Ирина Чарова – Добыча Альфы. Укротить темную ведьму (страница 68)
— Этот укус более глубокий, поэтому болезненный — пояснил волк, снова заглядывая мне в глаза.
Взгляд вроде и радостный, но обеспокоенный.
Было странно видеть, как его встревожила моя боль.
Но еще более странным казалось то, что впервые, открыто выражая свои эмоции, я не почувствовала себя уязвленной.
"Нельзя расслабляться, нельзя показывать свою слабость" — так я всегда думала раньше.
Но теперь эти правила были просто не нужны.
И наблюдая за тем, как забеспокоился волк, я даже позлорадствовала и весьма охотно пустила новую слезу.
— А хочешь тоже меня помучить, маленькая? — ласково спросил Гроз. — Хочешь? Чтобы мне тоже было больно, м?
С готовностью кивнула, снова громко шмыгнув носом.
— Тогда мсти — коварно прошептал волк в губы. — Не сдерживай себя, маленькая фурия.
И я мстила…
Царапала его до крови…
Раздирала и слизывала с соленой кожи металлические капли.
Мстила, так же кусая его в шею, зубами оставляя глубокие следы, и следом — впиваясь и в его плечи, и в губы…
А потом уже — стонала ему в рот, задыхаясь от неотступных толчков, потому что хитрому волку все это слишком понравилось.
Кончив одновременно с ним, почувствовала себя вполне удовлетворенной своей местью.
— Хочу остаться здесь на всю ночь, Ардо — пробормотала, когда Гроз увлек меня к себе под бок — Встретить рассвет.
— Встретим, кроха — долгий поцелуй в макушку.
Почувствовала, как волк аккуратно откинул волосы, чтобы снова коснуться языком пылавшей шеи.
Он зализывал мои раны, пока его руки нежно ласкали тело, убаюкивая в своих надежных объятиях.
— Спи.
Последнее слово подействовало как заклинание.
Но перед тем, как окончательно провалиться в сон, я вдруг с удивлением поняла, что можно быть свободной даже тогда, когда любишь.
И даже с меткой на шее, можно не чувствовать себя раненным зверем в капкане охотника.
Не чувствовать ни страха, ни парализующего ужаса.
Вместо этого — одна лишь любовь внутри.
И прав был этот Гриммо, любовь — это совсем не про боль.
"Не про душевную боль" — усмехнулась, поправляя саму себя.
Глава 30
Скрипучая дверь чуть не стукнула меня по носу. Благо, вовремя успела отойти в сторону.
Растрепанный, уставший домовой стоял на пороге, удивленно оглядывая меня с ног до головы.
Его вопросительный взгляд на мгновение задержался на нарциссе в моих руках, затем вопросительно скользнул по лицу и там и остановился.
— Госпожа Мрак, очень неожиданно видеть вас снова.
— Гроз.
— Что, простите?
— Госпожа Гроз — поправила я.
Кустистые брови домового удивленно взметнулись вверх.
— О-о — медленно протянул он — Примите мои искренние поздравления, Айса…
Справившись с удивлением, Арчибальд тепло мне улыбнулся и шире распахнул дверь, приглашая войти внутрь.
— На самом деле, я ненадолго — сообщила, все-таки переступая порог. — Просто хотела оставить это у вас…Если позволите, конечно — подняла высохший нарцисс, снова демонстрируя его домовому.
От меня не укрылось, как Арчибальд тут же смущенно опустил глаза, явно подбирая наиболее тактичную фразу для отказа.
— Боюсь, Айса, я не очень хорош в цветоводстве — неуверенно пробормотал он.
Облегченно выдохнула.
— О, не переживайте, это и не цветок вовсе — успокоила домового. — Это нарцисс. В смысле, клинический.
После этих слов, в старой коморке повисла напряжённая тишина.
Я с легкой улыбкой смотрела на домового в упор, пока его вычислительная машина пыталась совместись эти слова с нашими прошлыми разговорами и отыскать в них нужное объяснение.
Кажется, оно всё-таки нашлось — спустя минуту домовой молча забрал цветок из моих рук.
— Да, и еще кое-что, Арчибальд…
Присев на краешек кресла, покопалась в сумке и достала оттуда несколько стеклянных пузырьков.
— Я принесла для него стандартный уход. Ну, тот, к которому он привык.
Поставила на стол первый флакон.
— Это кислота. Простая, соляная. Ничего особенного. Поливаю раз в неделю. Это — ткнула пальцем в следующий флакон — жидкий огонь. И третий флакон, запомните, он голубого цвета, — это восстанавливающее зелье, чтобы он не умер… — осеклась, глядя на жалкий, весь скукоженный нарцисс.
Внезапно я, вдруг, поняла, что мне совершенно безразлично, что с ним станет.
Будет ли ему больно, будет ли ему хорошо и комфортно — плевать.
— Хотя знаете… Поливайте чем хотите, Арчибальд.
Домовой улыбнулся.
— Как я понимаю, ваш гештальт с бывшим окончательно закрыт, Айса?
— Закрыт — не сдержавшись, тоже улыбнулась домовому.
Собственное сердце пело.
И в нем теперь уже не было места ни для горечи, ни для боли.
В нем была одна лишь любовь.
Любовь цельная, всепоглощающая….Настоящая.
— Что ж. Тогда, с вашего позволения, ни зельями, ни кислотой, я предпочту не пользоваться.
Откинувшись в кресле, я безразлично пожала плечами, глядя, как домовой суетливо потащил цветок куда-то на кухню.
— Не желаете ли кофе? — выкрикнул уже оттуда.