты чего, как маленькая… Сама же видела — и на Аррете люди живут. Ничего страшного. Я же тебя отведу! Зарядишь амулет — и вернешься. Только на зарядку время потребуется, так что успеешь там и выспаться, и поесть, и отдохнуть. А сейчас поехали, надо успеть перейти, пока лабиринт пустой.

Сил сопротивляться у меня уже не осталось. А, гори оно все синим пламенем… Я покорно взгромоздилась на Вжика, и мы помчались обратно. Вначале по старому проселку, оттуда — на шоссе, но, прежде чем ехать к лабиринту, Майк свернул на какую-то окраинную улицу. Там, на углу, работал круглосуточный гастроном — правда, по раннему времени покупателей в нем не было.

— Не с пустыми руками же тебе туда идти, — объяснил братец.

Мы набрали кучу продуктов, а еще Майк добавил пару бутылок водки и сигареты. Все это он плотно завернул в пакет и запихнул в багажник. То есть багажника как такового у мотоцикла не было, только металлическая решетка за сиденьем, на которой крепился пластиковый кофр. В кофре Майк обычно держал шлем для пассажира.

Спустя минут пятнадцать мы уже стояли возле лабиринта. Пустырь, залитый лучами утреннего солнца, был безлюден и тих. Дозорная «девятка» стояла чуть в стороне от него, но в ней то ли спали, то ли вообще отсутствовали — никто нас не окликнул. Майк подрулил вплотную к камням и спрыгнул на землю.

— Пошли.

«Господи, что я делаю? — в ужасе подумала я. — Зачем я туда лезу? Мне что, нечем больше заняться? Почему я не бегу?!»

Но в глубине души я знала, что сбежать не смогу. Нет, физически бы смогла — но никогда себе этого бы не простила. И дело было вовсе не в том, что Майк и загадочный Рейнгард попросили меня сходить туда, не знаю куда… Я сама должна была разобраться в том, что происходит, потому что, кроме меня, разбираться было некому. В одном мой братец и его старший друг правы: возможно, здесь скоро случится катастрофа, но никто не думает о том, чтобы ее предупредить. Куда я могла обратиться? В полицию? Да полицейские после моего признания сами скорую психиатрическую вызовут… К Виктору, в Орден? Но откуда я знаю, чем на самом деле он занимается? И можно ли ему доверять?

В любом случае, прежде чем что-то предпринять, мне нужно было раздобыть как можно больше информации, а вся информация сейчас лежала на Аррете. Так мне казалось.

Я вовсе не собиралась спасать мир или предпринимать какие-то подобные действия. Нет, на это есть другие люди… Все, чего мне хотелось, — это очистить свою совесть и сложить с себя ответственность.

«Интересно, где сейчас Виктор? И что с Маргарет? Жива ли она?»

Мне очень хотелось, чтобы она была жива.

— Дорога туда за мой счет, — бодро сообщил Майк. — Обратная за твой.

Я не сразу поняла, что он имеет в виду. Оказалось, кровь, которой надо было окропить черные камни. Втроем — я, Майк и Вжик — мы ступили на траву между рядами гладких булыжников, похожих на хребет свернувшегося змея. Майк, морщась, уколол подушечку большого пальца и принялся выцеживать на камни кровь. Кровь шла плохо — наверное, сказывались голод и усталость. Майк вполголоса ругался. Солнце всходило за нашими спинами. Из-за леса, выросшего на месте старого кладбища, налетал ветерок, в котором чувствовалась свежесть так и не пролившегося ночью дождя. И не верилось, что сейчас мы покинем этот привычный мир и уйдем туда, где пахнет железом и пылью и где люди мало похожи на людей…

Впервые я путешествовала через лабиринт при ярком солнечном свете. В прошлые разы, поздним вечером и ночью, не такой заметной казалась темнота, которая окутывала нас в глубине лабиринта, под черным странным небом. Вот сейчас я, пожалуй, в полной мере почувствовала, что перехожу в другую реальность. Как будто свет нашего мира выключили, а через минуту включили другой, более резкий, более холодный. Солнце Аррета стояло уже высоко и весело светило нам сквозь натянутую над головой металлическую сетку. Время здесь, кажется, уже подбиралось к полудню.