Ирина Чардымова – Измена. На обломках счастья. (страница 13)
Полина
Но девушка почему-то молчала, и я чувствовала, как меня охватывает паника.
Это тишина начала больно давить на уши. Мне хотелось взять девушку и начать её трясти, чтобы она побыстрее ответила на этот мучительный вопрос.
- Понимаете, ваша девочка родилась раньше срока. - Вновь повторила она. - Плюс сама ситуация, авария, в общем, - она снова замолчала, - в общем, - снова замялась она, - состояние вашей дочки критическое. Простите, но надежды на то, что она выживет, почти нет.
Как? Как состояние моей дочери может быть критическим? Ведь прошло почти два месяца с момента её рождения. Всё же было хорошо. Что произошло сейчас? Мне хочется кричать! Но я стараюсь взять себя в руки и как можно спокойнее спрашиваю.
- Как такое могло произойти, ведь всё было хорошо? – не могла поверить я.
- К сожалению, ничего хорошо не было. Ваша девочка всегда была под строгим наблюдением врачей. И очень много времени провела в реанимации. Мы перевели её из реанимации, потому что ей стало лучше. Но вчера снова стало хуже. Простите, но больше ничего сказать не могу, дальше только с вашим лечащим врачом. Она сейчас на операции, поэтому приходите, завтра или послезавтра. - Заикаясь, повторяет девушка, словно подбирая слова, чтобы всё это мне сказать.
- Я могу её увидеть? – спросила я, в надежде, что сейчас, хоть издалека смогу увидеть дочь.
- К сожалению нет. – Отрицательно покачала головой девушка. – Это реанимация, сами понимаете.
- Пожалуйста. – Умоляла её я.
- Девушка, не положено. – Стояла на своём медсестра.
- Да что ж вы за люди-то такие! – возмутилась Лида. – Вы хоть понимаете, что она мать. Она свою дочь с рождения ни разу не видела. А так и девочка почувствует, что мама рядом, и ей лучше станет. Вы слышали что-нибудь про связь матери и ребёнка? – начала Лида читать нотации.
- Ладно. – Сдалась медсестра. – Только не долго, а то мне влетит.
После чего мы поднялись на два этажа, в детское отделение. Прошли в бокс, где над дверью крупными буквами горела надпись «Реанимация».
- Пожалуйста, не долго. – Повторила девушка, подведя меня к стеклу, за которым в специальном кувезе или как его правильно называют, лежал маленький ребёночек, моя дочка. Она крошечная, опутанная множеством проводов, которые следили за её состоянием.
- Она такая маленькая. – Произнесла я, проводя рукой по стеклу, желая дотронуться до неё, чтобы согреть своим теплом. – Крошечка.
- Говорю же, она слабенькая совсем. – Повторила медсестра.
- Девочка моя, родная моя, - прошептала я, хотя сердце моё кричало на разрыв, - живи, слышишь, крошка, живи. – А по щекам ручьями текли слёзы. – Пожалуйста, живи, ты так нужна мне. Умоляю, живи. Маленькая моя, родная, любимая, живи. Ты можешь, я знаю, ты сильная. Доченька моя, я люблю тебя. Слышишь, я очень сильно тебя люблю и никогда тебя не брошу. – Пыталась я докричаться до дочки скорее сердцем, нежели словами.
- Всё, идёмте. – Заторопила нас девушка, после чего мы вышли из реанимации.
Моя крошка сейчас лежала там такая маленькая и беспомощная, но у меня почему-то было уверенное чувство, что с ней всё хорошо. Что она будет жить! Я чувствовала это, а как, даже передать не могла. А с другой стороны, сердце рвалось на части от увиденного.
- А сейчас извините, мне пора, выход найдёте? – спросила медсестра, когда мы вышли в холл, разделяющий реанимацию и детское отделение.
- Да, да. – Кивнула я, опускаясь на кушетку и ещё не веря в то, что происходит.
Получив положительный ответ, девушка ушла, оставив нас с Лидой вдвоём.
- За что ей всё это? – спросила я подругу, словно она знала ответ. – За что моя дочь так страдает?
- Я не знаю, Поль. – Пожала плечами Лида. – Правда, не знаю.
- Знаешь, я выдержу всё. Все трудности, боль, всё, только бы моя девочка была жива. – Уверенно сказала я. – Только бы она жила.
- Всё будет хорошо, вот увидишь. – Подбодрила она меня. – А сейчас идём, а то ты еле на ногах стоишь. Больше мы всё равно сегодня ничего не добьёмся.
После чего помогла мне встать с кушетки, и мы направились к выходу. На как только мы почти подошли к лифту, в детском отделении начал плакать ребёнок. Так горько и истошно, что сердце снова начало на части рваться.
***
Глава 14
Полина
- Ты чего? – спросила Лида, после того, как я застыла на месте от плача ребёнка.
- Ты слышишь? Ребёнок плачет. – Обратилась к ней я, не в силах сойти с места.
- Поль, так тут же детское отделение. – Ответила подруга, видимо не поняв моей реакции. – Это естественно, что детки плачут. Идём, - она потянула меня к лифту.
- Что случилось? – спросила одна медсестра другую, выйдя из детского отделения.
- Да эта девочка плачет, которую опекуны забрать должны. – Отвечает женщина. – Такая тихая была, а тут раскричалась и, главное, не понятно из-за чего. И главное сейчас, когда они прийти должны.
- Может, болит что? Что врач говорит? – продолжала спрашивать вторая.
- Да нормальная она, здоровенькая родилась. И это с такой-то матерью. – Вздохнула собеседница.
- Да, не повезло девочке, - поддержала её первая, - ладно хоть опекуны нашлись.
После чего они, даже не обращая на нас внимания, зашли в служебный лифт.
- Идём, - вновь позвала меня подруга, нажав на кнопку лифта.
- Да-да, идём. – Согласилась с ней я, с трудом отдирая себя от пола.
В этот момент двери лифта раскрылись и оттуда, чуть не сбив нас с ног, вышел высокий статный мужчина с суровым лицом.
- Осторожнее, пожалуйста, - цыкнула на него Лида, - вы тут не один вообще-то.
Но он, лишь измерив нас оценивающим взглядом и проронив сухое «извините», пошёл прочь.
А мы, понимая, что больше ничего сейчас не добьёмся в больнице, отправились домой.
Теперь перед нами стояла другая задача, попытаться найти человека, который сможет нам помочь разобраться в этом деле. И в данном случае это Никита.
Лида уже успела бросить клич по знакомым и раздобыла заветный номер Смирнова. Собираясь позвонить ему сразу же, как только мы вернёмся домой, и рассказать ему всё что случилось. И чем ближе мы подъезжали к дому, тем сильнее от волнения билось моё сердце.
Что сейчас скажет Никита? Протянет мне руку помощи? Или же, всё ещё тая на меня обиду, откажет?
***
Роман
Наконец-то я сегодня могу забрать девочку домой. Я не стал поручать это дело Дэну, и всеми вопросами занялся сам. Сейчас мне было важно, чтобы связь между девочкой и её не путёвой матерью была разорвана навсегда. Поэтому Верховская должна думать, что её дочери больше нет в живых. Так она и в нашей жизни не появится, и почувствует тоже, что почувствовал я, потеряв свою дочь. Око за око, как говориться.
А уж как всё это провернут, не моя проблема. Я заплатил деньги, а они должны решить вопросы. Которые, как, оказалось, были уже решены и мне предложили забрать ребёнка.
- Сейчас поднимайтесь в детское отделение, там вас ждёт Карина. – Объяснила мне врач, - она только что разговаривала с матерью девочки, объяснив, что малышка находится в тяжёлом состоянии.
- А если она захочет в этом убедиться? – настороженно спросил я.
- Так она уже убедилась. – Спокойно ответила женщина. – У нас тут девочка недоношенная лежит, они с матерью обе сейчас в критическом состоянии. Вот её и показали.
- Я надеюсь, с ней не будет проблем?! – вновь спросил я.
- Нет-нет, Роман Сергеевич, - улыбнулась мне доктор, - никаких проблем. Тем более вы же сами сказали, что её срок ждёт. Ей скоро не до ребёнка будет, а так хоть малышка семью обретёт. – Убирая в стол конверт с деньгами, прикрывалась она благими намерениями.
- До свидания. – Ответил я, и вышел из кабинета.
Мне сейчас казалось, что я поступаю правильно, забирая девочку к себе. Но внутри какое-то странное, двоякое чувство. И я никак не могу понять что это? Погружённый в свои мысли, я зашёл в лифт, нажав на нужный этаж. Всё так же в раздумьях вышел из лифта, чуть не сбив с ног двух девушек.
- Осторожнее, пожалуйста, - прикрикивает на меня одна из них, поддерживая под руку вторую, - вы тут не один вообще-то.
Видимо у второй девушки что-то случилось. Потому что она вся заплаканная, а в глазах до сих пор стоят слёзы. Она мне ничего не сказала, лишь подняла на меня взгляд, полный боли и отчаяния.
- Извините, - сухо проронил я, продолжив свой путь.
***
Полина