Ирина Баранова – Город семи ветров (страница 43)
– Господин, плохие вести.
Дуг, верный пес Максуда, старался говорить тихо: мало ли, уши есть везде.
– Мы опоздали.
– Как так вышло?
Дуг пожал плечами:
– Ну…
– Нет, ты уж давай в подробностях! Как лохануться удалось!
– Да словно все против нас! Сначала баркас заглох, мы в город только вечером попали. Решили ночью не соваться, шуму много. А утром никого не застали.
– Шайтан! Ты хоть понимаешь, что это значит?
– Да, господин. Но мы не пустые вернулись, привезли с собой жену этого Кярима.
– И на кой она тут нужна?
– Я подумал – сгодится.
– Сгодится… Подумал он. Короче, она где?
– Пока на баркасе.
– Отправишь на Наргин. И никому ни слова. И этих предупреди, чтобы языки свои в жопу засунули.
– Господин, и еще.
– Что?!
– Туранчокс. Он нас в порту нашел, мы уже отправляться хотели. Велел передать: на «Арменикенде» отправляют к огнепоклонникам мужа, жену и девочку. По всему, это наши потеряшки и есть.
– Когда?
– Что?
– А, свободен! Стоять! Во сколько вы с Апшерона вышли?
– Да мы это… Короче, движок у баркаса совсем плохой. Мы на обратном пути опять его чинили.
– Идиоты! Вон отсюда!
Информация, конечно, так… Вилами на воде. Но все сходится вроде бы. И получается, Алибаба переправился к огнепоклонникам или вчера вечером, или отправится туда сегодня. Уже не перехватишь. Но можно попробовать вытащить его оттуда?
– Господин, разреши войти.
– Да вошел уже, что спрашиваешь? Не иначе как с новостями?
Глаза у Амира были словно две ледышки, но Максуду под этим взглядом стало жарко.
– С новостями. От Туранчокса.
– И что наш друг вынюхал?
– Али и его семья у огнепоклонников.
– Это точно? Информация, спрашиваю, точная?
– Не знаю. Туранчокс имен не называет.
– Что дословно сказал, повтори!
– «На “Арменикенде” отправляют к огнепоклонникам мужа, жену и девочку». Как-то так.
– Похоже, что наши. А если это отвлекающий маневр? А?
– Не знаю, господин.
– Да что ты вообще знаешь? Надо было тут же перехватить их! А вы опять прошляпили!
– Информация пришла поздно, они уже ушли, господин.
– Тогда убирайся, чего стоишь?
Максуд ушел, и Амир вздохнул с облегчением: ему удалось сдержаться. Кьяра в чем-то права, надо следить за собой. Мало того, что гнев – плохой помощник, так еще, чего доброго, сочтут параноиком, сумасшедшим. Этого ему сейчас только и не хватало.
– Что будем делать?
Женщина отодвинула штору, зашла в ту часть их жилища, которая использовалась Амиром как кабинет.
– Слышала?
– Конечно.
– А ты бы что посоветовала?
– Мой совет тебе не понравится. Я бы плюнула на все. Просто я устала от этого.
– Ты ошибаешься, мудрая моя жена, – Амир прижал Кьяру к себе, зарылся лицом в складки халата, – твой совет мне нравится. Но я не приму его. Предавший единожды предаст и еще. Что, жить на пороховой бочке лучше?
Женщина освободилась из его объятий, села напротив.
– Ты прав. Решил, что будешь делать?
– Пока нет. Мысль одна есть… У всякого есть «мягкое место», за которое пощекотать можно. Главное – отыскать его, верно?
Кьяра понимающе улыбнулась.
– Кажется, я понимаю, что ты задумал.
– Тогда нечего титьки мять, садись, пиши! У тебя почерк хороший.
Караван уже готовился отбыть в сторону Сураханов, когда к его начальнику подбежал мальчишка из тех, что вечно отираются на базарах и в других людных местах, что-то подворовывают, где-то подрабатывают.
– Дядя, тебе письмо, держи.
Сунул в руку лист бумаги и растворился, словно и не было.
– Вот паршивец! – начальник невольно улыбнулся.
Через четыре часа листок лег на стол учителя Фахретддина.
Вот уже почти неделя, как Али с семейством обосновался в Атешгяхе. Мехри, да и сам Али очень скоро обнаружили, что в Баку совсем ничего не знают про жителей общины. Говорили, что они нелюдимые, замкнутые, оказалось – все это враки.
Тогда Али и Эл проговорили почти до рассвета, вспоминали, рассуждали, делились своими историями.
– Знаешь… Помнишь, про Саида рассказывал.
– «Стреляли»? Не успел еще забыть, забавно вышло, да. А что?
– Понимаешь, чудная с ним история. Он тебе передать велел кое-что.
– А сразу почему не сказал?
– Да странно как-то, все думал, надо ли?