Ирина Булгакова – Ловушка для диггера (страница 33)

София споткнулась и включила зажигалку, хотя в ближайшее время делать этого не собиралась.

Рокот становился все сильнее и сильнее. София с замиранием сердца ждала, что за ним последуют страшные события и тут звук оборвался, словно его и не было.

Девушка стояла, освещая пройденный путь – она решила, что ничего не может быть страшнее опасности, настигающей сзади. Держала включенную зажигалку, пока та не обожгла ей пальцы. До нее с опозданием дошло, что надо было бы обратить внимание и на пол, потому что вдруг она перестала различать грязь, лежащую под ногами.

Белесый туман змеился по дну туннеля, скрывая ее следы. Странно запахло. Резкий, чуть сладковатый запах.

София по памяти сделала еще несколько шагов и остановилась. Зажигалка по-прежнему была горячей. Девушка убрала ее в карман. Что толку держать ее в руках?

Стало еще холоднее. София обхватила себя за плечи, пытаясь хоть как-то согреться.

Послышался осторожный шорох и внезапно что-то обжигающе холодное забралось ей под штанину и резво побежало по ноге, забираясь выше.

София закричала так, как не кричала никогда. Ощущение было мерзким, кроме того, избавиться от той гадости, что ползла по ноге в темноте не представлялось возможным. Она закрутилась волчком. Трясла ногой, била себя по джинсам, пытаясь попасть по твари, что проворно ползла все выше. По всей видимости, ей это удалось. Под ее рукой что-то с хрустом раздавилось и ткань намокла.

Девушка встала на одну ногу, облокотившись на стену, чтобы вытрясти мерзкую тварь. Вернее, хотела облокотиться.

Такая надежная стена, вдруг качнулась под рукой, двинулась вперед.

София потеряла опору. Падая, она пыталась за что-нибудь ухватиться. У нее ничего не получилось. Все вокруг пришло в движение, и она не понимала, где пол, где потолок.

Срывая ногти, она кубарем покатилась по наклонной поверхности. Мокрой, скользкой. Туда, в темную, урчащую бездну.

4

Подземный мир молчал. Довольный, упокоенный. Ночью он получил то, что хотел. Тихо шумел ручей, перебираясь через заторы. Умиротворенно капала, срываясь с потолка, вода. Сыто отливали серебром ребра железных скоб, идущих по стенам туннеля.

Сажая коноплю, глупо думать, что она прорастет розами. Человеческой натуре свойственно ожидать опасности откуда угодно, только не снизу. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы догадаться: то, что регулярно питается отходами жизнедеятельности и в прямом и в переносном смысле, не может нести светлое начало. Однажды подземный мир подложит человечеству свинью. И весь мир света и прогресса захлебнется в том, что пренебрежительно называют…

Да разными словами называют. У Герца не было желания их повторять.

Выбираясь на поверхность, диггер ни разу не вспомнил о тех, кто остался под землей: о двух мертвецах и одном живом.

Герц вышел к тому самому колодцу, из которого они спустились, только с другой стороны. Поднимаясь по оставленной Санитаром веревке, он ни о чем не думал. Даже, пожалуй, отсоединяя карабин от скобы и вытаскивая веревку, он испытал глубокое чувство удовлетворения оттого, что план удался.

Те, кто сопровождал его, могли надеяться послать его в нокаут, вытянув на поверхность. Вторгаясь на чужую территорию – Герц менее всего относил ее к своей – нужно знать законы, по которым она существует. С одной лишь разницей: не последует суда и приговор окончательный. Само собой, обжалованью не подлежит.

Однако до финала еще далеко и успокаиваться рано.

Герц не стал выходить на поверхность в месте заброса. Во-первых, там его могли поджидать. Во-вторых, место находилось достаточно далеко от набережной.

Он сделал крюк под землей и когда подходил к лестнице, ведущей к люку, фонарь едва давал свет.

Над городом вставал рассвет. Хмурилось низкими тучами раннее утро. Оно ничем не отличалось от сумерек. Серо. Туманно. Влажный воздух, напитанный дождем, лип к разгоряченной коже.

В заброшенном сквере – клочке зелени в забитом уплотнительной застройкой районе было пустынно. Только у мусорного бака, на скамейке, спал мужчина. В рваных джинсах и стоптанных башмаках. Он не проснулся, когда Герц, аккуратно отодвинув в сторону тяжелую крышку люка выбрался на асфальт. Но даже если бы проснулся, вряд ли его удивил бы обычный мужчина, в джинсах, рубашке, в темных кроссовках и трикотажной шапочке, пусть и со свежим подтеком под глазом, наливающимся краснотой. Свой костюм Герц оставил под землей, за грудой сваленных в кучу строительных отходов. Спрятал, хотя сомневался в том, что когда-нибудь им воспользуется.

Единственное, что смущало диггера в этот предрассветный час – отсутствие холодного оружия. Ехать в шесть утра домой, будить соседку, чтобы получить запасной ключ от двери – хуже не придумаешь. К тому же, он потеряет время. То самое время, которое пока работает на него. Элемент неожиданности, эта такая скоропортящаяся вещь, от которой через два часа останется одно воспоминание.

В последний час Герц задавался вопросами, на которые худо-бедно нашел ответы.

Кто такой Евгений Аркадьевич? Некто, промышляющий тем, что скупал у сталкеров все, что те выносили на поверхность. И, кроме того, не брезгующий уголовщиной. Убийство? Неизвестно. В конце концов, спрятать труп в укромном месте – не та проблема.

Оставалось, конечно, сомнение в душе, что не все так просто и Евгений Аркадьевич часть серьезной группы, на чьи плечи как раз и возложены непростые обязанности по уничтожению улик. Но что-то подсказывало Герцу, что никто за ним не стоит. Евгений Аркадьевич сам себе голова. А вот больная ли? Это вопрос.

Итак. Некто, сплотивший возле себя небольшую банду из преданных людей. Почему небольшую? Да потому что за эти два дня, кругом маячили одни и те же лица. Конспирация? К чему такие сложности, если путь Герца предопределен и ведет к могиле. Вернее, в знакомое до боли подземелье.

Во всех рассуждениях существовало одно слабое звено. Откуда у Евгения Аркадьевича такая убежденность в том, что монета, вокруг которой разгорелись настоящие страсти, не одна? Стоило пораскинуть мозгами, как вывод напрашивался и вовсе фантастический. Евгений Аркадьевич откуда-то знал о сокровищах, спрятанных под землей. Мог ли он, имея такие сведения, сплотить группу единомышленников – максимум человек пять-шесть, включая сюда и стукача, и заразить всех идеей поиска мифических сокровищ? Герц, как человек в здравом уме уверенно ответил бы «нет». Но крючки бывают разными. Иногда тот, кто задает вопрос, менее всего нуждается в твоем ответе.

И, наконец, София. Любовь-морковь, дело девятнадцатое. Плюнуть на все и уехать в Италию, а точнее, в маленький городок Алессандрия, к брату. Тот давно звал – не в гости, разумеется, а на постоянное место жительства. Бизнес развивался и брат остро нуждался в человеке, на которого можно опереться. Герц отказывался – он не представлял себе жизни без забросов под землю, а какое диггерство в Италии? Даже произносить смешно.

Что сделает с Софией Евгений Аркадьевич, когда не дождется своих людей? Ненужный свидетель, с которым поступают легко и просто. Особенно, когда в нескольких метрах под землей такой простор для сокрытия любых преступлений.

Пусть виноват нелепый случай, и Герц до сих пор не мог себе объяснить, как злополучная монета попала в его карман, сути это не меняло. София должна жить. И Герц постарается сделать все, что в его силах.

– Слышь, друг, проснись, – Герц тряхнул бомжа за плечо. Как следует тряхнул. От того за версту несло перегаром и имелись все основания полагать, что для него любая встряска, что слону дробина. Однако после пятого толчка тот неожиданно открыл один глаз.

– Чё? – выдохнул он.

Герц, привычный к запахам всякого рода, затаил дыхание.

– Заработать хочешь?

– Мокруху не беру, – весомо сказал мужчина.

– Другое. Это видишь? – Герц вынул из кармана рубахи деньги. Пять сотенных. Половина из того, что у него было. Санитар, когда его обыскивал, вынул из карманов все, включая ключи от квартиры. А вот деньги оставил.

– Я вижу, – опухшее лицо, заросшее щетиной, дрогнуло.

– Нужен нож. Хороший. Есть?

– Я не держу. Холодное оружие.

– Извини тогда, друг, – Герц медленно убрал купюры в карман.

– Погодь, – бомж дернулся и рывком сел на скамейку. – Я достану. У Моржа.

– Время, друг. Мне срочно надо.

– Срочно и будет. Минут десять тебя устроит?

– Десять – устроит. Больше – нет.

– Понял. Жди, – мужчина встал и пошел. Потом оглянулся и бросил через плечо, – сумку мою посторожи.

Усмехнувшись, Герц кивнул.

Бомж объявился раньше, минут через пять. Герц не успел соскучиться.

– Принес, – предупреждая вопрос, сказал мужчина и упал на скамейку рядом с диггером. – Подойдет?

Когда Герц посмотрел, что принес ему человек без определенного места жительства, то полез за деньгами. В самопальных ножнах, сделанных из обрывков кожи, лежал кусок остро заточенного стального полотна сантиметров десять. Косой срез под углом переходил в ручку, плотно обмотанную изоляционной черной лентой.

Накрапывал дождь. Город еще спал. Одинокие прохожие не обращали внимания на любителя утренних прогулок, бегущего по набережной. Дул ветер. Пахло свежестью. Герц трусил по мостовой, ощущая прилив сил, как после чашки кофе. Как будто не было бессонной ночи, долгого и опасного заброса.