Ирина Бугрышева – Я трогаю войну руками (страница 9)
Я подхожу к Володе и молчу, смотря ему в глаза. А он смотрит в ответ. Мы всё знаем друг про друга. Я здесь, потому что он был там. Ему вряд ли тридцать, скорее, меньше. И сейчас ему нужен обезбол. Вот прямо сейчас. Я держу руки у Володи на груди, в районе солнечного сплетения. От рук идёт тепло, как и из сердца. И мы снова смотрим друг на друга и молчим. А что тут скажешь?
Володя лежит у окна и смотрит, как люди ныряют в метро, а выныривают по ту сторону тоннелей в тепло, в любовь, в свои дома. У него есть свет в конце тоннеля. Однажды он тоже нырнёт – и вынырнет дома. Года через полтора.
– Когда ранило?
– Четвертого декабря.
– Где?
– Там, под Кременной. Недалеко от Красного Лимана.
– От окна дует?
– Сейчас почти нет. Вот в морозы да, дуло. Но я, видишь, от подоконника подушками забаррикадировался. И шапочка у меня есть. В шапке сплю, чтоб голова не мёрзла.
Володя натягивает шапку и улыбается, а я нет. Шапка – единственная одежда на Володе. Остальное – гипс и места ранений. Бедро той ноги, что ампутирована, в аппарате Илизарова.
– Здесь уйма ран было и ранок, тут аккуратней, Ир.
У второй ноги в аппарате Илизарова голень. Можно работать с коленом и бедром. Рука перевязана так, что видны четыре пальца. Перебинтованные, торчат в разные стороны. Мелкие осколки извлекали.
– Какой палец оторвало? – спрашиваю. – Мизинец?
– Безымянный.
– Жениться не сможешь теперь? – улыбаюсь я.
– Почему? – оживает Володя. – Это я могу! Смотри, это ж левая рука. А кольцо надо таскать на правой. Потому я жениться могу! Вылечусь – и женюсь. Но это… Надо раз и навсегда. Я ж развестись не смогу. Там же, когда разведёшься, надо носить на левой кольцо, да? А у меня безымянного пальца нет!
Жениться и чтоб навсегда – отличный план.
– Освоюсь, время пройдёт, и машину смогу водить, думаю. Правая нога у меня целая. Ну, почти. Я до СВО водителем был.
– Откуда сам?
– Из Воронежа.
– Дома родители?
– Папа.
Володя молчит. Улыбается, когда я трогаю колено. Морщится, когда кладу руки на живот. Ноги в спазме, живот в напряжении. Не дотронуться.
И снова улыбается, когда я трогаю колено.
– Пятку я не чувствую совсем. Эту, которая есть. Ту, которой нет, я чувствую. Фантомные боли. Дёргает её. А когда вот так держите руки на колене, мне легче.
Я держу руки на колене. Дыши, Володя, дыши.
– Ты кто был там?
– Старший стрелок.
Я прощупываю спазм под ключицей, Володя одобрительно кивает.
– Да, оно.
В ключицу упирался приклад, наверное. Очень похоже.
– Как твои ребята там?
– Никого не осталось от роты. Сто человек было – а теперь кто триста, по госпиталям валяется. Кто двести.
За окном шумит улица. Люди бегут с работы домой…
Приходит медсестра. Колет моему подопечному промедол. Он расслабляется. Мы ловим взгляд друг друга. И нет таких слов, чтоб сказать обо всём этом. Да что сказать? Я просто держу руки у Володи на груди. Раскачиваю грудную клетку, думаю о том, что от окна дует. Что Володя победит это всё. И что летом он будет ходить на костылях. А ещё раньше – ездить в коляске. Что вылетевшие во время ранения зубы вставят. Что всё заживёт.
– Раньше, когда спал, снились бои. Забывался – и дёргался сквозь сон, когда надо было стрелять. А сейчас не сплю ночами. Только если под утро забудусь от усталости.
Всё заживёт. Как шрам от гастростомы зажил. Раньше кормили через желудок. Как шрам от ИВЛ – едва виден теперь. Всё заживёт, Володь.
К нам подходит Юля.
– Как ты, Володька, сегодня? Получше? Так капризничал в прошлый раз. Есть не хотел. Ругался. У нас, девочек, чаще такое бывает. Но и у вас, мужчин, бывает. Как ты?
Он кивает нам обеим. Промедол начинает действовать и отпускает.
Мы победим. Вместе.
– Вчера беспилотники прилетели в Воронеж, – говорит Володя.
«Сегодня два беспилотника перехватили над Питером», – думаю я. Но молчу и молюсь про себя о том, чтобы победа была близка.
Мне пора идти.
– Мужики. Обещаю. С вами – в следующий раз, – говорю я парням – тем, кто смотрит на меня со всех коек.
По палате прошёлся вздох разочарования.
– Обещаю, мужики. Правда.
Я выхожу, а за спиной остаются воины моей России. И их ангелы-хранители. Святые, что помогают выжить
Выходя из госпиталя, привычно киваю памятнику Турнеру: «До встречи!» – и ныряю в метро. Вспоминаю, что на втором этаже, за синими жалюзи, забаррикадировавшийся подушками Володя. Верит в свет в конце тоннеля. Там Андрей. Там те, кто ждёт меня в следующий раз.
Увидимся в пятницу.
Лёша-мумия, Олег-бурят и другие
– У меня всё было, понимаете? Семья, дом, машины, квартиры. Дети маленькие, погодки. Живи и радуйся. Но смыслов не было. Радости не было никакой. Я водил детей в детский сад, а воспитательницы со мной флиртовали. все три года! Думали, что я отец-одиночка. Деньги были. Да всё было. Я в том возрасте, когда уже получаешь удовольствие от простых настоящих вещей. От семьи. Но пока я растил детей, жена строила карьеру. Я сам её устроил в крутую компанию, и её закрутило, понесло. Ей уже семья была не нужна. Только карьера.
Мы решили расстаться. Всё поделили, чтоб не было обидно. Я думал, жена детей мне оставит. Куда они ей? Она с ними никогда не занималась. Но она забрала. И вот я остался один.
Хожу по огромному коттеджу со своей огромной дырой внутри. Попиваю коньяк. Дыра не уменьшается. А я понимаю, что так неправильно. Ну и пошёл на СВО.
Я вам сейчас фото покажу, каким я пошёл. Под сто кило. Я ж спортсмен. Железом занимался. А за десять месяцев там – минус двенадцать кэгэ. Мышц сейчас совсем нет. Всё понятно. Стресс. Питание нерегулярное. И ещё пятьдесят кило на себе каждый день переносишь. Двадцать килограммов броник, двадцать пять рюкзак, ну и пять кило набегает по мелочи. Гранаты, то-се… И каждый день марш-бросок на шесть километров – ещё не так отощаешь.
Дети у меня, конечно, отличные. Вот за что я благодарен бывшей жене, так это за них. Я три недели в госпитале лежу. 10 января ранило. На вертушке доставили в Севастополь. А оттуда уже в Питер. Бывшая жена знает, что я в Питере, но только вчера написала: «Артур, хочу детей привезти к тебе». Очнулась. Но слава богу, что очнулась.
…Так я о чём? Всё у меня было. А смыслов не было. А сейчас смыслы появились. Познакомился с девушкой. И она – мой человек, понимаете? Я по телефону ни с кем никогда дольше десяти минут не говорил. О чём говорить? А с ней вчера снова четыре часа пролетело – глазом не успел моргнуть. И только замечаешь, что час прошёл, когда оператор прерывает звонок спустя час. А потом р-р-раз! – и снова. И опять. На часы смотришь – неужели четыре часа прошло? И себе не веришь. Вот что она за человек.
Тут дело в том, что я честный очень. Разлюбили друг друга – разводимся. Зачем продолжать, пыжиться, давать обещания? Понятно же: разбитую чашку не склеишь. Только поэтому у меня это будет третий брак, а не потому, что я многолюб. Визбора же знаете, да? Помните его биографию? Женился в начале года. В конце года развёлся. В начале года женился. И так несколько раз. Потому что чувствовал, что так правильно. Ни себя не обманывал, ни женщину. Так вышло, что у меня оттуда было две командировки в Питер. Я как приехал в первый раз, так и понял – ну, всё. Попал. Она высоченная. Кра-си-ву-ща-я! Настоящая. «Носи каблуки», – говорю. А она: «Зачем? Я ж буду выше тебя!» – «Отлично, – говорю. – Удобно очень на попу руку класть. Это мужики с комплексами переживают, если девушка выше. Мне переживать нечего!»
Больно вы делаете, конечно. Но не вопрос. Я ощущаю, что это напряжение у меня от бронежилета. Делайте. Я, когда восстановлю руку, снова верну себе свой вес. Мышцы. А пока посмотрим, что получится у врачей. Я, видите, гранату откинул от себя рукой. Иначе меня бы всего разворотило. А так – просто кисть в решето. Два пальца оторвало, ещё один под вопросом. Врач сказал: если что, удалит его. Я спокоен. И не упираюсь в эти пальцы. Как будет, так и хорошо. Руку пришили к животу, спиртом залили, так что я весь пропитан насквозь.
У меня теперь есть женщина, которая в меня верит. Посмотрели мы с ней на сайтах кольца обручальные, она говорит: «Ничего не нравится».
Ну, не нравится – так не нравится. Я говорю: «Давай нарисуем дизайн, отнесём ювелиру, он всё сделает, золото у нас есть». Она сегодня всё отнесла, двадцать тысяч работа стоит, скоро можно будет получать.
На ужин у меня и ребят сегодня макароны с морепродуктами и жареная курица. Девушка моя принесла на всех. Мы в холодильник положили до ужина, сейчас разогреем в микроволновке. Как-то всё правильно идёт. Вот только рука заживёт, и с остальным разберёмся.
Артур выдохнул. Высокий. С седой щетиной. Худой после фронта и ранения. Лет пятидесяти, может. Может, пятидесяти трех. Выйдет из госпиталя. Выпьет протеина после тренировки. Загорит. Не в солярии – на яхте в Финском заливе.
Типаж – Андрон Кончаловский в момент, когда встретился с Юлией Высоцкой.
Вот он вылечится и будет жить свою счастливую, красивую жизнь.