Ирина Чарова – В поисках мамы. Майор с прицепом (страница 1)
Ирина Чарова
В поисках мамы. Майор с прицепом
Глава 1 Доморощенный тиран
Тимур
И вот…
Однажды в жизни наступает момент, когда приходится признать, что ты – конкретно облажался.
Даже если отдел твой первый по раскрываемости, а в конце месяца тебя ждет очередная премия – все равно.
Самое важное стремительно летит к черту.
И сейчас – как раз тот самый случай.
– Тимур Алексеевич, очевидно, что ваш ребенок растет в стрессовых условиях…
– Бред – раздраженно отзываюсь я. – Нет у нас никаких стрессов!
– Я понимаю, вы искренне пытаетесь быть для неё хорошим отцом, но вам нужно принять тот факт, что вы – не справляетесь.
– Ой, слушайте, вот только не надо меня лечить! У нас все нормально.
Психолог…
Очередной психолог!
Господи, как же они все меня задолбали.
Сижу тут у них в кресле, как один из подозреваемых, и меня отчитывает вчерашняя школьница с модным нынче дипломом…
На окнах мигают гирлянды, в углу – уже украшена праздничная ёлка, а жизнь моя всё уверенней превращается в полнейший хаос.
– Майор, ваша дочь рычала на девочку, как дикий зверь. Это, по-вашему, нормально?
– И что с того? – вопросительно изгибаю бровь. – Мы часто смотрим "В мире животных".
– …когда та просто хотела поиграть с игрушкой.
– Прошу заметить, с её игрушкой.
– А потом еще и укусила эту девочку за руку…
– Эта девочка – выделяю особым тоном – оторвала её игрушке ухо. И пыталась отцепить голову…
– И? Насилие, по-вашему, это – выход?
Нет, блять!
Но…
Я понимаю свою дочь!
– А что бы сделали вы, если б кто-то попытался оторвать вашему другу голову? Она его защищала. Как могла, так и защищала!
Её плюшевый медведь – это больше, чем просто игрушка. Он – единственный друг. И дочка требует соответствующего к нему отношения.
Имеет право.
Что тут непонятного?
Но, судя по тяжелому вздоху психолога, непонятно ей вообще всё.
– Тимур Алексеевич.... – явно подбирает слова. – Ваша дочь буквально закрывается от всего мира. У неё нет друзей в садике. Воспитатели не могут найти с ней общий язык. Она то рычит на них, то кусается, и совершенно не идет на контакт. Даже у меня не получилось с ней поговорить. Понимаете?
Поджав губы, оглядываюсь на дочь в проем открытой двери.
Алиса, нахохлившись, как драчливый воробей, сидит в соседнем кабинете.
Рядом с ней куча игрушек, но она на них даже не смотрит, и крепко прижимает к себе только своего любимого, потрепанного медведя по кличке Полковник.
Того самого…
Ухо у него набекрень. На лбу – пластырь. На шее – швы, как у монстра Франкенштейна…
Ну, как смог!
По крайней мере, старался пришивать ровно…
Дочка успокаивающе гладит его по голове, а сама – сверлит обиженным взглядом то меня, то психолога…
Меня, конечно, усердней.
Я ж бать!
– Ладно… – чуть смягчаю тон. – И что вы хотите мне сказать?
– Я хочу сказать, что ребенок – это всегда отражение родителей. Возможно, она просто перенимает вашу модель поведения.
– Нор-рмальная у меня модель…
– Возможно, ей не хватает от вас эмоционального тепла…
Вздыхаю, оседая на стуле.
Тут мне крыть нечем.
Животина ты не эмоциональная, Байсаров. Ты и сам это знаешь. А Лиса у тебя – маленький, одинокий отщепенец, и это – тоже правда, как ни крути.
У неё есть только я, и Полковник.
Один из нас – плюшевый медведь. Второй – просто медведь по жизни.
И с теплыми эмоциями, как и полагается порядочным медведям, у нас беда.
Медведи же, они больше про то, чтобы принести еду в берлогу, прикрыть тылы, загрызть того, кто попытается эти тылы пробить…
А всё остальные функции, про ласку и всякие нежности…
Ампутированы.
Нет, я пытался, правда!
Научился варить каши, плести косы.
Научился даже с выражением читать сказки, пародируя и голос испуганного зайца и возмущенный рёв медведя.
Но этого мало.
Ребенку мать нужна, и с этим ничего не попишешь.
А женщины…
А ни черта с ними не получается. Только встречи пару раз в неделю и самые банальные перепихоны на работе.
Никаких сантиментов. Чувств. Никакого азарта и потребности кого-то впечатлить.
Мой главный приоритет сейчас – это Лиса.