Ирина Богданова – Мечта длиною в лето (страница 9)

На крыльце становилось сыро от ночной росы, а покусанная комарами кожа немилосердно зудела и чесалась. И всё равно в деревне хорошо! Николай Петрович задержал взгляд на красавице луне, плавающей среди облаков, и так же тихо, как вышел на крыльцо, прокрался в спальню.

Интересно, какая история привела Федю в это Подболотье? У мальчишек свои тайны, но если взрослые относятся к детям с уважением, то скоро они становятся друзьями. А Николай Петрович очень хотел, чтоб внук ему доверял.

Проснувшись ближе к полудню и наскоро ополоснув лицо под пластмассовым красным рукомойником во дворе, Федька обнаружил странное свойство деревни: она существовала сама по себе, вне времени и пространства.

Огромный дымный город, в котором была его квартира, школа, одноклассники, Юлька и противный Ванька Павлищев, лежал где-то далеко, в другом мире, отдельном от росистого куста бузины под окном и заколоченного дома за соседским забором. А остановившееся на старых ходиках время абсолютно не имело значения. Какая разница – десять утра на дворе или одиннадцать. Главное, что взошло солнце, начался новый день, потом будет вечер, а за ним наступит ночь, наполненная снами и шорохами.

Сразу по приезде Федька пробежался по деревенским улицам, с особым трепетом вглядываясь в заколоченные окна домов, ещё носящих на себе следы хозяйских рук. Рухнувший домик у реки был затейливо украшен над дверью деревянным кружевом. А срубленная на века тёмная изба на пригорке стояла крепко, уверенно, словно говоря: «Я здесь главная! Моему плотнику цены нет!»

Жилые дома легко угадывались по распахнутым окнам и половичкам на заборах. Их было всего шесть. И среди погибающей деревни они вызывали уважение своей стойкостью и упрямством.

Дед во дворе сколачивал скамейку, баба Лена полола огород, а предоставленный сам себе Федька, достав из рюкзака помятый листок бумаги в клеточку, решил набросать план поисков рукописи.

Наверное, стоит перечислить старушек. Наморщив лоб от усердия, Федька припомнил вчерашний разговор во время ужина, когда баба Лена по пальцам пересчитала деду всех здешних невест пенсионного возраста.

Федя начал с бабы Лены, она пошла первым пунктом.

Далее следовали имена остальных обитательниц Подболотья, приправленные меткими характеристиками хозяйки:

2. Валентина. Ну, про неё всё ясно.

3. Бирючиха Галина. Бирючиха потому, что смотрит исподлобья, как бирюк, и к другим бабам чай пить не ходит, по словам бабы Лены.

4 и 5. Сёстры-кандидатши в одинаковых домашних тапочках. Кандидатши потому, что они кандидаты каких-то ненужных наук.

6. Катька-почтальонша с костылями. Сынок с дочкой у ней в Канаду подались счастья искать, квартиру продали, а Катьку в деревню спровадили. Живи, мол, мама в своё удовольствие в родительском доме.

Последний, седьмой пункт был самым загадочным, потому что туда надо было бы вписать зазаборную даму, о которой никто ничего не знал и которую видели один раз мельком, да и то укутанную с ног до головы.

Немного подумав, Федька решил не мудрить и записал просто: «Таинственная незнакомка».

Подражая деду, он побарабанил по столу пальцами, рассуждая вслух, – так ему казалось весомее:

– Теоретически рукопись с крюками может храниться у любой из старух. Да ещё надо учесть, что письмо отправилось не по адресу два года назад, а значит, надо, не возбуждая подозрений, расспросить, не жила ли здесь ещё какая-нибудь бабулька… Кроме того, установив хозяйку рукописи, надо втереться к ней в доверие, чтобы она показала таинственные крюки и дала срисовать. А уж дальше дело не станет. Расшифровка с нынешними средствами информации – сущая ерунда. Посидел часок-другой перед компьютером, и – опа! – план сокровища готов.

Припомнив детективные книжки про Шерлока Холмса, Федька сделал попытку рассуждать логически, пересматривая свой список снизу доверху и наоборот. Но мысли из головы улетучились, и, кроме всего прочего, он не разведал, где здесь речка. Оставив на потом глубокие думы, Федька решил для начала просто познакомиться с каждой из бабушек, чтобы понять, какая из них хранит тайну рукописи.

Но, само собой, самое важное сейчас – найти реку и выкупаться, потому что солнце начинало приклеивать к спине футболку и прожаривать волосы на макушке.

– Дед, пойдём на реку, баба Лена сказала, что здесь недалеко, – попросил Федька.

Взглянув в просящие глаза внука, Николай Иванович решительно забил последний гвоздь в спинку когда-то голубой скамейки и сообщил хозяйке:

– Елена Ивановна, мы идём купаться.

– В час добрый, – донёсся до них ответный отклик, – купайтесь, но на омутá не ходите, они у нас бездонные.

Зря баба Лена упомянула про бездонный омут, потому что Фёдор немедленно решил, что если где и купаться, то только там. Что она, старуха, понимает? Наверняка и плавать толком не умеет, а он в пятом классе целую зиму в бассейн ходил. И тренер Вера Михайловна его хвалила. Так и говорила: «Кроль Румянцеву отлично удаётся!»

Он одним прыжком поравнялся с дедом, доставая ему почти до плеча, и стал канючить:

– Дед, пойдём на омут, хоть одним глазком посмотрим, что там за бездонное дно.

К Федькиному удивлению, дед сразу же согласился:

– Пойдём посмотрим, только по пути на деревню полюбуемся, а то я как встал, сразу по хозяйству помогать принялся. Надо же начинать исследовать новое место жительства.

Николай Петрович кинул косой взгляд на внука, подметив, как на миг его лицо хитренько сморщилось, а глазёнки с повышенным вниманием застреляли по сторонам.

На природе внук словно преобразился, а предвкушение купания привело его в такое бодрое настроение, что он даже запел. Легко, звонко, без усилий выводя верхние ноты.

«Сколько раз говорил Татьяне, чтоб отвела Федьку в музыкальную школу», – с раздражением подумал Николай Петрович, давая себе зарок, что по осени непременно покажет внука специалисту или, в крайнем случае, будет оплачивать ему уроки музыки.

– Смотри, дед, вот дом Валентины!

Прервав песню, Федька указал на приземистый домик с покатой крышей, на крыльце которого стояла грузная женщина в ситцевом халатике. Оттуда послышалось:

– Здорóво, дачники! – Описав полукруг, рука старухи приветственно поднялась вверх. – Сегодня опять жара будет. Ох не к добру.

Почти сразу за домом Валентины промятая в траве тропинка уткнулась в овражек, а потом побежала вниз, к реке, тёмной змеёй мелькающей в высокой прибрежной осоке.

«Осока – от слова “сечь”. Надо было надевать не шорты, а джинсы», – подумал Федька, когда на его ногах зарозовели длинные царапины, горящие, как от крапивы.

Он заметил, что дед как ни в чём не бывало идёт впереди, словно крейсерский корабль, рассекая кроссовками зелёное травяное море.

У берега твёрдая почва под ногами поменялась на зыбкую, и идти стало неприятно, будто ступаешь по застывшему холодцу.

– Заболачивается река, – сказал дед.

Из прибрежных зарослей ему вдруг ответил тоненький, но уверенный голос:

– Раньше мужики пожню подчистую скашивали, вот и была река чистой и широкой. А нынче всё кругом пропадает. Умирает река вместе с нами.

Дед с удивлением поднял брови.

Говорившей оказалась бабуля в тапочках, которую баба Лена назвала кандидатшей. Короткая аккуратная чёлочка, седые волосы, заплетённые в две жидкие косицы и круглые глаза, смотрящие с выражением отличницы, делали её похожей на девочку-школьницу, только старенькую.

Увидев, что её заметили, бабуля не торопясь отжала бельё, которое полоскала длинным деревянным крючком, и с достоинством встала, одёргивая короткую футболку на тонкие треники:

– Разрешите представиться: Вера Степановна Кулик. Кандидат философских наук.

Ветки ивняка раздвинулись в стороны, и из середины куста вынырнула голова ещё одной старушки, как лавровым венком, обрамлённая изумрудной листвой.

– Надежда Степановна Кулик, тоже кандидат наук. Только Вера Степановна защищала диссертацию по марксизму-ленинизму, а я по научному атеизму.

Тонкая нотка вызова в голосе давала понять, что Вера Степановна ждёт реакции на последние слова, но дед, подтолкнув вперёд Федю, лишь улыбнулся:

– Очень приятно познакомиться. Николай Петрович Румянцев. Инженер. Мой внук Фёдор, шестиклассник.

– Шестиклассник – это великолепно! Школьные годы чудесные! – воскликнула Вера Степановна, задорно тряхнув косицами и подняв руку в пионерском салюте. – Пионерия, друзья, совет отряда, сбор металлолома для помощи борцам за свободу Африки! Что может быть интереснее?!

Под таким углом Федька на сбор металлолома не смотрел, а что в Африке со свободой, представлял смутно. Вспомнив про школу и обидную кличку Хомяк, Федька вдруг понял, что его это совсем не занимает, как не занимает то, что происходит сейчас, например, в Новой Зеландии или на планете Юпитер.

Переводя взгляд со старушки на старушку, он понял, что купание в омуте придётся перенести на ночь, так как настало время осуществлять план по внедрению.

Соорудив на лице умильное выражение, какое любила делать отличница Нинка Орлова, Федька одёрнул футболку и сладким голосом спросил:

– Вера Степановна, Надежда Степановна, позвольте, я вам помогу донести до дому корзинку с бельём.

Успев заметить, как округлились от изумления глаза деда, Федька усёк, что его дипломатический манёвр имел успех у бабушек.