Ирина Быстрова – На перекрестке (страница 23)

На фото, загрузившемся наконец-то на экран, я увидела собственную персону. Светлый костюм, дорожная сумка у ног… Это же Каструп. Копенгаген. Но я не помню, чтобы он фотографировал меня, когда провожал. Да и потом, я улетала не в светлом костюме. Я в нем прилетала. И что это значит? Я застыла, не отрывая взгляда от монитора, пытаясь справиться с валом мыслей, вдруг нахлынувшим на меня.

Дальше, скомандовал внутренний голос. Что там дальше? Я нажала на иконку «Вперед», и программа любезно показала мне следующее фото. Опять я. В том же костюме и с той же сумкой. Чуть-чуть смазанное изображение. Значит, иду куда-то. Выгляжу на пять с плюсом. Так, дальше.

Экран моргнул и выдал мне новое фото. Я тоже моргнула, потом сглотнула и почувствовала, как вдруг заложило уши.

Я падаю. Правая нога уходит вперед, левая полусогнута, сумка брошена. Я падаю. На том целлофановом пакете.

Пальцы машинально давили на кнопочку мыши, открывая все новые и новые картинки. Лабрадор, стоящий у меня на груди. Дети, безуспешно пытающиеся оттащить собаку. А вот и Биргитте, пришедшая на помощь. Я откинулась на спинку кресла. Он фотографировал меня. Еще там, в Каструпе. Немудрено, что он запомнил меня в лицо. Думаю, ему и спины моей было бы достаточно, чтобы опознать меня.

Я вскочила со стула и закружила по комнате. Бренда лениво взглянула на меня со своего кресла. Вот он, оказывается, какой! Папарацци чертов. Узрел пикантный момент и давай тут же щелкать его в подробностях. И не важно, как себя чувствует объект, — главное, чтобы фото получились. Чтобы потом их продать куда-нибудь. А как же я?

А ему плевать. Они называют это профессионализмом. Лично я называю свинством. Высшей степени свинством. Внедриться в чужую жизнь. Без спросу, без оглядки на чужие чувства. Точно так же он уселся тогда за мой столик. Видел же, что я против. Но его это не волновало. Потому что, как только он узнал меня, он решил разузнать обо мне побольше. Зачем? Ну как же — тогда случайно сфотографированный объект станет живым. Может, он еще и статейки пописывает — я же не знаю. Вот и тиснет материальчик обо мне. А кто его знает, может, уже тиснул.

Прославишься, тихонько шепнул внутренний голос. И добавил: мол, а что такого страшного во всей этой истории? Даже прикольно. Прикольно что? Что тебя использовали для извлечения прибыли? И промолчали при этом? Я уселась опять перед компьютером, открыла почтовую программу и быстро-быстро застучала по клавишам.

«А ты парень не промах, — написала я. — Куда собираешься продать мои фото? Будь любезен, сообщи о результатах — мне хотелось бы получить свою долю». Вот так вот. Получите, господин Кертис. С такими, как он, по-другому нельзя. Я отправила письмо и побежала заваривать кофе. Я всегда пью кофе в стрессовых ситуациях.

Сигнал, возвещающий о прибытии очередного имейла, прозвучал, когда я уже допила мое «лекарство» и безуспешно пыталась подвигнуть Бренду на прогулку. На улице шел дождь, а наша собака в дождь отказывается гулять наотрез. Готова терпеть сутками, лишь бы не мочить шерстку.

Я метнулась к компьютеру и, к своему полному изумлению, прочитала: «Ты веришь в любовь с первого взгляда?»

Что такое?! Он что, издевается надо мной? Вот недаром я не люблю таких крутышек. Они никого за людей не считают. Особенно женщин.

«Уводишь разговор в сторону? — ответила я. — Не хочешь делиться со мной деньгами?»

«Ты не ответила на мой вопрос, — немедленно отреагировал Дэвид. — Ты веришь в любовь с первого взгляда?»

Нет, ну какой настырный. При чем тут любовь-то?

«Не верю, — с ожесточением застучала я по клавишам. — И тебе не советую».

«Поздно, — ответил он. — Встреча с тобой перевернула всю мою жизнь».

Нет, ну каков нахал! Продолжает издеваться. И думает, что я сейчас брошусь в бой, начну обсуждать с ним эту тему. А я не буду. Надо просто устраниться. Вроде меня это никак не задело. Ни фото его, ни бредни про любовь с первого вздоха, ой, пардон, взгляда.

Кстати, если честно, то я в нее верю. Для таких, как Иринка и чуть-чуть постарше. Но только не для бабушек моей возрастной категории. Право, это смешно. Уморительно. Даже отдает дурным вкусом. И потом, у меня она уже была. Один раз в школе. Второй раз — с Иринкиным незадачливым папашей. Третий — была бы уже перебором, вы не находите?

«Не грусти, — написала я Дэвиду Кертису из Лондона, — расстояние, что нас разделяет, быстро тебя вылечит».

Нет, это действительно смешно.

Глава 14

— А я верю в любовь с первого взгляда, — сказала Дарья.

Я все ей рассказала. Не смогла утаить. Все равно с кем-то нужно было поделиться.

— Да, верю, — повторила она. — И не смотри не меня так.

— Как? — Я пожала плечами.

— Недоверчиво. Подозрительно. Осуждающе.

— Ну, уж точно не последнее, — запротестовала я. — Хотя, честно сказать, ты меня удивила. Не думала, что ты так сентиментальна.

— При чем тут сентиментальность? — вскинулась Дарья. — Разве верить в любовь с первого взгляда — это пошло?

— Я не говорила «пошло»…

— Ага, не говорила, — кивнула Дарья, — но видела бы ты свое лицо. На нем шестнадцатым кеглем было начертано: ну и пошлятина!

Конечно, не так резко, подумала я, но в целом довольно точно. Сопли, слезы и закатывания глаз — вот что ассоциируется у меня с любовью с первого взгляда. Никак не похоже на Дашку.

— Ты считаешь меня прагматиком, — продолжала она, — и в чем-то ты права…

В чем-то? Я усмехнулась.

— Вижу, вижу, — вздохнула Дарья. — Ладно, я прагматик. Согласна. Это разве плохо?

— Я и не сказала, что плохо. Твое дело. Просто когда ты начинаешь вилять вправо или влево, это нелогично. А я за логику.

— Верить в любовь с первого взгляда — это не значит вилять, — заметила Дарья, обведя задумчивым взглядом зал кофейни, в которой мы сидели. — Это просто свидетельство того, что я все же человек, а не машина. Масса людей верит в любовь с первого взгляда, разных людей, заметь. И прагматиков, и циников, и законченных эгоистов, вот только вслух они боятся в этом признаться…

— Тогда откуда тебе известно, что они верят? — перебила я ее. — Они ж боятся признаться.

— У них на лицах все написано, — поморщилась Дарья, — неужели ты не замечаешь?

— Нет, не замечаю.

— Потому что сама не веришь, — решила подруга. — Завидное упорство.

— Тому есть причины, — пробормотала я, побалтывая соломинкой в стакане с соком.

— Да знаю. — Дарья откинулась на спинку стула. — Иринкин папаша… Отбил всякое желание верить в светлое и доброе.

Отбил. Это точно.

— И все-таки, — после некоторой паузы произнесла Дарья, — она вертится.

— Что? — я удивленно уставилась на нее.

— В смысле существует, — пояснила она. — Любовь с первого взгляда. И что бы ты ни говорила по этому поводу, ты в меньшинстве.

Неужели это действительно так? Неужели большая часть человечества верит в эту лабуду? Я ехала домой и размышляла об этом. Смотрела на лица сидящих в маршрутке — не похоже, чтобы эти люди страдали недугом под названием «романтизм». Джинсы, футболки, наушники в ушах, мобильники в руках. Дарья перегибает. Но как ее проверить? Ведь не ринешься к прохожим на улице с вопросом: «А что ты там думаешь насчет любви, ха-ха, с первого вздоха?» Впрочем, если взять в руки микрофон, то, глядишь, сойдешь за журналиста, а журналистам любят отвечать на всякие, пусть даже самые дурацкие вопросы. Вот только нет у меня уверенности, что все говорят при этом действительно то, что думают. Почему-то всегда кажется, что человек, оказавшись перед камерой или микрофоном, начинает изображать из себя невесть что. И нести невесть что. Лишь бы произвести впечатление. Да и духу у меня не хватит прикинуться журналисткой. Так, помечтала, пока было нечем заняться по дороге домой.

— А ты веришь в любовь с первого взгляда? — спросила я у Иринки, не успев даже захлопнуть за собой дверь.

— Мусик, ты чё? — изумилась дочь.

— Что за «чё»? — возмутилась я.

— Сори, — спохватилась Иринка. — Забыла.

Я борюсь за чистоту русского языка. Не за стерильную, конечно, — при нынешнем телевидении и радио это невозможно по определению, — но хоть за какое-то подобие чистоты. Иринка, надо отдать ей должное, старается, но иногда теряет бдительность и срывается на «чё» или «ихних».

— Так веришь или нет? — повторила я, проходя в комнату.

Бренда, виляя задом, подлетела ко мне.

— Привет, привет. — Я нагнулась и погладила ее по бархатистой морде.

— Тебе зачем это? — осведомилась дочь.

— У нас с тетей Дашей теоретический спор, — пояснила я. — Нам требуется мнение подрастающего поколения.

— А-а-а, — протянула Иринка, — понятно. Верю.

— Правда?

— Ну да.

— А девчонки?

— То есть?

— Твои подружки, — я плюхнулась в кресло и взяла в руки пульт телевизора, — они что думают по этому поводу?

— Девчонки? — Иринка на секунду задумалась. — Ну-у… — она присела на подлокотник кресла, рядом со мной, — мне кажется… да, они тоже.