Ирина Чарова – Добыча Альфы. Укротить темную ведьму (страница 63)

Казалось, в непроницаемых глазах слепой на мгновение сверкнула страшная, лютая ненависть.

— Да — прошипела, хватаясь за его руку. — Да, вампир! У тебя получится помешать нам закрыть Врата. Ступай на камень! Забери жертву…

Я сжала руки в кулаки, отказываясь принимать эту правду.

Сейчас мне было плевать на её слова, плевать на то, что предначертано….

На все плевать!

А ритуал, между тем, не прекращался ни на минуту. Уже десятая ведьма, прикрыв глаза, шептала свое заклинание. От камня теперь все отчетливей веяло могильным холодом.

Веяло дыханием демонов…

Я еще сильнее напряглась, неотрывно следя взглядом за вампиром.

Он ловко забрался на камень. Усмехнулся, глядя на обездвиженное тело волка, пнул его туфлей, склонился…

Пора!

Ровно в этот момент я напала на него сзади.

Сконцентрировав в ладонях магию, ухватилась за мощную шею, вливая в тело вампира всю свою тьму.

Никогда у меня не было столько сил.

Никогда прежде не было столько магии…

Сейчас я парализовала его точно так же, как ведьмы парализовали Гроза.

Но вампир, в отличие от волка, отчаянно сопротивлялся.

Хрипел, пытаясь вырваться, выворачивался, стараясь вонзить в меня свои клыки, но тьма слишком быстро вливалась в его кровь. Она была голодна…

Мама быстро оказалась у камня и протянула мне свой кинжал.

— Сейчас — сказала коротко.

И я, хищно улыбаясь, тут же вонзила этот кинжал в грудь вампира.

Затем еще раз.

И еще.

Обессиленное тело тут же рухнуло на камень, окропляя его своей кровью.

И в этот же момент прозвучали последние слова заклинания тринадцатой ведьмы.

Новые нити, оплетавшие волка, встрепенулись, словно хищники, почуявшие свежую кровь и тут же ринулись на тело вампира.

Они пожирали его целиком, они слизывали с камня всю кровь, они пировали…

Через мгновение не было уже ни вампира, ни тьмы.

— Темная магия всегда предпочтет убийство добровольной жертве — прошептала, рухнув на колени, рядом с волком — Именно поэтому первый оборотень был вынужден убить свою пару. Убить — повторила глухо. — Он пролил сильную кровь, а сам — остался защищать проход, не пуская демонов.

Но сейчас новые заклинания бесследно исчезли, и это значило лишь одно — проход навеки закрыт.

Остался лишь серый камень и бездыханное волчье тело.

Я смотрела на нить, что связывала меня и Гроза.

Она трепетала и подрагивала, грозясь вот-вот оборваться… И сейчас я, прикрыв глаза, вливала в неё ничтожные остатки жизни, что теплились в самой.

Вот только этого было ничтожно мало…

Этого — не хватало.

— Гроз, ну же, пожалуйста — жалко залепетала, зарываясь пальцами в черную шерсть.

В ответ — лишь молчание.

Волк не вставал, не шевелился и, казалось, даже не дышал.

В панике я огляделась по сторонам.

Ведьмы не говорили ни слова. Кто-то опускал взгляд, кто-то лишь раздосадовано качал головой.

— Нет! — закричала на них со злостью — Нет, слышите? Не смейте так смотреть. Он жив! Гроз, очнись! Давай же!

— Он не сможет, Айса — тихо сказала мама. — Заклинание слишком сильное даже для него. Оно начинает убивать с самых первых слов. А он не сопротивлялся. Он пошел на это добровольно.

Она коснулась моего плеча, желая утешить, но я с ужасом отбросила от себя её руку.

Мне не нужны утешения. Они — совершенно не к месту!

Гроз здесь. Он со мной и он, черт возьми, жив!

Но тело волка все так же неподвижно лежало на камне, не подавая никаких признаков жизни.

Я злилась на него за это.

Хотела кричать, хотела, чтобы он немедленно пришел в чувства, встал, посмотрел на меня своим насмешливым взглядом.

Улыбнулся.

Что угодно бы сделал…

— Гроз, я ненавижу тебя! — выкрикнула, начиная со всей силы его трясти. — Ненавижу, понял? Больше всего на свете. Ненавижу больше всех. Больше каждого! Вставай! — в безумии кричала снова и снова.

И «ненавижу» значило лишь одно — я люблю.

Люблю так, как никогда не любила в жизни…

Не желая смотреть, как оборвётся слабая нить, легла на камень, уткнулась в мощную волчью грудь и…заплакала.

Заплакала совсем не так, как должна была плакать взрослая, черная ведьма.

Я плакала как ребенок.

Жалко, надрывно, воя от отчаяния и боли, от обиды на несправедливую судьбу.

Где-то глубоко внутри, казалось, взорвался старый нарыв и из гноящейся раны вытек весь яд.

Больше ничего не было.

Ничего, кроме понимания — он мне нужен.

Необходим до боли, до крика,

Он мой.

Мой мужчина, моя любовь и моя…жизнь.

— Я тоже боюсь тебя потерять… — прошептала едва слышно. — Потому что…люблю тебя, Ардо…

Я должна была сказать ему об этом «после». Но для него оно так и не наступило.

И сейчас мне и самой захотелось остаться там, где не будет никаких "после".