Ирина Асеева – Креативный «пятый альфа» (страница 28)
И зачем-то свой телефон мне показал. Я даже спрашивать не стал, зачем.
– Идите уж, справлюсь, – заверил я родителей и закрыл дверь в комнату.
В комнате остались я, Спайк и Барсик.
Барсик уверенно прыгнул на стол, столкнул на клетку Спайка тетрадь по русскому. Спайк обрадовался, встал на задние лапки и потянулся к уголку. Я поколебался секунду, но вспомнил папу и всё-таки спас тетрадь.
Барсик попытался улечься на свободном пятачке стола, но решил, что это неудобно, и скинул тетради по истории и географии. После этого свернулся клубком и вытянул лапу. На пол шлёпнулся учебник литературы.
Вот и проблема: кот скидывает тетради с моего стола. Решение? Удиви кота – скинь тетради сам!
Я вздохнул и погладил Барсю. Кот довольно замурчал. В моей руке остался клок серой шерсти: Барс опять линяет.
«Мой кот везде оставляет шерсть», – выдал мозг и тут же попытался перевести предложение на английский. Я его остановил: а как же два-три решения? Пока их нет, не стоит энергию на перевод тратить. Мне лично в голову только одно приходит: побрить кота налысо.
Барс поднял голову и посмотрел мне в глаза так укоризненно, словно мысли прочитал.
Дверь приоткрылась, в створке показалась папина голова:
– Димка, у тебя пятнадцать минут осталось!
– Да понял я, понял! – вздохнул я, взял ручку и принялся выгрызать из неё решение.
И тут я подумал: это же английский, а не обществознание. Не так важно, что написано, – главное, перевести правильно.
Через пять минут на черновике было написано по-русски:
«Проблема: мне лень учить английский.
Варианты решения:
1. Не учить английский и получить „2”.
2. Выучить английский так, чтобы найти друга-англичанина: он будет делать английский за меня.
3. Научить говорить кота, заставить его выучить английский и носить на уроки в рюкзаке».
Осталось перевести и записать в тетрадь. Мне лично третий вариант больше нравится. А вам?
Операция «Голуби»
Я выхожу из метро и жмурюсь от солнца. В воздухе пахнет пирожками и весной. С одной стороны, это хорошо: скоро лето, а значит, каникулы. С другой стороны, учёбу от каникул отделяет битва года – переводные экзамены.
Мои карманы полны семечек. Рядом идёт Вика. Её оранжевая куртка сверкает сигнальной лампочкой, брови сдвинуты, как у полковника спецназа. Я задумываюсь, кто тогда я: подполковник или генерал? Ответить не успеваю: замечаю, что на углу, рядом с киоском «Шаверма», стоит Лёва и семечки грызёт.
– Ты что?! – кричу ему сквозь толпу. – Это же стратегические запасы!
Лёвчик улыбается. У его ног сидят три голубя.
Если идти от метро к школе, переходишь мостик через Смоленку. Это речка такая. Течёт себе через город к заливу и даже, наверное, не знает, что её Смоленкой зовут.
Мост широкий, у него есть секрет: со стороны реки – выступ, на нём сконцентрировалась армия. Её можно использовать и как пехоту, и как авиацию. У меня на неё особые планы. И связаны они с переводным экзаменом по русскому.
Лёва подходит, мы здороваемся: переплетаем мизинцы, потом отпускаем и встречаемся кулаками.
С Викой так не здороваемся. Мы с ней просто дружим, потому что она приличный человек, хотя и девчонка.
Мы останавливаемся на другом берегу Смоленки. Лёва достаёт запасы.
– Цып-цып-цып, – рассыпает семечки.
– Ты что, – толкает его Вика, – им надо гули-гули говорить.
– Этим можно цып-цып, – к Лёвиной дорожке из чёрных пятнышек уже подходили первые смельчаки. – Видела в «Шаверме» продавца с железными зубами? Думаю, курятину для шавермы он здесь берёт.
– Ага, – огрызается Вика, – и железными зубами головы им откусывает.
Лёва ржёт как лошадь, и наша армия с шумом поднимается с тротуара.
– Ну вот! – Я измеряю глазами пройденное расстояние. – А ведь почти до конца забора дошли. Придётся заново начинать.
Мы возвращаемся к Смоленке вдоль синего трёхметрового забора. Встречаем Веню и Сашу Сухова. «Вы куда?» – спрашивают. Хм, как куда? В противоположную от вас сторону. Видно же.
Лёва бросает на асфальт рядом с лужей, сверкающей от солнца, остатки запасов. Я насыпаю тонкую чёрную дорожку. Мы втроём пятимся вдоль забора, поглядывая на воркующих пехотинцев. Цепочка диверсантов, кланяясь семечкам, маленькими шагами движется к моей большой цели. Торопиться нельзя: одно резкое движение – и стая взлетит. По другой стороне улицы нас обгоняют семиклассники.
Я представляю себя повелителем птиц. Поднимаю руку со сжатым кулаком к плечу, резко выбрасываю вперёд, раскрывая ладонь: «Лети, моя смелая армия!» И десятки, сотни, тысячи птиц влетают в кабинет русского, заполняют его до потолка, воздух кипит от взмахов крыльев, и нет от птиц спасения!
– Что ты наделал? – Вика встала буквой «ф» морковного цвета.
Замечтался, видимо. И руку вперёд на самом деле выкинул. Птичья армия улетела в направлении, которое я указал, – к речке Смоленке.
Навстречу нам неслись старшеклассники, фирменные синие галстуки летели за ними. А мы упрямо продолжали тренировки птичьего спецназа. И пусть мы опоздали на физкультуру, пусть в электронном дневнике появились свежие «двойки», но мы точно знали: день прожит не зря. Мы побили вчерашний рекорд: довели голубей до конца синего забора.
Через неделю голубиный отряд дошёл до кладбища – середина пути от метро до школы. В апреле голуби садились нам на руки, чтобы угоститься семечками.
Я готовился к экзамену по русскому: думал, сколько голубей поместится в рукава, если не успеем десант до школы довести. Двумя голубями экзамен не сорвёшь. Они от одного взгляда Софьи Викторовны за последнюю парту сядут и начнут в тестах клювами правильные ответы прокалывать. Тут массовостью нужно брать.
За неделю до контрольной расцвела черёмуха, её запах говорил, что есть вещи поважнее учёбы. Выглянуло солнце, на физру нас вывели на зелёный остров посреди каменного города – на кладбище. А что, очень даже мотивирует: бежишь, смотришь на надгробия и понимаешь, что спортом надо сейчас заниматься, а не в двадцать пять лет, когда наступает старость и уже всё поздно.
Так вот, бежим мы среди этого весеннего великолепия, перемешанного с напоминанием о том, что нет ничего вечного, а над нами голуби кружат. И тут мне мысль в голову пришла.
Подхожу к Лёве:
– Есть семечки?
– Нет, – говорит, – я их в куртке оставил.
– Вика, – останавливаю бегущих девчонок, – семечки есть?
Она сразу просекла, чего я хочу. Посмотрела наверх, сунула руку в карман ветровки, вытянула вперёд. И стала к ней наша авиация слетаться.
Стоит Вика, как крылатая богиня победы Ника: на руке голуби, на плечо голубь сел белый с коричневыми пятнышками, Викин любимчик. Девчонки застыли в восхищении, а Свиридова глаза в щёлочки превратила. Я понял: ей тоже хочется крылатой богиней стать.
Подошёл потихоньку к Вике и, не обращая внимания на её гневный взгляд, осторожно залез в её карман. Пусть смотрит, всё равно ни орать, ни убежать не посмеет – голубей спугнёт.
Вытянул руку – мои любимцы подлетели: один с зеленоватым отливом на шее, второй с пятнышком на клюве.
Медленно подхожу к Свиридовой, со своих питомцев глаз не свожу, проверяю, удобно ли им на моей руке. Пытаюсь посадить голубя ей на плечо.
– Стой, – говорю, – Свиридова, спокойно. А она как завизжит!
Голуби, понятное дело, сорвались в небо. Я оглядел кладбище: вдруг где-то камни шевелятся – обитатели решили узнать, кто на их территории разорался?
Нет, тут всё спокойно. Неспокойно было в глазах Свиридовой. Наконец-то я смог в них заглянуть. Но вместо безмятежного голубого неба увидел «Девятый вал» художника Айвазовского.
– Ты что? – орала Свиридова, и я с удивлением понял, что она, оказывается, ещё и орать умеет. – Сажать на меня этих летающих чудовищ?! Да у них микробы, бациллы, вирусы! Может, они – носители птичьего гриппа?
Я смотрел на кружащую в небе стаю и думал, что голубей, таких умных, красивых, смелых, назвать чудовищами никак нельзя. О том, кому больше подходит это название, думать не хотелось.
Я понял, что ничего не понимаю в девчонках, когда вечером зашёл на страницу Лёвчика во «ВКонтакте». На фото улыбался счастливый Лёвчик. Прямо сиял. Его сияние с монитора заливало всю комнату – хоть свет выключай. Рядом с ним на фото улыбалась облепленная голубями Полинка.
А насчёт переводного экзамена по русскому…
Я решил, что не потащу голубей в школу. Вдруг на них там ещё кто-нибудь наорёт так, что они летать разучатся.
Пришлось пожертвовать единственным выходным. Точнее, тремя единственными выходными. Не ходил гулять. Не прикасался к недописанной в «Логорайтере» игре и даже в «Майнкрафт» не заглядывал. Если я с голубями справился, с буквами бессловесными не справлюсь, что ли?
Выучил. На «5/4» сдал переводной! Вот ещё научусь с девчонками справляться и вообще всемогущим стану.