Ирина Булгакова – Рандом (страница 19)

Всю. Без остатка.

— Влада! Едрить тебя в карусель! Да открой же ты глаза!!

Меня трясли за плечи, меня пытались вернуть. Я хлюпала носом. Свое мокрое лицо я почувствовала в ладонях, приводящих меня в чувство.

— Ну же! Влада!! Это сон! Я с тобой, ну же!!

Под нескончаемые вопли я пропустила поворот на дорогу, ведущую к лестнице, поднимающейся во тьму. Я снова вернулась сюда, в страну несбывшихся желаний.

— Пу-усти, — прошипела я, предпринимая слабую попытку освободиться.

— Не пущу.

В долю секунды я успела оценить опасность, прежде чем Даниил буквально выбросил меня из объятий. Отстраненная, разбитая, я сердито пялилась на него — бодрого и свежего в это… время суток. Утро? День? Вечер? Судя по залитой солнцем гостиной — едва ли ночь.

— Сначала ты спала вообще тихо, как мышь. Я даже пару раз подходил проверять — жива ли. Будешь?

В поле моего затуманенного зрения попал бокал с мартини — этот запах я не спутаю ни с чем. Я помотала головой из стороны в сторону. Оставив знак отрицания за бортом, стакан сам с собой прыгнул мне в руку. И тут же заявил о себе — холодный, запотевший, хитро прячущий куски льда в тягучей глубине. В моей голове вчерашний день поделился на отдельные части: на тушу убитого медведя, истекающего кровью и паром, на капли пота на лбу у Даньки, на дорожное полотно, стремительно несущееся под колеса мощного мотоцикла. И еще кое-что подкинула мне память — волчью морду на черном крыле байка, молчание элитного дома, террасами выходящего на Малую Невку, ванну, твердо стоящую на львиных ногах.

Даниил не обманул. Закат удался на славу — в урочный час он набросился на Каменный остров, торопливо вылизывая пустые дома красным языком. Пугливо вспыхивали и гасли длинные окна в многочисленных пентхаусах. Позже, как усталый, измученный жаждой зверь, закат потянулся к реке, готовый лакать, лакать холодную, заполненную сентябрем воду.

Я долго сидела на террасе, глядя на то, как умело Даниил справляется с приготовлением шашлыков на мангале. Мне не хотелось думать о том, кого или уже что освещают уходящие лучи в огромных, заставленных дорогой мебелью гостиных. Я точно знала только одно — напротив, через Невку, занял почти аналогичный пентхаус Леха. Возможно, мы сейчас смотрели друг друга. Еда в меня не лезла. Совершенно напрасно распорядитель вечера раскладывал передо мной аппетитно пахнущее специями мясо — я смотреть на него не могла. Все, что мне удалось в себя запихнуть — пару банок консервированных фруктов, да пачку сухарей.

— Так что тебе снилось? Ты кричала. Правда, правда, — добавил Даниил, натолкнувшись на мой недоверчивый взгляд. — Чего я и приперся сюда. Подумал, что случилось.

— Почему не разбудил? Я вдруг я бы умерла от остановки сердца? — буркнула я.

— Я и хотел. А потом передумал. Ты вдруг так застонала, так застонала, — он подмигнул мне, настраивая на легкость бытия. — Не поверишь, я камеру хотел притащить, но не успел.

— У тебя камера? И для чего она тебе? Ты что, ей пользуешься?

— Да. А что здесь такого? — Данька пожал плечами.

— Еще не знаю. И что ты снимаешь?

— Все вокруг. Дома, город, памятники. Диво-остров, аттракционы.

— Тебе что, аттракционов в жизни не хватает?

— Кто-то же должен отражать действительность.

— Действительность была раньше, — вздохнула я. — А теперь… Один сплошной арт-хаус.

— И пусть даже так. Все равно: кто-то же должен.

— Планируешь оставить будущим поколениям? — усмехнулась я.

— Хрен его знает, что тут можно планировать. Посмотреть мою видюху не хочешь? Пока все не рассыпалось к …ням.

— Не думаю, что это произойдет на наших глазах, — я покачала головой. — Я себе пару веков не отмерила.

— Я тоже. Но и подыхать завтра не собираюсь.

— Дань, — неожиданно вырвалось из меня, — если бы тебе сказали, что тебе надо умереть, чтобы все стало как раньше, ты бы умер?

Сказала и сама удивилась — как из меня могли вывалиться такие беспомощно-детские слова? Но затолкать их назад не представлялось возможным, поэтому все, что мне оставалось — глупо хмуриться, да греть в руках бокал с мартини. Вполне ожидаемо, Даниил не ответил. Его темные брови забрались на немыслимую высоту. Мне даже показалось, что морщинами пошел не только лоб, но и бритый до синевы череп.

— Ты, Влада, меня порой удивляешь, — начал он, но я прервала созревшую цепь критических замечаний в свой адрес.

— Так что ты там вчера за дискотеку устроил на Ваське, все забываю у тебя спросить?

— Так это… Днюху отмечал.

Я опешила.

— Свою?

— А чью же еще? Прадедушки Петра?

— И сколько тебе треснуло? А чего никого не позвал?

— Я позвал.

— В смысле? Там же никого не было.

— Я позвал. Тебя, — и он так серьезно посмотрел мне в глаза, что мне стало грустно.

Накаченный парень, сидящий напротив, так нагло демонстрирующий мне в майке свое тело, собирался усилить впечатление от сказанных слов. Я видела решимость в его глазах, указавших мне на губы, во вздохе, стремительно заваленном на взлете.

— Извини, — как можно язвительней хмыкнула я, — что-то я плохо уловила твой мысленный призыв, поэтому явилась без подарка.

— Ты сама — подарок. — Он никак не хотел сходить с выбранного пути. Более того, его байк стал набирать скорость — Даниил потянулся ко мне, добрался руками до дивана, на котором я сидела, поджав ноги.

— И медведя ты тоже пригласил? На днюху? — выпалила я, готовая к бегству.

— Нет, этот сам приперся. На тот случай, если ты не придешь.

— Чтоб ты не скучал? — с вызовом спросила я, отодвигаясь.

Данька хмыкнул. Подумал, вздохнул и занял прежнее место — в глубине кресла, придвинутого почти вплотную к дивану.

— А что делать? — глухо сказал он. — Хоть с медведем повеселились бы.

— Ты всегда с оружием ходишь? — уже с легким сердцем поинтересовалась я, одобряя его выбор. Мне вспомнились белые пальцы, сжимающие рукоять ружья.

— Мне удивительно другое! — Даниил снова так стремительно подался ко мне, что я вздрогнула. Правда, рук на сиденье класть не стал. — Почему ты до сих пор ходишь без оружия! Сколько раз я тебе предлагал: пойдем, подберем то, что тебе понравится! Пристреляемся.

— Вот. У вас, мальчишек, только одно на уме — пострелять!

— Ты упрямая. Я вижу только один выход из положения.

— Какой это еще? — насупилась я, смутно понимая, о чем опять пойдет речь.

— Тебе нужно завести телохранителя. Я вполне подойду на эту роль.

Я отвела глаза. Неужели ему трудно понять, что я не хочу говорить на эту тему!

— И вообще, каким хером ты потащилась одна? Где твоя свита?

— О да, — хмыкнула я, — Кирюха с Алиской помогли бы стопудово.

— Почему нет? Пока Мишка занимался бы ими, ты смогла бы убежать.

— Ай, — я махнула рукой, — ты что, правда боишься смерти?

— А ты будто бы нет! Не гони, Влада. Родные, близкие. Мамы, папы. Сестры, братья. На самом деле все мы боимся только одной смерти. Своей.

— Не знаю. Мама, Антошка… Как я стану жить, если не за кого станет цепляться…

— Ты хочешь сказать, что способна покончить с собой, если они умрут?

— Не говори так! — сорвалась я. — Я не хочу, чтобы ты так говорил!

— Ладно, успокойся. Еще налить?

Даниил мотнул головой. Проследив за его взглядом, я с удивлением поняла, что пью. Мой бокал незаметно опустел.

— Не буду, — задумчиво сказала я. — И это-то пить не хотела. Я вообще не пью. Ни раньше. Ни особенно теперь. Стоит выпить, как я вообще теряю всякое представление о том, где нахожусь.