Ирина Бабич – Когда судьба – не приговор (страница 13)

– Лишь напомнили: в моём бессрочном уединении я была лишена чуткого наперсника, – вымолвила очнувшаяся Ольга и, запившая горечь её чувства глинтвейном, отставила чашку.

Андрей перехватил сникшую руку, прижал к своей щеке, нежным поцелуем приник к запястью.

– Я рядом. Быть подле вас – непреходящее блаженство. Подарите же меня счастьем, позволив остаться навсегда.

– Сама судьба облекла вас этим правом, – проронила в ответ девушка. – Смею ли я ей противиться? Я ваша невеста.

– Словом. Но сердцем ли? – настойчиво просит vis-à-vis разрешить его докучливые сомнения в её чувствах.

Её рука, ещё тешимая волнующим теплом его руки, сжала встрепенувшиеся мужские пальцы, провела по разгорячённой щеке князя. Зовущий жест, зовущий взгляд, зовущие без слов ответа губы.

Глава 19

Блаженно сердце, что любовь вкусило.

Обряженная в подвенечное платье княжна ступает на порог парадной залы. Её приветствуют гости. В наступившем безмолвии многочисленная толпа раздаётся в стороны. Перед девушкой – две маски, два непримиримых соперника – счастье и горе, два мужчины, ожидающие выбора. В замешательстве та переводит взгляд с одного на другого и протягивает руку первому – обещающей благоденствие маске.

Поднята вуаль – и княжна замирает перед лицом чужого сердцу мужчины. Растерянный её взгляд мечется в бесплодных поисках среди безликих, безразличных фигур дарованного ей жребием суженого.

Удручённая, презревшая всё и вся, она бросается прочь из равнодушной к её беде залы. Парадное крыльцо. Ступени, ступени, ступени. Объятая смятением девушка оступается на последней. Вынужденная остановиться, переводит дыхание. Исполненный отчаяния взгляд ловит едва различимый в конце убегающей дороги силуэт того, вдогонку за кем рвётся сейчас сердце, зашедшееся в истошном крике:

– Андрей!

Вздрогнула и побледнела пожаловавшая в свой придел луна. Затаив дыхание, она осторожно глянула в просвет между занавесями окна спальни во втором этаже охотничьего замка. В напряжённой тишине разбуженной ночи, измучена пыткой нещадного Морфея, на смятой постели мечется девушка.

Проворчавшая на бесцеремонную с нею мужскую руку, распахнулась дверь в комнату.

– Оленька, – точно из безвозвратной дали нежно позвал мятущуюся девичью душу трепетный голос. – Это только сон. Очнись, любимая.

Дрогнули вызволенные из узилища сновидения ресницы. Вняв увещеванию, опамятовавшаяся девушка открыла глаза. На краю взъерошенной постели – так и не сомкнувший глаз, встревоженный Андрей Шаховской.

– Ты звала меня, – вознаграждённый в ожидании, нежно проговорил он.

– Сон, – невнятно повторила Ольга утешение князя.

– Уже лучше? – не оставлял тот заботой девушку.

Тщетно пытавшаяся собраться с мыслями, заблудившаяся в словах Ольга лишь кивнула.

– Могу я чем-то помочь? – искали участия её отрешённого взгляда взволнованные глаза Андрея.

Ещё далёкая от настоящего, девушка так же молча, но уже отрицательно качнула головой.

– Не смею досаждать своим присутствием, – удручённый её отстранённостью, князь нехотя поднялся.

– Не уходи! – робко обняв мужскую руку, остановили его горячие пальцы и исполненный желания союза голос давшей волю чувствам девушки.

– Ты в самом деле этого хочешь? – ожил взгляд Андрея.

– Я не хочу вновь остаться одна, – противится она новой разлуке, – уже истерзанная болью очередной утраты.

– Я не оставлю тебя, любимая, – решительно отринув долго изводившие сердце сомнения, порывисто обняв её и прижав к стеснённой чувствами груди, заверил Андрей. – Я буду с тобой, пока это – желание твоего сердца.

Уткнувшаяся в его плечо, впервые за долгий срок Ольга чувствовала себя недосягаемой для преследующего её жребия.

– Ты примешь это? – проронили нежно целующие её кудри, ресницы, расцвеченное красками лицо мужские губы.

Его рука открыла взгляду поверяемой очередной интригой девушки приютившийся на ладони, не посмевший показаться ей накануне изящный перстень с изумрудным венцом.

– Да, – уже не медлила Ольга впустить в жизнь счастье.

Князь прильнул поцелуем к даровавшим ему благую весть устам. Он уже не пленник жребия: его судьба в его объятьях.

Глава 20

Убаюканная голосом мужского сердца, ласкающего слух возлюбленной словами о дарованном ему блаженстве, Ольга забылась сном с восходом солнца, обменявшегося любезностью с луною, прикорнувшая на груди упоённого воплощением его заветной мечты суженого.

За отпущенный им снисходительной ночью срок ни разу не потревоженную неловким движением охраняющего покой любимой Андрея, девушку разбудил бой часов, не сведущих о приключении двух сердец, обязанных каждый день в эту пору оглашать замок.

Открывшую глаза девушку встретил нежный взгляд не уставшего любоваться ею Андрея.

– С добрым утром, любимая, – просиял он.

– С добрым утром, – кротко улыбнулась та в ответ.

Снова жаждущие ласки пальцы его ещё покоящейся под девичьей головкой руки окунулись в шёлк волос Ольги.

– Утомила тебя? – спохватившаяся, спешила та поднять голову с точно затёкшего под её тяжестью плеча Андрея.

– Это желанное бремя, – возразил снова привлёкший её к себе князь.

На лестнице послышались шаги, остановленные кем-то у самой двери в комнату.

– Весь дом уже на ногах, – довольный деликатностью слуг, заметил Андрей. – С моего камердинера, верно, уже семь потов сошло от поисков запропастившегося господина, – улыбнулся он, разобравший обсуждающий щекотливый вопрос мужской и женский шёпот за дверью. – Время завтракать.

– Я наконец-то буду завтракать не одна, – откликнулась счастливая Ольга, – а вместе с тобой.

– Вместе, отныне всегда вместе, – повторил Андрей. – Но хотя бы на четверть часа придётся расстаться, – досадующий на нужду, произнёс он с сожалением. – Мне надлежит привести себя в порядок, – взывая о снисхождении, кивнул на нещадно измятую рубашку. – Но я по-прежнему буду рядом, – утешил он девушку, поцеловав уже румяную её щёку. – Моя спальня следующая по коридору.

– Я знаю, – лукаво улыбнулась Ольга. – Это единственная комната тут, которую мне не показали. Возвращайся скорее! – всё же отпустила она руку Андрея.

– Я с нетерпением буду ожидать тебя в столовой, – так же нехотя шагнул тот к двери.

– Доброе утро, ваше сиятельство, – склонились перед ним за порогом горничная Ольги и камердинер князя.

Обряженная проворной служанкой в муслиновое платье Ольга спустилась в столовую. Назначившего ей тут «свидание» Андрея ещё не было, однако на облюбованном княжною для трапезы месте ожидали девичьих впечатлений благоухающий бутон червлёной розы и лист бумаги.

Умилённая нежным шёлком лепестков, вдохнув тонкий их аромат, в предвкушении нового сюрприза Ольга развернула послание. Заинтригованному взгляду открылись написанные твёрдым почерком уверенного в своём праве мужчины строки:

«Сударыня!

Спешу упредить Ваше сиятельство об уготованной подлостью ловушке Вашей чести: недостойным образом жизни исчерпав чашу родительского терпения, Андрей Шаховской женится на Вас, будучи вынужденным подчиниться предъявленному отцом ультиматуму. Будущее Вашего сиятельства – плата за его место в завещании. Ваши бессчётные добродетели обречены быть брошенными в жертвенный костёр, что едва ли способен очистить порочную душу князя. Этой бесславной участи Вы не заслуживаете! От такого позорного исхода во что бы то ни стало желаю уберечь Вас.»

– Мне нет прощения: я не встретил тебя, – раздался за её спиной покаянный голос появившегося на пороге князя.

Машинально оторвав оторопелый взгляд от фатальных строк, мертвенно-бледная, она посмотрела на недоумевающего о причине перемены в ней Андрея.

– Это правда? – выдавили не желающие слушаться губы.

Озадаченный, жаждущий разоблачения тайны листа в её оцепеневших пальцах, шагнув к ней, он метнулся взглядом по перенятому письму. Обвинённый в противном совести умысле, изменился в лице, не сразу осмелился поднять воспалившиеся глаза на замершую в ожидании его ответа Ольгу.

– Это правда, – едва слышно выговорила та за него, до последнего не желая в это поверить, задушенная отчаянием.

– Оленька! – опомнившись, стиснувший её плечи, горячо взывал Андрей к скорчившемуся от муки сердцу. – Позволь мне объясниться!

– Не стоит, – нарочито безучастная, отвела та его руки. – Не тратьте слов. Вчера я слушала вас довольно.

– И моей исповеди предпочла анонимный пасквиль, – попенял её совести уязвлённый Андрей.

– Мы оба знаем имя его автора, – бесстрастно парировала упрёк подавленная девушка. – Запечатлённый в умоляющих о взаимности письмах, почерк вашего брата мне хорошо знаком.

– Его продиктованный завистливой ревностью навет уже стал причиной нашей разлуки. Безоговорочно поверившая ему нынче, ты ещё раз обречёшь наши сердца на одиночество и отчаяние? – не оставлял надежды быть услышанным Андрей.

– У меня нет причин не верить князю, – возразила ему с явственным сожалением Ольга, – когда вы сами ни тогда, ни теперь не нашли слов опровергнуть его правоту.

– Кроме клятвы в любви к единственной женщине, мне нечем опротестовать обвинение. И нужны ли другие слова, – отчаянно взывал Андрей к её окоченевшему в непоколебимом молчании сердцу, – чтобы позволить себе стать счастливыми?!

– Едва ли я стану счастливой с человеком, в угоду чужой воле презревшим благородство, – всё-таки ответила Ольга. – Давеча ваше сиятельство искали откровения моего сердца. Извольте, – обращённые к удручённому Андрею взгляд и голос девушки дали тому повод обеими руками впиться в донельзя измочаленную нить надежды на благой исход их объяснения. – Впервые я услышала о вас год тому из уст вашего отца, что прибыл с визитом в наш дом. В разговоре с кем-то из гостей его сиятельство с гордостью сказывали о своём наследнике. Его повествование не оставило равнодушным никого, тем паче пятнадцатилетнюю девочку, – невесело усмехнулась девушка былой наивности. – Немногим позже представленная в свете, я раз за разом слышала о вашем сиятельстве на раутах. Салоны полнились слухами, интригующими, часто противоречивыми, подстрекающими любопытство, заполонившими мои мысли, смущающими не искушённое беззаветным чувством сердце, питающими моё ставшее вожделенным желание встретиться с вами, – открылась она заворожённо внимающему признанию об его избранности среди остальных мужчине. – Приглашение на бал-маскарад стало нежданным паролем в вашу жизнь. Если бы я только знала, чем обернётся эта встреча! – сникнув, спрятала она подёрнутый досадой на несбывшиеся чаяния взгляд. – К такому развенчанию взлелеянного моей по-детски наивной душой идеала та оказалась не готова, – надсадным голосом выдавила Ольга. – В отличие от вашего брата, после инцидента здесь преследующего меня своим обществом, вы не искали встречи. Поверенное небывалым испытанием сердце одолела новая задача: вопреки навету будучи благородным человеком, вы сочли неприемлемым беспокоить оскорблённую в вашем доме гостью даже воспоминаниями о недостойной сцене, или же, – казалось, и теперь терялась она в догадках о подлинной причине принятого князем решения, – та и впрямь стала одной из несчётного числа безразличных развращённому вельможе женщин? Вынужденной принять предложение отца вашего сиятельства, поверившей словам ставшего третейским судьёй меж вами с братом Мишеля, прожившей здесь неделю, проведшей минувший день в вашем обществе, мне показалось, что я была несправедлива к вам, что ваши чувства, глубокие, подлинные, вправе рассчитывать на мою взаимность. Теперь же, – с воскресшей во взгляде болью кивнула Ольга на причину новой беды, – сомнений не осталось: всё состоявшееся между нами накануне – несбыточная грёза. Вещий сон, – припомнила она видение. – Неизбежный рассвет вернул к жизни жестокую явь: мне не суждено обрести счастье.