Ирина Безрукова – Жить дальше. Автобиография (страница 41)

Я всегда стремилась жить в гармонии, с открытым сердцем. Я очень сильно любила Игоря. Вначале. Но мне объяснили, что самое важное – не выносить сор из избы. И я, как послушная жена, согласилась. Не выносила. В результате даже ближайшая моя подруга понятия не имела, почему мы вдруг решили разводиться. Я начала ей раскрывать какие-то нюансы нашей семейной жизни – у нее глаза на лоб полезли: «Почему ты раньше мне этого не говорила?» Вот так. Не приучена была.

Люди не обучены сохранять в браке любовь и уважение. Некоторым это удается, но таких единицы. И это великое счастье. А все остальные живут себе привычно, у них распределены обязанности, им удобно друг с другом, они понимают, как взаимодействовать, они – словно отлаженный механизм. Эдакие «попутчики». Да, что-то не устраивает, но это такой, знаете, привычный вывих, ты понимаешь, как с ним обходиться, закрываешь на него глаза. Просто терпишь. Жить можно. Чувства исчезли, но жить можно. Многие же так живут. А когда вдруг влюбляешься в кого-то другого – понимаешь, что вот оно, настоящее. Вот так должно быть.

Помните фильм «С широко закрытыми глазами»? Мы его вместе с Игорем смотрели, и я долгое время находилась потом под впечатлением от увиденного. Я еще сказала тогда Игорю: «Этот фильм нельзя смотреть парам в момент кризиса, это рушит браки». Том Круз, кстати, с Николь Кидман расстался как раз после него. Так вот, там женщина нехотя исполняет супружеский долг и делает вид, что все нормально, но мечтает о другом. И, целуя своего мужа, представляет на его месте человека, которого она любит. Вот это состояние для меня было невыносимо. И я понимала, что так долго продолжаться не может.

Надо сказать, что, когда я заговорила с Игорем о разводе, никаких перспектив в отношении с Сергеем и близко не было. Просто я поняла, что не могу вести двойную жизнь, что я люблю другого. Подруга меня очень предостерегала от такого шага, она говорила: «Зачем тебе непременно разводиться? Тебя что, кто-то замуж зовет? А если и не позовет никогда? Посмотри на него, он молодой, талантливый, у него вся жизнь впереди, у него такая улыбка, что женщины вокруг него штабелями ложатся. А ты старше его на восемь с половиной лет, да еще и с ребенком. Ты в своем вообще уме?! А если даже он тебя позовет к себе – куда пойдешь, на 10 квадратных метров в доме родителей? У тебя здесь своя квартира, заработанная, выстраданная!» Все эти доводы были резонны. Но я говорила одно: «Я не могу жить так, как сейчас. Не могу никого обманывать». Просто все закончилось. И это было для меня очевидно.

Я набралась смелости и поговорила с Игорем. Разговора этого я очень боялась, точнее, боялась реакции Игоря. Не знаю сама, почему вдруг это случилось. Игорь не посмел бы никогда ударить женщину, он не такой человек вообще. Но почему-то мне казалось, что, если ему наш разговор не понравится – он меня убьет. До трясучки боялась.

В Игоре всегда была очень мощная энергия. Это помогало ему преодолевать трудности, темпераментно играть свои роли. Но у силы есть и обратная сторона. И в гневе он был очень страшен. Даже Андрей, когда был маленьким, рефлекторно поднимал ручки и закрывал ими голову, слыша папин крик, хотя Игорь до него никогда пальцем не дотрагивался.

Андрей вообще был очень чувствительным мальчиком, ему нелегко было в нашем мире. Есть специальное слово, обозначающее людей с такими особенностями, как у Андрея, – эмпат. Эмпаты чувствуют боль и страх даже совершенно незнакомых им посторонних людей как свои собственные. Я ему говорила: «Жалко, что ты не хочешь стать детским доктором. Дети иногда плачут, а взрослые не понимают, из-за чего. Ты бы почувствовал, где у ребенка болит, и помог ему». Очень часто, бывало, так, что Андрей подходил к какому-то человеку, а потом говорил мне: «Мама, у этого человека болит желудок». И это действительно оказывалось так.

Андрей чувствовал чужую боль и не умел отключать это состояние. Ему тяжело было долго находиться в местах большого скопления народа. Когда нас с ним приглашали на какую-нибудь тусовку, он говорил: «Мам, а я могу отказаться? Там же будет много людей, и среди них обязательно будет кто-нибудь больной». Помню, мы как-то плыли на яхте в большой компании, и я обнаружила Андрея на палубе в одиночестве. «Чего ты в каюту не пойдешь? – говорю. – Ты же замерзнешь». А он объясняет: «Там в каюте человек “после вчерашнего”, и ему плохо, я не могу находиться рядом с ним, лучше посижу тут». Как можно было жить с таким свойством и при этом сохранять здоровую психику? Не знаю. Он был очень отзывчивый мальчик. Я говорила: «Давай найдем таких же людей, как ты, пообщаемся с ними. Наверняка у них те же проблемы. Пусть они объяснят, где у них кнопка, как они научились отключать это ощущение чужой боли».

Меня Андрей чувствовал так, что нам даже разговаривать не надо было. Он просто подходил, обнимал меня и прижимал к себе, стараясь взять на себя частичку моей боли. Сильный и тонкий человек, который выглядел обычно, вел себя обычно и никому не показывал, как ему тяжело ежедневно сталкиваться с чужим страданием.

Да, были люди, на встречу с которыми он шел с радостью. Семья Задорновых, например: если он знал, что мы к ним приглашены, был просто счастлив. И таких друзей у нас было много: Леночка Кузнецова, семья Богатыревых, Александр Богданович Литвин, Аурелия Фусу, семья певца Филиппа Шияновского. Режиссер Михаил Сегал – Андрей его даже на день рождения свой пригласил. А в остальных случаях затащить его на тусовку можно было только по острой необходимости, например, если меня некому было сопроводить. Так, например, мы с ним пошли на ММКФ. У него потом на всех фотографиях было такое лицо, как будто он чуть-чуть недоволен. Я-то хорошо понимала, почему это так. И все, кто его знал, тоже были в курсе, насколько он на самом деле мягкий, добрый, улыбчивый и гармоничный пацан. Просто Андрей не любил большие скопления непонятных людей и терпеть не мог, когда его фотографировали.

Когда Андрей был подростком, моя подруга-психоаналитик однажды спросила меня: «Он у тебя сильно бузит? Грубит тебе, двери закрывает в свою комнату?» – «Да нет, – говорю, – не особо». – «Плохо, – говорит подруга, – чем больше он у тебя будет сейчас бузить, тем проще ему будет потом. Пришло его время отклеиться от мамы, перерезать пуповину. Он должен встать крепко на ноги. А как отклеиваться от мамы, если мама хорошая? Значит, надо найти, где она плохая. От плохой мамы легко уйти – дети из семей, где с мамами не сложилось, в 15 лет сбегают из дома сплошь и рядом. А от хорошей мамы отстроиться непросто. У вас обоих есть понимание, что вы друг для друга созданы. Ему будет сложно». – «Что же мне делать?» – говорю я. «Провоцировать. Стать немного более плохой мамой, чем ты есть на самом деле. Он объясняет тебе, например, как компьютер устроен, а ты прикинься непонимающей. Мол, глупая я, объясни еще раз». Я так и поступила. Андрей говорит: «Мам, я тебе второй раз объясняю, куда нажимать, почему ты никак не поймешь?» – «Вот такая я, – говорю, – никак не въеду. Ты же умный, ты лучшая версия родителей, ты более продвинутый, чем мы. А мама у тебя глупая, непродвинутый юзер». На третий раз, правда, Андрей меня раскусил, улыбнулся и сказал: «Хватит меня троллить!»

Кстати, когда мы расходились с Игорем, я интуитивно проделала то же самое. Я догадалась, что от плохой жены уходить легче, и сделала все, чтобы Игорь так думал про меня. Он кричал: «Да ты всегда гуляла, я знал это, я подозревал!» Я говорила: «Да». Хотя ни разу в жизни мне и в голову не могло прийти изменить мужу. Игорь создавал в своей голове образ какой-то совершенно жуткой женщины, от которой надо было бежать сломя голову. Я подыгрывала ему в этом. Сейчас понимаю, что делала это напрасно. Но тогда мне было решительно все равно, что он обо мне думает. Я хотела только одного – уйти.

Однажды мне пришлось пережить очень непростой момент. Позвонила некая дама, обладающая академическим театральным прононсом и с неприятными металлическими нотками в голосе. И важно сказала в трубку: «Вы знаете, вы совершаете большую ошибку! Игорь сейчас в таком состоянии, что может убить своего соперника». А спустя некоторое время Сергей рассказал, что его маме позвонил какой-то «доброжелатель» и сказал: «Передайте вашему сыну, пусть этот парень от нее отцепится. Или вы хотите, чтобы вам его голову на блюде принесли?» Я не шучу, фраза была именно такая. И вот после этого мне стало по-настоящему страшно.

Я не хотела причинять никакого зла человеку, которого полюбила. Проревела много часов подряд. И в тот момент, когда поток слез ненадолго остановился, позвонила одна знакомая – ассистент по актерам и говорит: «Ира, есть мероприятие, тебя на него зовут, платят за присутствие на нем небольшую денежку и дают какие-то подарки. Все это будет происходить в очень хорошем ресторане, будут люди, будут СМИ, тебе надо идти». Я говорю: «Я никуда не пойду, я сижу дома и рыдаю». Она говорит: «Тогда тем более ты должна прийти. Именно сейчас. Ты должна накраситься как можно ярче и выйти в свет». Я так и сделала. Оделась, поярче нарисовала глаза и губы. И пошла. Поначалу я была в панике – совершенно не готова была к общению. И вдруг в этой толпе наткнулась на певца Евгения Осина. Я была с ним незнакома, но песня «Плачет девочка в автомате» звучала тогда чуть ли не из каждого утюга. Я посмотрела на него, тут же вспомнила песню и подумала: «А ведь это про меня сейчас, только я не в автомате плачу, а в собственной квартире». А потом начались разные фотосессии, в том числе и коллективные. Женя встал рядом со мной. Я ему говорю: «Евгений, вы бы отошли от меня лучше». – «В чем дело?» – спрашивает он. «Нет, вы не подумайте, вы мне нравитесь, мне нравится ваша музыка и ваш стиль, все эти клеша и прочее. Но я сейчас с мужем развожусь – вашей девушке будет неприятно, если завтра все СМИ напишут, что ушла я от него к вам». Он говорит: «Наоборот, это то, что мне нужно. Девушка, за которой я ухаживал (солистка известной девчачьей группы), меня бросила. Пока она лежала в больнице со сломанной ногой, и я носил ей апельсины – все было хорошо, а как только она оттуда вышла, я ей оказался не нужен. Так что мы с вами просто обязаны составить пару». – «Мне не до отношений сейчас», – говорю. «Да и мне тоже, я про отношения не говорю, предлагаю сымитировать». И я впервые в жизни сыграла, что называется «от противного». Нарочно демонстрировала на камеры таблоидов отношения, которых нет. Обычно журналисты выдумывают всякую ерунду, чтобы хоть как-то заработать денег. А тут и делать ничего не надо было – я на глазах у фотографов стала Женю кормить с вилочки, Женя послушно ел. А потом мы вместе стали позировать, он кокетничал, на колено встал. Фотографы руки потирали. И уже наутро все эти снимки были на первых полосах.