Ирина Чарова – В поисках мамы. Майор с прицепом (страница 7)
И, повернувшись, тут же быстро-быстро ускоряется, улепетывая от нас, как маленький гномик.
Из шаурмы что-то вываливается на пол…
– Эй, а ну стоп! – срываюсь с места – Стоять, сказал! Лиса! Не подходи туда!
Хватаю её за капюшон.
И торможу прямо у решетки, тут же натыкаясь взглядом на рыжую девчонку, которую привели сюда недавно.
Та резко дергается, пряча детский сок за спину…
– Ховоший чевовек! Нашва! – торжественно объявляет дочь.
Быстренько кладет через решетку шаурму, оставляет рядом яблоко…
У неё даже руки начинают трястись от волнения.
И это – очень нехорошо…
Это хреново, майор!
– Лиса, а ну быстро… – тяну её за руку.
Шикает на меня, вырываясь.
– Пу-а, ну ты че?! Ну не вугайся! А то она подумает, что мы звые… – отчитывает меня шепотом.
И снова подбегает к решетке.
Во все глаза, преданно смотрит на растерянную рыжую.
– Ты не бойся, мам! Он бовьшой, но не звой! Иса тоже не звая. Совсем! Даже в садике все мамы деток гово-ят, что хотят Ису себе забвать, такая она ховошая девочка…
Краснеет безбожно…
Врушка.
– Лиса, а ну-ка пойдем отсюда! – беру её за пуховик.
Но дочка хмурится, цепляясь ладонями за решетку.
Повисает на ней, как мартышка.
– Неть! Не уйду. Достань новую маму! Пауковник отдау пиказ!
– Дочь…
– Отставить! Пожавуста отьставить… – выставляет вперед своего Полковника.
Прямо как крест против нечисти, ага…
Дожил.
– Лиса-а… – повторяю уже с нажимом. – Это не шутки, в конце-то концов!
– Пауковники не шутят, ма-ёу! – топнув ножкой, вдруг начинает плакать.
Твою ж мать…
Ну и как теперь объяснить ребенку, что мам так не выбирают?!
Есть варианты?
А, майор?
Потому что у нас тут, кажется, намечается лютый звездец…
Вздохнув, просто поднимаю её на руки, силой отцепляя от решетки.
Уже не сопротивляется…
Только горестно ревёт теперь у меня на руках, понимая, что маму таким образом заполучить всё-таки не получится.
Глажу её по голове.
Шепчу какую-то успокаивающую, чертову хрень, которая никогда, сука, не помогает!
И ревёт она от этого еще громче…
– Это потому, что Иса ствашная двя такой мамы, дя?! – смотрит мне в глаза.
И во взгляде прямо вселенская обида!
– Нет!
– Ствашная… – со всхлипом утыкается носом мне в шею – Монств!
Ну все…
Хреновый ты отец, майор!
Полный провал.
– Эй, Лиса! – мягко окликает вдруг рыжая, когда мы уже заворачиваем в коридор.
Но дочка тут же прокручивается у меня в руках, с надеждой поворачиваясь к ней.
Смотрит во все глаза, пытаясь натянуть на лицо улыбку.
Хреново получается…
И лицо снова сползает в слезную гримасу.
– У меня тут шоколадка есть – достает из кармана маленький кубик "Алёнки". – Хорошо при слезках помогает. Лечебная. Хочешь? – подмигивает.
Лиса всхлипывает, обиженно проворачиваясь ко мне.
– Что? И шоковадку и-чебную невьзя?! – снова с надрывом.
Со вздохом спускаю её со своих рук.
– Можно… Иди, бери свою шоколадку.
Шмыгая носом, грустно топает к решетке, перекатываясь в своем огромном, зимнем пуховике.
Протягивает руку, всхлипнув, берет у рыжей маленькую шоколадку…
– Шпасиба, ма-а-ам! – выдает с еще большим надрывом.
И все…
В груди моей будто взрывается ядерная бомба. И, разрываясь на осколки, бьет по мозгам, рождая в голове ну очень плохую идею…
Отведя Алису в кабинет, цепляю одного из своих подчиненных с дежурки.
– Косенко! Пробей мне по базе нашу рыжую гостью – прошу раздраженно – Полный пакет. Любой криминал, административка, всё! Вплоть до страниц в соц.сетях. Понял?
– Рыжую? Это Берскую, что ли?