Ирина Булгакова – Ловушка для диггера (страница 21)

– А как же, – подмигнул крепыш. – Еще как бережет. Позвать?

– Сам справлюсь.

Герц повернулся и пошел обратно. Затевать драку он не собирался. Это было равнозначно его признанию в том, что игра идет по-крупному. А так – чепуха, припугнули диггера и он сдался. Чего волноваться из-за монеты? Пусть и золотой.

Он поднимался по лестнице и ждал, когда крепыш бросит ему вслед что-нибудь ехидное. Человек, который считает, что последнее слово должно оставаться за ним – такое качество многое говорит о его характере. Во-первых, он не любит проигрывать. Во-вторых, в определенных обстоятельствах он легко выходит из себя. В-третьих, легко поддается на провокацию…

В-четвертых, Герц так мысленно и не озвучил. Он поднялся на третий этаж, так ничего и не услышав.

Плохой признак. Неприятно иметь дело с профессионалами, которые до него уже имели дело с такими вот несговорчивыми парнями, как он.

Войдя в квартиру, он первым делом набрал номер телефона Софии. Неважно, что на часах четыре часа ночи. Если ты затеял сжечь за собой мосты, время как раз и не имело значения.

7

Кто бы мог подумать, что скрытая от посторонних глаз, за этой стеной долгие годы пряталась тайна?

Даже сейчас Хельмут испытывал волнение, несмотря на то, что он давно смирился с тем, что стал обладателем загадки, разгадка которой потребовала от него такого напряжения физических и духовных сил, что ни на что другое просто не оставалось времени.

Тогда, три года назад, он всерьез рассматривал вопрос: а не продать ли ему бабушкино наследство и не купить ли домик в пригороде? Центр города не слишком радовал его. Плохая экология, постоянные ветры с Невы, толпа народа – не протолкнуться, особенно в летний период. Ему хотелось спокойствия и хорошего воздуха. Еще один довод в пользу покупки дома – сам себе хозяин, что может быть лучше?

В то время Хельмут собирался жениться, и Полина, шикарная женщина, бизнесвумен, поддержала его в желании переехать за город.

Они с Полиной встречались три года. Была она женщиной сильной и Хельмут, испытывая к ней чувства, предпочитал с ней не спорить. Во всем, что касалось жизненной связки отдых-любовь. На работу накладывалось табу – от таких дебрей любимая женщина старалась держаться подальше. Скорее всего, ей хватало ума не закручивать гайки. Она понимала, что излишняя диктатура чревата серьезными решениями, на которые она повлиять не могла.

Полина свое мнение не навязывала, умело создавая иллюзию того, что все решения Хельмут принимал самостоятельно. Касалось ли это совместного времяпровождения, покупки машины или выбора подарков на праздники. Что касалось последних, то ко дню рождения Полины, например, Хельмут обязательно знал, что хочет от него получить любимая женщина. Поэтому, если он преподносил ей путевки на Канарские острова, само собой разумелось, что поедут они туда вместе. И значит, поездку к друзьям в Карелию, которую он наметил давно, придется отменить.

В том, что окончательный вердикт по любым вопросам выносила Полина, была своя прелесть – не надо брать на себя ответственность за принятые решения. В конечном итоге, отпугнула Хельмута не особенность Полины во всех положениях так или иначе быть сверху. Просто в один прекрасный день он сделал для себя неожиданный вывод: с чего бы разговор с Полиной не начинался, он всегда сводился к деньгам. Неважно, касался ли он погоды или здоровья.

Раз отметив этот нюанс, Хельмут провел эксперимент. Каково же было его удивление, когда первая догадка подтвердилась. Вначале постоянство Полины вызывало удивление, потом раздражение. Раз приняв решение, Хельмут не сделал ни единой попытки объяснить взрослой, тридцатилетней женщине, отчего вдруг их отношения изменились.

Однажды Хельмут перестал ей звонить и уехал-таки к друзьям в Карелию на месяц.

Полина пришла к нему домой без приглашения только один раз. Она привыкла расставлять точки над «и» и поэтому не могла оставить у себя за спиной нечто, на чем не висел бы ярлык «отношения прекращены за согласием сторон».

Полина вошла к нему в квартиру, тогда еще, до ремонта, с выцветшими обоями, старым камином с потрескавшимися изразцами, но все равно – с высокими потолками и великолепным видом на Неву.

Догорал закат. Полина была в черном платье с обнаженными плечами. На шее отливала перламутром нитка жемчуга – его, кстати, подарок.

– Чем я тебе не угодила, Женя, нам было хорошо вдвоем, – утвердительно сказала она.

– Было, – подтвердил он. – Все прошло. Так бывает.

– Я была тебе хорошей любовницей. Ты не можешь сказать, что это не так.

– Это так.

– Чего нет во мне? Чего тебе не хватало?

– Дело, быть может, не в тебе, – уклончиво ответил он. – Я не тот мужчина, который тебе нужен.

– Тот. Ты мне нужен.

– Хорошо. Ты хочешь откровенности, их есть у меня, как говорят одесситы…

– Оставим шутки, Женя. Ответь мне на вопрос.

– Ты не та женщина, которая мне нужна. Так тебе больше нравится?

– По крайней мере честно. Ты никогда не говорил мне, что тебя во мне не устраивает. Я согласна рассмотреть все варианты…

– Не стоит, Полина. Я не люблю тебя – ты сама хотела правды.

– И что? – криво усмехнулась она. – Миллионы людей живут без любви, и что? Хорошая жена – это не всегда любовь. Это любовница, если хочешь. Я была бы тебе хорошей женой. И потом, что касается денег – да, я умею их тратить, но я умею и экономить. Деньги, это…

Его нервный смешок вызвал удивление в красиво накрашенных глазах. Хельмуту было все равно. Его вполне удовлетворило то, Полина обошлась без скандала, с честью выдержала удар по самолюбию и часом позже ушла, не хлопнув дверью.

После ее ухода из его жизни, вдруг оказалось, что у него достаточно денег для того, чтобы затеять грандиозный ремонт. И убрать, наконец, камин, раздражавший своей помпезностью. Кто-то, может, и умильно улыбался при его виде, а Хельмут предпочел бы маленький камин в английском стиле, вместо занимающего полкомнаты мраморного монстра.

В тот день Хельмут заглянул к себе в квартиру, чтобы дать указания рабочим, делающим ремонт. Без всякого сожаления он наблюдал за тем, как они трудились, разрушая святыню прошлого. А поскольку существуют три вещи, притягивающие внимание: горящий огонь, текущая вода и работающие люди, этим Хельмут и занимался – смотрел на тех, кто работал, невзирая на то, что в воздухе облаком стояла белая взвесь.

Он собрался уходить, когда один из рабочих вдруг удивленно спросил:

– Это что за хрень?

Хельмут обернулся на возглас. В первую минуту он решил, что на светлой стене кто-то нарисовал черной краской пятно. Когда же он подошел ближе, выяснилось, что это дыра.

Пыль осела. В образовавшейся в стене дыре, в небольшом углублении стояла внушительных размеров шкатулка. Даже скорее, небольшой металлический ящик. К нему со всех сторон потянулись руки, но мгновенно оказавшийся рядом Хельмут твердо сказал:

– Я достану сам.

Ему уступили. Как хозяину квартиры. И не отрывали глаз от ящика, пока Хельмут осторожно извлекал его на свет.

Опять же на правах хозяина, Хельмут донес шкатулку до окна и поставил на подоконник. Рядом с ним, переговариваясь от возбуждения, стояли двое рабочих. Хельмута волновал лишь один – Василий Петрович. Несмотря на профессиональные качества, за которые его и ценили, мужик на редкость рисковый.

Вот почему Хельмут замешкался, соображая, как бы заглянуть в ящик, не ожидая удара по голове. Вряд ли при блеске золота, например, Василий Петрович надумает вступать в переговоры – бесполезно будет объяснять, кто в доме хозяин. Более того, и уйти с ящиком Хельмуту не дадут. Когда на кону стоят не просто деньги, а большие деньги, в расчет берутся другие чувства.

Все эти мысли промелькнули в его голове, пока он лихорадочно соображал как поступить дальше.

– Ломиком давай, я подцеплю. – У Василия Петровича слова не расходились с делом: в руках тотчас возник ломик.

Шкатулка видимых замков не имела. Хельмут попытался открыть ее, но у него ничего не получилось. Он медленно провел рукой под крышкой. Слева он обнаружил что-то вроде прямоугольной коробочки.

– Не открывается. Василий Петрович, сходи, посмотри, может там в дыре и ключ какой-нибудь есть, – не попросил, а приказал Хельмут.

Он надеялся на то, что подсознательно сработает его авторитет хозяина и не ошибся. Рабочие, во главе с Василием Петровичем послушно отошли к стене

В то же мгновенье, Хельмут нажал на коробочку. К его облегчению, крышка отскочила. Вполне возможно, окажись там золото и бриллианты, ему дорого бы обошлась эта находка.

Открывая шкатулку, боковым зрением, Хельмут отметил молоток, лежащий на полу в нескольких шагах от него. Успеет ли, вот вопрос?

В ящике лежала бумага. Точнее, старые письма.

Хельмут в тот момент не взялся бы определить, какое из двух чувств главенствовало: разочарование оттого, что не обнаружились в шкатулке сокровища, или облегчение оттого, что удалось избежать смертельной опасности.

Они уже стояли рядом, пожирая глазами внутренности открытой шкатулки.

– Хрень какая-то, – разочарованно протянул Василий Петрович. – Ты получше посмотри, хозяин, может там еще что-то есть.

Кроме писем с рыжими от времени чернилами, в шкатулке ничего не оказалось.

Хельмут не удержался, взял в руки письмо. Оно превосходно сохранилось. Только чернила стали светло-коричневыми, однако текст читался. С трудом вспоминая, как раньше писались те или иные буквы, Хельмут пробежался по нему глазами.