Ирина Чардымова – Её двойная тайна (страница 2)

– О, да мы ершистые, – смеётся он.

– А здесь ничего смешного нет, – продолжаю я отчитывать его, совсем не понимая, откуда у меня сейчас такая смелось. Наверное, это шок, да, я нахожусь в шоке, только так это можно объяснить. – Если бы вы ехали с нормальной скоростью, всего этого не произошло бы. Но вы неслись как сумасшедший!

– Это Москва, девочка, здесь все так ездят! – отвечает он, видимо совсем не чувствуя своей вины.

– Вот поэтому и происходят эти аварии и несчастные случаи! – не унимаюсь я.

Во мне снова вскипает негодование и злость, едва я представляю, что могло произойти с малышом, не окажись я рядом. Какое страшное горе могло произойти в семье этого мальчика.

– Приехали, – бурчит он, когда мы останавливаемся напротив какой-то частной клиники.

Затем снова берёт меня на руки и несёт внутрь.

– Доброе утро Роман Аркадьевич, – приветствует его девушка на ресепшене.

– Оля, – обращается он к ней, – попросите Аркадия Николаевича срочно спуститься. Здесь у девушки травма, возможно перелом. – Он кладёт меня на кушетку, пока Оля звонит по телефону и просит какого-то Аркадия Николаевича.

– Что случилось? – едва двери лифта раскрываются, с этими словами ко мне бежит доктор. – Рома? – обращается он к моему спутнику. – Что произошло?

– Девушка ребенка из-под машины спасала, сама упала, жалуется на ногу. Посмотришь? – объясняет Роман.

– Хорошо, – соглашается доктор, – здесь больно? А здесь? – он задаёт вопросы, параллельно ощупывая мою ногу.

– Ай, – вскрикиваю я.

– Так, – качает головой доктор, – нужен рентген. Оля, позвоните Маргарите Петровне, сообщите, что я везу к ней пациента. А ты, – обращается он к Роману, – жди здесь, у меня к тебе серьёзный разговор.

После этих слов, Аркадий Николаевич увозить меня на рентген, а затем, после получения результата к себе в кабинет.

– Та-а-ак, – растяжно произносит он, рассматривая снимок, – перелома, слава Богу, нет, но есть сильный ушиб и повреждение мягких тканей. Сейчас мы вас оформим в стационар, и будем вас лечить.

– Извините, но я не могу, у меня нет таких денег, чтобы лежать в такой клинике, – протестую я.

– Так, это даже не обсуждается! – протестует доктор. – То, что перелома нет, не значит, что всё хорошо, поэтому медицинская помощь нужна срочно. А на счёт денег не беспокойтесь, – он мне дружелюбно улыбается, – не всё решают деньги! А теперь хватит болтать, давайте вас лечить.

Дальше начинается моё катание по кабинетам, анализы, процедуры, уколы. Я лишь успеваю сообщить маме, где я и что со мной. И только ближе к вечеру меня привозят в палату. В шикарную одноместную палату. Где меня ждёт ужин и огромный букет цветов.

– Ого, – произношу я, – едва остаюсь одна. – Ничего себе, сервис.

Тут снова начинает звонить мой сотовый. Мама. Беру трубку, стараюсь говорить, как можно спокойнее, чтобы её не расстраивать.

– Доченька, – слышу, что мама очень взволнована, – ты как, как себя чувствуешь?

– Всё хорошо, мамуль, не беспокойся, – пытаюсь успокоить её я. – Я сейчас в палате, доктор говорит, что всё будет хорошо, перелома нет. Так что скоро я буду дома.

– Девочка моя, я так испугалась за тебя, – всхлипывает мама, – ты не волнуйся, я твоему ректору позвонила, всё рассказала, он обещал предупредить своего друга. Так что выздоравливай моя родная.

– Спасибо, мамочка, я очень тебя люблю, – я целую её в трубку. – А теперь иди, отдыхай, сегодня был трудный день. Я тоже пока посплю, мне сделали укол, спать хочется.

– Конечно, милая, спокойной ночи, – мама нехотя кладёт трубку.

Да, мне нужно поспать, пока действует обезболивающее, потому что потом, я чувствую, будет не до сна.

Я поудобнее устраиваюсь на кровати, закрываю глаза, но тут снова начинает звонить мой телефон. Нинка, моя подружка. Про неё-то я забыла. Обещала же я ей позвонить, как только всё прояснится с работой. Всё рассказать. Так она мне уже двадцать раз звонила. Вот нетерпеливая.

– Марина! – кричит она в трубку. – Ну, наконец-то, ты куда пропала? Маме твоей звоню, она про какую-то аварию говорит, плачет, что случилось?! Ты как? Ты где? Что с тобой?! – тараторит она, словно пулемёт.

– Я в больнице, – отвечаю я, – под машину попала, но сейчас уже всё хорошо.

– Ничего себе хорошо! – выкрикивает подружка, – ты и под машину, с твоей-то осторожностью. Как это произошло!?

– А вот так,..– с этих слов я начинаю свой рассказ.

– Ничего себе! – вздыхает Нина, – тебе не в архитектурный надо было идти, а в спасатели, как твой папа! И как он, красивый?

– Кто? – искренне не понимаю её вопроса.

– Ну, этот, Роман, – поясняет она.

– Я не знаю, я его не рассматривала, – грубо отвечаю я, – от одной мысли о нём, мне хочется его прибить, за его безответственность и лихачество.

– Да ладно, – не понимает она, – вот если бы меня на такой крутой тачке сбили, я бы обязательно его рассмотрела.

– Нина, ты не исправима! – смеюсь я. – Но мне, если честно его больше прибить хотелось, чем рассматривать! Да и зачем всё это? Он наверняка уже и забыл про эту аварию и снова на своём внедорожнике по Москве гоняет!

Но как же я ошиблась. Едва я произнесла эти слова, как дверь в мою палату открылась, и на пороге появился Роман с огромным букетом красных роз.

– Я тебе потом перезвоню, – говорю я в трубку и нажимаю сброс.

***

Глава 3

– Вы? – произношу почти неслышно даже для себя, искренне удивившись его визиту.

– Добрый вечер Марина Владимировна, – он входит в палату, закрыв за собой дверь. – Я решил приехать, навестить вас, узнать как ваше самочувствие, не нужно ли чего?

Он берёт пустую вазу, уходит в санузел, чтобы налить воды, а затем ставит цветы в воду. Роман ведёт себя по-хозяйски, словно находится у себя дома. Знает, что и где находится. Потом он берёт стул, ставит его около моей кровати и садится на него верхом, сложив руки на спинке стула. Сейчас он одет не так официально, на нём стильные джинсы и брендовая дорогая футболка, которая выгодно подчёркивает его сильные накаченные руки и спортивный торс. Чёрные волосы слегка взъерошены, что придаёт его образу лёгкость.

– Я хотел перед вами извиниться, – продолжает он, внимательно меня, рассматривая, что мне даже хочется забраться всей под одеяло.

– Не нужно, – отвечаю я, – прощу я вас или нет, вы всё равно продолжите гонять по городу с бешеной скоростью, раз, за разом искушая судьбу. Вы хоть раз сегодня задумались, чем для вас и для этого ребёнка могла закончится сегодняшняя история? Какое горе могло прийти в его семью?

– За детьми следить нужно лучше! – недовольно бурчит он.

– Не вам судить, вы же слышали, что маму мальчика в больницу увезли. У вас у самого есть дети? Вы знаете, как правильно за ними нужно следить? Уверены, что с вами никогда не произойдёт подобное?

– Уверен, – да он не прошибаем, – если я не смогу следить за ребёнком сам, найму ему няню, а может и ни одну.

– Не все родились в золотой колыбели, как вы, – продолжаю и я стоять на своём, – не все себе могут позволить нянь.

– Ну, раз не могут, не нужно заводить детей! – ну что ж за баран-то такой упёртый, ну ничем его не пронять. Видимо считает, что он во всем прав априори.

– Ваше извинения приняты, а теперь будьте добры, покиньте мою палату, я очень устала и хочу спать! – культурно пытаюсь избавить себя от его присутствия, потому что вести разговоры ни о чём у меня нет ни сил, ни желания.

– Да поймите вы, – он встаёт со стула и начинает нервно ходить по палате. – У меня была сегодня назначена важная встреча, на которой я должен был быть обязательно, так как обещал одному очень хорошему человеку. Поэтому я и торопился. Да, я был не прав, я нарушил.

– Поверьте, у меня тоже были очень важные дела, – стою на своём я, – и не менее важные, чем у вас. Что произошло, то произошло. Я думаю, что наш разговор себя исчерпал, поэтому прошу вас уйти!

Мне совсем не хочется продолжать этот бессмысленный разговор с человеком, который дальше своего носа ничего не видит и считает себя правым всегда и во всём. Я искренне надеюсь, что он сейчас уйдёт, и я его больше никогда не увижу.

Видимо ему не понравилось моё повторное предложение покинуть палату, потому что больше ничего не говоря, мужчина уходить, сильно хлопнув дверью.

– Ну, вот и отлично, – бросаю я ему в след и поудобнее, как только позволяет мне нога, устраиваюсь на кровати, чтобы наконец-то поспать.

На моё счастье и спокойствие Роман больше не появляется в моей палате всё то время, что я нахожусь в больнице, а это целая неделя. Неделя, выкинутая из моей жизни из-за одного самоуверенного пижона. При мысли о Белинском я начинаю на него злиться.

Всю ту неделю, что я нахожусь в больнице, с меня пылинки сдувают буквально в прямом смысле. Лекарства, уход, еда. Словно это санаторий дорогой, а не больница. Наверняка этот богач подсуетился, чтобы я на него заявление в полицию не написала, хотя я и не собиралась этого делать.

– Ну, вот и отлично, – подводит итоги доктор, осмотрев мою ногу. – Можете снова бегать, прыгать, танцевать.

– Спасибо, – искренне благодарю его я.

– Ну что вы, барышня, это моя работа, – начинает скромничать мужчина. – Можете собираться, а потом зайдите ко мне в тридцать пятый кабинет за всеми документами.

С этими словами он покидает мою палату, дав мне возможность спокойно переодеться в вещи, заботливо привезённые мамой. Потому что то, в чём я сюда пришла было порвано и испачкано.