Ирина Булгакова – Ловушка для диггера (страница 8)
«Во сколько дома будешь?»
Ого. Прыткий парнишка. Такое впечатление, что у них уже все было.
«Планирую к одиннадцати. Устроит?»
«Устроит. Смотри, проверю»,
И хоть бы смайлик добавил, чтобы звучало не так… по-семейному. Проверяющий нашелся. София отправила сухое «сонлайнемся» и отключилась.
Мужчина остается мужчиной. Хоть в реале, хоть в виртуале. Если ты проводишь с ним ночи в сети, он считает, что имеет на тебя право. Одиночество вдвоем действует на него расслабляющее. Еще бы! Вместо того, чтобы заниматься по ночам любовью, ты сидишь за компьютером и отвечаешь на его сообщения! Значит, твой выбор очевиден.
В общем, подружка со школьной скамьи – Маринка оказалась права: плохо слишком много думать, когда тебе двадцать четыре. У Софии просто не выдержали нервы. Она не смогла дождаться выходных, чтобы пожаловаться на свою жизнь.
Вчера вечером они с Маринкой встретились в кафе.
Янтарное пиво пенилось в высоком бокале. Стеклянные бока запотели и капли влаги бисером блестели на солнце.
Столик стоял у самого окна и Маринка время от времени щурилась, с любопытством разглядывая уличных прохожих.
София тоже повернула голову в сторону окна. Отвлечься не получилось: ее слишком занимали невеселые мысли.
Подруга долго молчала. София успела испугаться: уже ли настал тот час, когда Маринке нечего сказать в ответ на долгий плач в жилетку?
– Сегодня ты дура-блондинка, завтра умница-брюнетка. Выбирай свой стиль, – вдруг невпопад сказала Маринка. Она отвела взгляд от окна и посмотрела Софии в глаза.
– И что? – удивилась та. – К чему ты мне это говоришь?
– К тому, – горестно выдохнула подруга. – Все в твоих руках, зайчик.
– Сколько раз я тебя просила: не называй меня зайчиком!
– Все, все! Забыла. Была не права. Зайчика беру назад. Другое животное подойдет?
– Ко мне никакое животное не подойдет. Я тебе битый час жалуюсь! И все, что ты можешь сказать в ответ: все в твоих руках!
– Не сердись, Софочка. Все в твоих руках – это точно. И тебе самой выбирать – быть тебе блондинкой или брюнеткой. Продолжать накручивать себя или успокоиться, наконец. Тоже мне, Америку открыла – придурков мало в сети? Да их с каждым годом только больше становится. А почему? Потому что всеобщая компьютеризация идет рука об руку со всеобщей дибилизацией. Детки растут, а любимой игрушкой как был, так и остается комп. Это ты, бестолковая, по старой привычке книжки в сети читаешь и на умные сайты ходишь… Ну, мама тебя плохо воспитала, бог ей судья… А народ в сеть ходит тупо развлекаться. И будет развлекаться до последнего издыхания. И любому, кто будет мешать – голову отвернет и не почешется.
– Я все это понимаю, – София нахмурилась. – Что ты мне тут избитые истины объясняешь? Эта сволочь заходит в сеть каждый раз под новым ником и лезет ко мне в контакты. Вчера вообще, представь, прислал мне файл. Под видом своей фотки. А там оказалась моя. Правда, со всякими анатомическими подробностями, как будет мой труп выглядеть через месяц после смерти.
Марина неодобрительно качнула головой. Пряди светлых волос послушно упали на лоб – в строго отведенное для этого место. Прежде чем ответить, она подняла бокал, аккуратно отпила пиво, чтобы не оставлять на стекле след от блеска для губ.
– В таком случае, боюсь тебе даже советовать, – задумчиво сказала подруга.
– Знаю я твои советы!
– Ты погоди орать, – миролюбиво сказала Марина. Карие глаза с длинными ресницами зажглись неподдельным энтузиазмом. – Я же не говорю, что надолго, но попробуй посидеть без Интернета хотя бы… неделю.
София фыркнула. С досады взяла свой бокал и выпила практически до половины.
– Неделю, – отдышавшись, сказала она. – Ужас. Знаешь, да? Эту шутку по поводу Интернет-зависимости?
– Вот именно эту шутку я знаю, – усмехнулась подруга.
– Да ладно, тогда напомню, – махнула рукой София. – Как быстро определить, страдаешь ли ты Интернет-зависимостью.
– Ну, и как?
– Посчитай своих друзей. Если в виртуале их больше, чем в реале, я тебя поздравляю. Ты зависима.
– Простенький тестик, ничего не скажешь. С тем ажиотажем, которые некоторые устраивают в погоне за количеством друзей… Получается, что все мы зависимы… А поводу компьютерного террориста, тебе скажу: радуйся, подруга, что вас разделяют километры. Что он стучит по клавиатуре, а не в твою дверь.
София едва не поперхнулась пивом, которое успела поднести ко рту.
– Добрая ты.
– Это есть, – с готовностью согласилась Марина. – А все отчего? Оттого, что замуж нас никто не берет. Ни тебя, ни меня. Тебя этот твой… напомни мне, как называются чуваки, которых на поверхность даже Сетью не заманишь?
– Хватит о нем.
– Так мы о нем сегодня еще не вспоминали. Может, глупо, то, что тебе я тебе предложу, но все-таки подумай. Некоторые с парашютом прыгают, чтобы обстановку сменить, а ты возьми и под землю с ним сходи. Будут у вас общие интересы…
– Смешно, – София улыбнулась. – Я – и под землей, среди дерьма… Ладно, хватит о мужиках. Достали. Брошу вот все и уйду в сеть. Навсегда… Расскажи лучше, как ты вчера в Ночной Клуб сходила?
– Хорошо сходила. Можно даже сказать, что весело. Прикинь, с мужиком познакомилась. Ничего вроде бы, фигуристый такой. Брюнет. И волосы длинные, как я люблю. Только голубой оказался. Не знаешь, отчего голубые стали на женщин кидаться? Видно и им тоже мужиков нормальных не хватает.
– Подожди, подруга. С чего ты взяла, что он голубой? Он что, прямо тебе об этом сказал?
– Нет. Рассказал.
– Загадочная ты наша. Ничего не понимаю. По порядку давай. Он рассказал тебе, что голубой?
– Ему и говорить об этом не надо было. И так все ясно. Представь, рассказал мне про то, как в Испании был на корриде.
– И что?
– Слушай дальше. Говорит: выпустили на арену быка, а он от страха пятиться стал. Пришлось тореадору за ним по арене гоняться. Ну, тореадор упорный парень попался, загнал-таки бедное животное в угол и как положено нанес ему шпагой смертельный удар. Бык стал заваливаться набок… Вот теперь привожу тебе слова этого голубого дословно: «Бык стал издыхать, завалился на бок и в предсмертной агонии как врежет копытом тореадору по яйцам. Мы все так смеялись».
Марина замолчала и выразительно посмотрела на Софию.
– Ничего не понимаю. И с чего ты взяла, что он голубой?
– Ты никогда не замечала, как нормальные мужики реагирует вот на это самое – на удар между ног? Даже если это попадается в какой-нибудь комической нарезке?
– Нет, не замечала. А как они могут реагировать?
– А я вот специально, чтобы подтвердить свою теорию, сегодня в офисе эксперимент провела: рассказала эту историю сисадмину – он мужик что надо.
– И?
– Он сморщился и сказал «ой». И ему было не смешно… И еще… по поводу твоего террориста тебе скажу, – вдруг без всякого перехода сказала Марина. – Поменьше о нем думай. Плохо много думать, когда тебе двадцать четыре стукнуло…
Да, так Маринка вчера и сказала. Плохо много думать вообще, но что делать, если София никак не могла заставить себя работать с полной отдачей? Невеселые мысли не отпускали ее. Перед мысленным взором то и дело возникали красные строчки на черном фоне.
«Твоя кожа, о которой ты столько заботишься, почернеет и обтянет кости. А в трахее, через которую ты дышишь, будут ползать черви»…
Не собиралась читать! Только глянула на первую строку и удалила сообщение, но текст, независимо от желания, отпечатался в сознании. Как ни хотела оставаться в неведении, видно успела осознать то, что написал Зубастик – так она и называла его по первому ник-нейму, несмотря на то, что он менял имена как перчатки.
Еще хватило ума не открыть прикрепленный файл, хотя Зубастик послал его задолго до того, как она его разгадала. И мысль, остановившая ее от необдуманных действий прозвучала бы просто: там могла быть порнография. Пару раз открыв такие послания от новых собеседников, она зареклась так поступать в дальнейшем. А теперь даже страшно подумать, во что он мог превратить ее фото с помощью программы, позволяющей менять изображение!
Могла София, пользуясь советом Марины оставить в покое сайты знакомств и не добавлять новых контактов хотя бы неделю? Наверное, могла. Даже больше – могла плюнуть на все, взять в офисе отпуск и махнуть в Соединенные Штаты, точнее, в маленький городок Карлсберг, который располагался недалеко от славного города Сан-Диего. Туда, где почти четыре года жили ее родители. «Обрастали мясом», – как говорила мама.
Впрочем, родители – это сильно сказано. Настоящего отца София не знала. Мама от настойчивых просьб «расскажи о папе», открещивалась скупым «умер». Она оставалась неумолимой в этом кратком ответе настолько, что София перестала задавать вопросы.
Шесть лет назад мама привела в дом отчима – Николая Васильевича. Они расписались. О тех двух годах, проведенных под одной крышей, София предпочитала не вспоминать. Все попытки отчима завязать с ней хоть какие-нибудь отношения, натыкались на прочную стену непонимания. Вдвоем с мамой Софии было хорошо. А втроем плохо.
Когда родители засобирались в Америку, девушке было девятнадцать. Второй курс Универа, друзья-знакомые-тусовки. Короче, ехать она отказалась. Позже мама призналась, что так было лучше для нее, потому что равносильной замены обучению, в то время она предложить дочери не могла – они с отчимом едва сводили концы с концами.