Ирина Черкашина – Звезда творения (страница 21)

— Это скоро пройдет, — утешила Светлана Аркадьевна.

Она снова тихонько коснулась гладкой металлической спинки и прошептала одно-единственное слово. После чего спокойно убрала скорпиона в ящик. Я как зачарованная наблюдала за этим спектаклем.

— Что теперь скажешь? — обратилась тетушка ко мне. Я подумала, что сейчас она похожа на королеву — очень красивую и жестокую. По крайней мере, только человек, обладающий властью, взялся бы так откровенно играть с собеседником.

Не люблю, когда со мной играют.

— Очень похоже на робота, но не робот, — заметила я. — Но вы ведь не зря подсунули мне этого… эту штуку. Вы, наверное, уже знаете от Майка, где мы с ним вчера побывали.

На миг мне показалось, что вчерашние чудеса в лабиринте мне только привиделись и я намекаю на собственную галлюцинацию… и что Светлана Аркадьевна сейчас скажет: «О чем ты, Галя, где это вы побывали? Ничего об этом не знаю». Но тетушка выжидающе молчала. Когда молчание стало невыносимым, я закончила свою мысль:

— Так вот, Майк вчера так и не объяснил мне, что происходит и при чем здесь вы с ним. И я тоже.

— Не успел, — спокойно сказала Светлана Аркадьевна. — Что ж, зато я могу тебе все объяснить… Но при одном условии. К сожалению, только в кино бывает так, что информация достается герою даром. Тебе же придется вначале сделать выбор.

Она перегнулась через стол:

— Я не зря сказала, что ты, Галя, в своем роде талант. И вчера ты подтвердила это, пройдя путем, которым никто, кроме Майка, ходить не умеет. Видимо, это наследственная особенность, вы же с ним довольно близкие родственники… Я подозревала, что это так. И это я попросила его сводить тебя в лабиринт. К сожалению, он очень неосмотрительно позволил тебе пройти до конца и увидеть то, чего ты не должна была видеть без подготовки. Поэтому я предлагаю тебе выбор задним числом, Галя. Я объясняю тебе, что происходит, и отвечаю на все твои вопросы, но ты остаешься с нами и работаешь на нас. У тебя есть талант, который здесь пригодится и будет очень, очень хорошо оплачиваться…

— То есть ходить, как вчера сказал Майк?

— Именно. Выполнять поручения. Возможно, ездить в разные страны, разные города — ведь лабиринт не единственное на свете место, где возможен переход…

— А если я не хочу?

Светлана Аркадьевна замолчала, поглаживая кончиками пальцев крышку ноутбука, словно в глубокой задумчивости.

— Это второй вариант, Галя. И он существует исключительно для тебя, потому что ты моя родственница. Для всех остальных альтернативой была бы только смерть. Но поскольку мы родственники… и, я надеюсь, ты человек достаточно взрослый и знаешь, о чем можно говорить, а о чем нет… в общем, если ты отказываешься работать с нами, ты сейчас же — повторяю, сейчас же — собираешь вещи и уезжаешь из города на первом же автобусе. Естественно, никаких ответов на вопросы. Но любая информация об Аррете, всплывшая за пределами Северо-Каменска, будет автоматически указывать на тебя… а мы знаем, где ты живешь. И тогда выбора не будет уже у нас. Ты понимаешь, о чем я?

Я с трудом кивнула. Еще бы. Когда тебе прямым текстом говорят, что убьют — если не сейчас, то в ближайшем будущем, — трудно этого не понять и не проникнуться моментом.

Вот ведь дожила, мрачно подумала я. Каждый день теперь мне угрожают смертью. Впору начать себя уважать.

Потом я вспомнила Антона и его отчаянный голос. Так или иначе, а уехать, не найдя полотна, я не могу. Я подставлю Антона. И маму подставлю, потому что здешние головорезы приедут и убьют и ее, и меня — просто на всякий случай. Вот так и принимаются важные решения — просто осознаешь, что у тебя нет выбора. Формально есть, а фактически нет. Все равно что у жука на булавке. Да, улететь ты еще можешь, но булавка уже слишком глубоко впилась. Все, на что ты способен, — только чуть подольше трепыхаться.

А ведь все из-за того, что я не слишком любила брать на себя ответственность… Подумаешь, подпольная экспертиза, она же ни к чему не обязывает, даже документы можно не оформлять. Удобно, да? А потом понимаешь, насколько ты глубоко засел в этом болоте и насколько от него зависишь. И тогда умные люди тебя однажды просто берут и подсекают, как какого-нибудь доверчивого окуня. Бр-р.

— Я согласна, — выдавила я. Никаких последствий своего решения я сейчас предвидеть не могла, кроме одного: при первой же возможности я постараюсь соскочить с этого крючка. Светлана Аркадьевна, наверное, тоже это понимает.

— Вот и хорошо, — кивнула тетушка. — У нас здесь не продажа души, так что договор кровью никто не подписывает… устная и чистосердечная договоренность, верно?

— Верно, — пробормотала я.

— В таком случае задавай вопросы. Или нет. Давай я тебе расскажу, в чем дело, а потом ты уже будешь спрашивать…

Всегда был Хаос, великий, изменчивый и вечный. Но однажды что-то пошло не так, и в Хаосе родился косный мир, который подчинялся определенным законам, был полон ограничений и развивался. У него, в отличие от вечного Хаоса, было начало. Подразумевался и конец. Хаос отторг это инородное образование, которое позже назвали Упорядоченным. А в нем возникли миры — не планеты и звезды, которые мы видим на ночном небе, а целые миры, полные этих самых планет и звезд. Упорядоченное стало огромным. В нем свободно текла магия, которая поддерживала и оживляла все сущее. И два мира из этого сонмища миров оказались почему-то связаны между собой: наша Земля и еще один, похожий на нее, который местные жители называют Аррет. Между ними есть опасные и непрочные связки, мостки, по которым избранные люди могут передвигаться туда и обратно, переносить вещи и переводить других людей. Но Хаос и Упорядоченное ведут между собой непримиримую борьбу повсюду, во всех мирах — до тех пор, пока Упорядоченное не падет. А по-другому, сказала тетушка, и быть не может. Хаос вечен, Упорядоченное — нет. Так что и наша Земля, и мир Аррет — не исключение. Битва идет и здесь.

— И что из этого следует? — спросила я, зачарованная философскими построениями, услышанными из уст моей жесткой родственницы. Уж она-то к философии была склонна не больше, чем ее пес Роки.

— А следует из этого, что сражаются, как всегда, наемники, — заключила Светлана Аркадьевна. — Те, кому платят. И получается так, что Хаос пока что щедрее.

— То есть… в общем, вам все равно, на чьей стороне быть, лишь бы платили? — удивилась я. Собственно, в самой мысли ничего удивительного я не находила, но после философских рассуждений о причинах метафизической войны Хаоса и Порядка это как-то… не звучало.

— Ну да, — кивнула тетушка. — Видишь ли, Галя, те сущности, о которых я тебе только что говорила, — Хаос и Упорядоченное — меряют друг друга такими мерками, по сравнению с которыми человеческая жизнь все равно что фотон в солнечной короне. Мы в этой войне никто, даже меньше, чем никто. Поэтому нет смысла сражаться за идею. Идеи эти чересчур велики для нас. Смысл имеет только плата.

— Ну хорошо, пусть так, — согласилась я и покосилась в окно. Снаружи сияло позднее утро. Нет, все-таки подобные разговоры надо вести в темноте, при свете свечей, у потухающего камина. Когда тени гуще, все необычное и сверхъестественное становится ближе и реальнее. А при ярком солнечном свете нет-нет, да и мелькнет мысль, что мы обе с тетушкой тронулись умом, коль скоро всерьез обсуждаем Хаос и Порядок, а не валяемся на ближайшем пляже в бикини.

— Поэтому вникать особенно в философскую подоплеку тоже не имеет смысла, — продолжала тетушка. — Главное, запомнить, кто свои, а кто чужие, вот и все. Свои для нас — те, кто сражается за Хаос. Ну, ты, наверное, это уже поняла по клейму со Звездой Хаоса.

Я кивнула, а потом внезапно вспомнила Виктора. У него же тоже была Звезда Хаоса, только не вписанная в глаз. И кто он, получается? Тоже служитель Хаоса? Но тогда зачем его шантажировать? Или не все солдаты Хаоса дружественны между собой?

Я спросила об этом, не упомянув Виктора.

— Нет, мы служим одному господину, а потому мы все на одной стороне, — возразила Светлана Аркадьевна. — Ну да, случаются иногда… непонимания, но они связаны с тем, что мы все люди и ведем себя по-человечески.

Ну вот, яснее не стало. Кто же он, этот Виктор?

— Не бери в голову, сейчас нас такие мелочи не волнуют, — продолжала тетушка. — Знай, что главные наши враги служат Упорядоченному и его владыкам — Новым Богам. Да, это странно звучит, но, думаю, после вчерашнего путешествия на Аррет тебе гораздо легче поверить в странное. Ты понимаешь, что большой разницы между нами и ними нет… разница только в том, кто платит. Но тем не менее борьба очень жестокая. Не на жизнь, а на смерть.

Она заметила выражение моего лица и рассмеялась.

— Конечно, я сгущаю краски, но делаю это намеренно, Галя. Так же, как намеренно я заставила тебя прикоснуться к скорпу. Я хочу, чтобы ты поняла, что здесь все серьезно. Тебе лично вряд ли кто-то будет угрожать. Ты — всего лишь связной. Но опасность все равно существует.

Ага. Точно так же, как с неофициальной экспертизой: никакой ответственности, никакого риска. А потом тебе приходится отвечать сразу и за все.

— Ты будешь проходить лабиринт и доставлять то, что я попрошу, до адресата. А то, что тебя попросят доставить с той стороны, будешь приносить мне. Все. Я буду платить тебе… в общем, буду хорошо платить. Жить можешь пока у нас.