Ирина Биктимирова – От себя не убежишь (страница 7)
– Я твой отец. Я живу на земле больше твоего и у меня есть опыт! Я дал тебе безопасность и статус – Кайл не верил, что Андрео перечит. Это было внове. Злило и раздражало. Привычка, что все вокруг подчиняются беспрекословно, устраивало больше чем чье – то мнение. – Я знаю, что лучше для тебя!
Сорваться легко. Поддаться раздражению, еще легче. Пойти на поводу у своих слабостей тоже. А вот остановиться. Признать. Выдержать. Не скатиться. Себя победить труднее всего.
– Тепло в доме создается присутствием, а не успехами в продажах – Андрео смотрел отцу в глаза. – Я запомнил не уровень дохода и не твой статус. Тебя не было в моей жизни по-настоящему. Ты оставил важное на потом, у детства нет функции ожидания.
– Сынок…
Андрео мимолетом кинул взгляд на маму и увидел страх в ее глазах. Она не в силах помочь своему сыну. Давно смерилась с безмерной властью, деспотизмом отца в доме.
– Ты сама, хоть раз была счастлива рядом с ним? Ты одинокая. Я ни разу не видел, как вы обнимаетесь или он тебя целует. Это твоя жизнь?
Дрео отошел от стола глядя как будто со стороны на свою семью, на шикарно обставленную столовую и заметил, что от предметов обихода не веет домашним уютом, а напоминает музей. Холодное скопление антиквариата. Он понял, что пришло время расставить все по своим местам и жить своей жизнью. Страх перемен сковал тело. А если я не справлюсь? Может удастся вразумить отца?
– Я вижу усталость, накопленную годами одиночества. Мама! За все время отец впервые пришел домой к ужину. Смысл в твоем браке? Он женат на своей работе!
– Как ты смеешь щенок! Я годы вложил, чтобы обеспечить вас. Чтобы вы никогда, ни в чем не нуждались.
– И я должен сказать тебе спасибо и смотреть как ты выбираешь мою жизнь за меня? – Андрео чувствовал себя так, будто живьем сдирают кожу, обнажая всю боль, скопившуюся за годы жизни. – Ты хоть раз допускал мысль или задавался вопросом чего хочу я? Что за человек твой сын? Мой взгляд на жизнь отличается от твоего. Я не хочу быть таким как ты!
Кайл швырнул бокал с шампанским в изваяние обнаженной Афродиты, стоявшее чуть поодаль от стола. Андрео увидел, как вздрогнули сестра и мать. Слезы ужаса в их глазах. Запах игристого вина наполнил воздух вокруг вызывая удушье.
– Я вырос по – другому! – Вскричал Кайл – На улице. Я поклялся себе, что мои дети не буду знать нужды. Я никогда не сомневался и верен своим принципам, и иду к ним любой ценой.
Тяжелый взгляд полный ярости казалось прожигал на сквозь. Резкое, сквозь зубы дыхание похожее на рычание. Андрео видел, что отец с трудом держит себя в руках, все же надеялся достучаться до него.
– Сами по себе деньги бессмысленны, если они не приносят радость. Тебе не удалось сохранить здоровье, задор как в юности, а про творческую активность вообще молчу. – Дрео пытался фокусировать взгляд на переносице. Взгляд отца пугал. Не смотря на страх, он продолжил. – Речь идет о том, что, каких бы выдающихся успехов ты не достиг в зарабатывании денег, ты забыл о духовной чистоте. Твоему бизнесу и даже твоей жизни, когда ни будь должен прийти конец. За все время, ты смог насладиться всем этим? Оглянись на прожитые годы отец! Не кривя душой скажи, что все это стоило того? Все эти напряженные часы и годы усилий имели значение больше чем семья? Хватит смелости?
Кайл сквозь пелену ярости, не вникал в смысл слов сына. Как смеет этот сопляк, зависящий от меня полностью указывать мне? В миг преодолевая расстояние между собой и сыном он влепил ему хлесткую пощечину.
Андрео ощутил, как щека пылает от удара. Впервые отец позволил себе поднять руку. На краткий миг он увидел растерянность и боль в глазах отца.
– Я тебе этого не прощу. Никогда. – Дрео попятился назад к выходу из столовой. Ноги моей не будет в этом доме, подумал он.
– Если ты переступишь порог дома или станешь мне перечить, ресторан твоего друга Луки прекратит свое существование завтра же. – Спокойный тон отца говорил яснее ясного. – Ты меня знаешь. Слишком долго я закрывал на это глаза. Терпел, что мой сын хочет быть обслуживающим персоналом.
На короткий миг замерев у дверей Андрео почувствовал, как почва уходит под ногами. Лишить единственно возможного заработка того, кто, не смотря на риск обучал его? Того, кто поддерживал, был терпелив. Того, благодаря которому увидел, что отношения в семье могут быть полными любви, поддержки и понимания. Где дороже время, проведенное вместе.
Закрывая глаза Андрео сжал кулаки понимая, что проиграл. Я не смогу покинуть поле боя без весомых потерь. Я особо, кроме свободы ничего не теряю. А вот лишить семью Луки средств существования – это другое.
Не отвечая отцу Андрео покинул столовую. Странная пустота появилась в душе. Как в тумане. Безупречно белые одежды людей, высокие колпаки так и останутся на задворках моей жизни?
Покидая столовую, он опрометью кинулся к выходу из дома. На короткий миг замерев у дверей, когда услышал, как плачет мама, с силой стиснул кулак. Слезы обиды грозились вырваться на свободу. Ты не увидишь моих слез, стискивая зубы думал про себя Дрео. Когда входные двери открылись, резкий ветер хлестнул в лицо. Острые как иглы капли дождя врезались в открытые участки кожи. Покидая территорию особняка он, не оглядываясь бегом преодолевал расстояние.
Хватаясь рукой за кованную ручку дверей, он ощутил, как чьи –то сильные руки схватили его. Не всматриваясь чтобы понять, кто держит его, разворачиваясь запустил кулак. Хватка ослабла. Этого было достаточно. Открывая калитку он с силой хлопнул ее.
Дождь за несколько секунд намочил футболку. Порывистый ветер трепал ее как парус корабля. Не глядя куда, Дрео шел, противостоя шквальному ветру и дождю. Хотелось спрятаться ото всех и от себя. От боли и слез, которые рвались наружу.
– Если дать им волю они затянут меня в болото жалости – Шептал он, проходя мимо лавочек у храма.
Звонок колокольчиков, удар в гонг привлек его внимание. Обнаженные раны души требовали исцеления, спокойствия, сосредоточенности для выбора куда идти и как жить дальше. Вернуться назад? Тело сжалось от воспоминаний. Нет! Неизвестность пугала, но давала возможность выбора. Смогу ли я?
– Не попробуешь не узнаешь – Сказал он себе.
Всматриваясь в алтарь где мигали свечи от порыва ветра Дрео тихо прошел мимо сидевших с закрытыми глазами монахов. Их кирпичного цвета на синем, одеяния скрывали ноги. На лицах застыло выражение покоя.
– Нужно защитить ум от хаотичных мыслей, подумал Дрео. – Страх и гнев плохие советчики.
Вслушиваясь в звуки храма, которые кажется пронизывают все тело и воздух вокруг ощутил, как постепенно наступает внутренняя гармония. Этот «внутренний шум» источник беспокойства теряет контроль.
– Пусть покой принесет пользу не только мне, но и моей семье. Всем, кто страдает. Пусть мой ум станет спокойнее, а сердце добрее.
Оставляя графин с лимонадом и стаканом на столе в кабинете, Иден открыла ноутбук и села на стул. В детстве он казался ей троном. Когда она покидала дом, эту часть прошлой жизни прихватила с собой. Стул хранил воспоминания о ее отце, который много вечеров трудился в своем кабинете. Каждая бороздка на подлокотниках свидетельствовала, что когда –то гениальный человек, давший ей жизнь, существовал.
Запуская программное обеспечение Иден налила в стакан лимонад, приготовленный поваром. Легкая сладость, с кусочками личи, в голубом стекле стакана казался экзотическим коктейлем.
На рабочем столе, по умолчанию открылась почта. Несколько не прочитанных писем от подруги вещали об успешном выпуске новых работ и статистика продаж предыдущих. Открывая письмо с вариантами новогодних каникул, выбирала дом и трассы для спуска.
Сердце гулко заколотилось от предстоящей поездки. Девушка перевела взгляд с экрана на горизонт. В дали виднелось скопление облаков. Ожидалось начало сезона дождей.
– Нужно зарядить все аккумуляторы, подумала Иден.
Делая глоток лимонада разжевала нежную мякоть фрукта. Возвращаясь к выбранному дому, проверила все еще раз и отправила ответ Эстер.
– Пора укладывать чемоданчик!
После того как теплые вещи, которые казалось можно было похоронить, проветренные на солнце и аккуратно упакованные в сумку ожидали своего часа Иден вошла на кухню. Всматривалась в сгущающие сумерки за окном. Горячий чай в глиняной кружке согревал руки. Завидев в дали вспышки молнии поежилась плотнее кутаясь в шаль. Теплый дом стоял на скалистой возвышенности, поэтому дожди не пугали потопом. Высокие обрывы скал защищали остров от высоких волн, которые могут смыть все живое в море. Звонок в домофон заставил вздрогнуть. Оставляя кружку с чаем на круглом столе, она подошла к дверям.
– Кто там? – Вглядываясь в экран домофона, она увидела промокшего Ричарда с двумя пакетами.
– Это ваш повар. Извините, что так поздно и без предупреждения. Позвольте ненадолго войти.
Сомнения и страх сковали тело. Я его совсем не знаю. Что его привело? Приготовив бейсбольную биту, она поставила ее у дверей. Оставляя плед на плечиках в шкафу, она взяла в одну руку биту.
– Проходи.
Отомкнув двери, она встала в стойку и приготовилась оглушить его. Зря я впустила его. Может позвонить Эстер? Она хотя бы будет в курсе. В такую погоду оставлять его тоже не хорошо. Тревожные мысли пугали. Судорожно сжимая деревянную ручку, девушка напряженно следила за входной дверью.