Ирина Буторина – Кавказский роман. Часть I. Спасатель (страница 8)

Поиск и спасательная операция длились почти неделю. К этому времени группа уже вышла на побережье Чёрного моря, где разместилась на недельный отдых. Догнать её не было ни времени, ни возможности. Через месяц, уже дома в Черкесске, он получил от Лизы письмо (адрес он предусмотрительно указал в записке). Оно было очень весёлым, хотя начиналось фразой: «Без тебя стало очень скучно». Лиза подробно описала все приключения черноморского отдыха. Что Верунчик нашла себе поклонника – молоденького и щуплого аджарца, который прогуливался с нею по турбазе, обняв за толстую ситцевую талию. Что, к всеобщему удивлению, уже в последние дни завязался роман у Кол Колыча и Раисы, которые друг друга до этого ненавидели. Кол Колыч весь поход призывал её не позорить группу и даже предлагал устроить комсомольское собрание, чтобы осудить аморальный Раисин облик. Та в ответ на все его выпады твердила, видимо, единственное известное ей математическое правило: «Колыжды кол – кол». И вдруг, под самый занавес, они объявили всем, что намерены пожениться, так как любят друг друга.

Было в письме и много других забавных пустяков, но не было ни одного слова о любви, кроме дежурного: «Целую, Лиза». Он написал в ответ такое же, ни к чему не обязывающее письмо со скупым описанием сложной операции спасения альпинистов, о том, что во время зимней практики в техникуме они с группой будут прокладывать горнолыжную трассу в Приэльбрусье и, что будет очень рад, если она на зимних каникулах приедет к нему покататься на лыжах. Что он подготовит ей лыжи, а ботинки надо взять с собой. Закончил он письмо, как и она: «Целую, Руслан». А ещё вложил в конверт любительскую фотографию, где он был изображён с альпинистским снаряжением на фоне гор, с надписью: «Вот каков горный орёл». Чувства, переживания, напряжённое ожидание её письма описывать он не стал. Его насторожил дружеский тон Лизаветиного письма, да и не мастак он был писать письма. Потом потянулось мучительное ожидание очередного письма, но оно так и не пришло…

В начале нового туристического сезона случилось то, что должно было когда-то случиться. В последнюю ночь перед завершением первого похода он рано ушёл в свою палатку, не став дожидаться конца прощального вечера. Перед сном, как всегда, он стал перебирать в памяти милые подробности встречи с Лизой и незаметно уснул. Уже во сне пришла она, такая милая и желанная. Поцелуй её упругих и горячих губ заполнил всё его тело теплом и сладостной болью. Её мягкие и нежные руки скользнули вниз и освободили рвущееся на свободу желание. Радостный стон облегчения вырвался из его груди, когда он почувствовал, что погружается горячее и нестерпимо нежное. Чувство погружения было настолько приятным, что хотелось его повторять вновь и вновь. И он входил в эту радостную глубину, пока не содрогнулся от неповторимого и необъяснимого наслаждения, извергнув из себя семена новой жизни.

– Лиза, – скорее выдохнул, чем сказал он и только тут понял, что это не сон, что он действительно сейчас стал мужчиной с реальной, а не воображаемой женщиной.

– Кто ты? – только и смог вымолвить он.

– Потом, потом, мой мальчик, – шептали ее губы, а нежная рука гладила его только что освободившуюся от семени плоть.

Другой рукой она освобождала его и себя от мешавшей одежды. Руслан лежал на спине, ничего не соображая и ничего не желая соображать. Вдруг он почувствовал прикосновение к голому животу горячей и влажной женской плоти, и только что утолённое желание проснулось вновь, и уже она, сильная и ненасытная, старалась достать до самого донышка, до той самой точки, за которой – блаженство. Сколько продолжалась эта дивная скачка – сказать невозможно, но вдруг женские руки больно впились в его голые плечи. Всё её тело содрогнулось, и, сдерживая стон, рвущийся из самого её нутра, женщина, замедляя темп скачки, ещё несколько раз качнулась и, охнув, распласталась на горячей Руслановой груди.

– Сладкий мой, я так и знала, я чувствовала, что ты великолепный мужчина! – прошептала она.

– Кто ты? – опять повторил он и провёл руками вдоль её стройных, спортивных бёдер, взъерошил короткие жёсткие волосы.

– Я не Лиза, – ответила она спокойно и откинулась на дно палатки.

– А кто?

– Завтра, завтра, мой милый, всё завтра! – раздался тихий шёпот, а потом послышалось ровное дыхание.

«Уснула», – понял Руслан. «Завтра, завтра…» – эхом отдавалось в его расслабленной голове. Он узнает всё завтра, и завтра всё повторится. Он проснулся на рассвете от того, что замёрз, хотя его голое тело было укрыто буркой. Рядом никого не было. Быстро одевшись, он вышел из палатки и обошёл весь лагерь. Было тихо, и туристы ещё безмятежно спали, готовясь к последнему переходу через перевал.

«Уж не приснилось ли мне всё это? – подумал парень. – Кто в молодости не видит эротических снов? Нет, она была живая, реальная». Вот и его маленькая палатка хранит новый, необыкновенный запах её тела и его мужской силы. Он вдохнул всей грудью этот терпкий запах и опять наполнился сладостной болью желания. Успокоившись, Руслан стал перебирать в памяти всех, кто мог быть сегодня у него. Женщин стройных и с короткой стрижкой было четверо: тихая и молчаливая студентка из Орла, имя которой он постоянно забывал, болтливая хохотушка Оля из Киева, которая практически сразу нашла себе пару и весело проводила время с молодым инженером из Подмосковья, и девушка, прибившаяся к их группе со своим парнем. Ещё была в группе Доцентша – так вся группа называла строгую и грубоватую преподавательницу из Уфимского университета, но она никак не подходила на роль ночной гостьи, так как была немолода и несимпатична.

На утренней линейке он был необыкновенно строг и сдержан, хотя всё его тело было наполнено необыкновенной лёгкостью и радостью. Туристки вели себя как всегда перед расставанием с понравившимся им инструктором. Они шутили, звали в гости, горевали о том, что он не может поехать с ними отдыхать на побережье. Веселы были все: и тихая студентка, которая смотрела на инструктора влюблёнными глазами, и прибившаяся к группе девушка, которая впервые оторвала взгляд от своего спутника, широко и просто улыбалась Доцентша и впервые не выглядела жёсткой и колючей. Не улыбалась только хохотушка Оля. Она была печальна и впервые стояла в стороне от своего поклонника. «Неужели она?» – подумал Руслан и даже не сдержался и спросил:

– Где улыбка, Оля?

– Похоже, она её потеряла тут в горах, – ответила за неё Доцентша.

– Ничего я не теряла и не находила, – вспыхнула Оля и бросилась назад в палатку, куда за ней немедленно устремился ухажёр.

Руслан не знал, что делать, и поступил так, как требовал от него регламент турпохода:

– Группа, стройся, вперёд – шагом марш!

Перевал взяли сходу, а за ним группу принял инструктор-грузин и повёл отдыхать на бархатное августовское море.

Руслан долго стоял и смотрел вслед уходящей группе, но никто не оглянулся. Впереди их ждали новые впечатления и новые встречи. Его тоже ждала новая группа, и только молодое тело, вкусившее с древа познания, ждать не желало. В новых походах недостатка в женщинах не было, хотя связей своих он никогда не афишировал, да и женщин выбирал неболтливых. Они же, настрадавшиеся в одиночестве или рядом с пьющими мужьями, которыми так славится Россия, любили жарко и без претензий. Увы, но то, что радовало тело, не задевало душу, в которой накрепко засела память о Лизе

Лиза стояла в лучах бьющего в глаза света в белом халате и кого-то горячо убеждала:

– Не надо левую руку – как он жить будет?

– Проживёт, а так – верная смерть, – отвечал чей-то строгий и равнодушный голос. – Вы медик, разве не знаете, что такое гангрена, да ещё и на фоне пневмонии? Руку может спасти только чудо, помноженное на неустанный уход, который в условиях полевого госпиталя оказать никто не сможет.

– Я смогу, – отвечал звонкий Лизаветин голос.

– У вас нет на это времени. Операция за операцией. Сколько вы спите?

– Я это сделаю, даже если вообще спать не буду», – сказала она твёрдо. – Вы его не знаете. Легко распоряжаться чужой судьбой, когда ты не знаешь человека.

– Не забывайтесь, Елизавета Николаевна, – прозвучал раздражённый голос мужчины. – Я – хирург, и если я начну думать о судьбах оперируемых, а не об их жизнях, то половина здесь лежащих отправится на тот свет. Вы не можете взять ответственность за его жизнь на себя, так как не являетесь его родственницей.

– Я могла стать его женой, – скорее выдохнула, чем сказала Лиза и вдруг заплакала, уткнувшись в марлевую салфетку.

– Вот только соплей нам сейчас не хватало, – разозлился хирург.

И вдруг из тёмного угла операционной в жёлтое пятно света вышла тоненькая женская фигурка, так похожая на мать Руслана, и тихо, но уверенно заявила:

– Я помогу Елизавете Николаевне. Я горянка и с детства умею лечить раны и обморожения лекарственными травами. У нас в горах нет аптек, но есть много трав, я их собираю каждый год.

Получив поддержку, Лиза перестала плакать и жаром принялась убеждать хирурга сохранить левую руку лейтенанта и что она готова взять ответственность на себя как единственный знакомый лейтенанту человек.

– Делайте что хотите, у меня сегодня ещё пять операций, – заворчал хирург и вышел из операционной.