Ирина Аронова – Синяя кровь (СИ) (страница 38)

— Мне вот эту, — ткнула я пальцем в желанную темно-зеленую накидку с серебряными застежками.

Но, что ни говорить, несмотря на весь гнев, из лавки я вышла молча и в новом меховом плаще. А под боком у меня устроился уже отогревшийся Ганя.

— Счастья-то, — тихо себе под нос прошипела я, глядя на довольного парнишку.

В одной из лавок я заказала зимние сапоги. Всё, что я перемерила в присутствии хозяина лавки и Гани, меня не удовлетворило. Те, что выглядели прилично, оказывались совсем негодными к повседневной носке — их только богатеньким девушкам в гости к соседкам одевать, а не по сугробам шастать. Те, что были удобны для использования, были мужскими — а ведь мне всё-таки хотелось выглядеть женственной. Третьи вполне устраивали меня и качеством, и ценой, но были на три размера больше…. Конечно, можно носить их с шерстяными носками, но не с тремя парами, правда? Под конец я так замучилась, выбирая между тем и другим, что плюнула на всё и выбрала самый дорогостоящий выход — сшить сапоги на заказ. Ничего, как-нибудь расплачусь. Меня тут все знают, авось не будут собаками травить, если плату на месяц задержу….

Но зато я «оторвалась» по полной программе: пока сапожник снимал с моей ноги мерку, я ему детально описывала вид своих будущих сапог. Ну, во-первых, мех должен быть высшего класса, кожа тем паче; во-вторых, сапоги должны быть до колен; в-третьих, подошва должна быть не скользкой и толстой (нечего мне на снегу пируэты выписывать); в-четвертых, отделка должна быть позатейливей, чем просто фигурная вырезка по краям…. Сапожник после каждого душевного излияния согласно хмыкал, но ко мне прокрались подозрения, что он ничего не слушал, ибо хмыканья были уж больно однообразны. Но, поскольку, выпроваживая меня, он клятвенно пообещал, что всё будет сделано, пришлось ему поверить на слово.

— …Аринна! — крикнула я на весь первый этаж и вытолкнула Ганю из-под плаща.

— Что? Что случилось? — уже неслась она, вытирая руки кухонным полотенцем. В широком кармане её передника примостился сонник.

— Вот, — указала я на мальчишку, вдруг мгновенно съежившегося при виде тётки, — почему пацана на мороз в драном зипуне отпускаете, а?

Аринна недобро прищурилась, глядя в упор на племянника. Я никогда не говорила, что в каждой женщине есть частичка ведьмы, нет? Ну, значит, сейчас самое время это сказать!

— Иди в свою комнату, негодник! — приказала она, метая молнии, и указала на дверной проем. Мальчишка понуро поплелся туда. Я без всякой жалости проследила за ним взглядом — нечего зимой без теплой одежды разгуливать, надо иметь голову на плечах! Пусть Аринна сделает ему внушение. Хотя какое внушение может быть у Аринны? Пригрозит, что отправит к родителям, а после этого начнёт угощать свежими пирожками с мясом!

Я вздохнула и повесила новое своё приобретение на вешалку. Вот наставник мой угрозами не ограничился бы: заставил бы полы перемывать, а потом — тренироваться в магии до потери пульса! Да, уж он меня точно не баловал!

Предавшись легкой ностальгии, я исчерпала запас занимательных дел. Выходной вроде бы, а заняться нечем! То ли в лавку снова податься?

Но, увидев, как наяву, лицо гнома с насупленными бровями («Что-то плоховато выглядишь — может на свежем воздухе лучше станет?») я отогнала от себя эти мысли. Ну, уж нет! Выходной, так выходной!

— Аринн! — с тоской обратилась я к женщине, ловко снующей между печкой и разделочным столом — готовились, по иронии судьбы, мясные пирожки.

— М-м? — рассеянно отозвалась она.

— Чем мне заняться, а?

Та глянула на меня и усмехнулась.

— Вот была бы замужем, не ныла бы так, как сейчас! Мужика тебе надо, Инцея, — чтоб плечом крепким опору давал, руками да мотыгой деньги зарабатывал, ну, а ты бы ему деток рожала…

— Не надо мне мужика! — всерьез испугалась я (ещё начнёт мне кандидатов перечислять). Та хмыкнула. Мол, чтобы ты там ни говорила, а я лучше знаю, что надо и что не надо.

— Аринна, — решила я прибегнуть к последнему (и откровенно ужасающему меня) выходу из скуки, — дай что-нибудь почитать!

Женщина немного удивилась. Я, как правило, всегда морщилась при виде очередной «книженции», а тут вдруг попросила почитать!

— Ну и ну… — пробормотала она, уходя в комнату. Вернулась она с книжкой, которую бережно передала мне, как святыню.

— Вот, — гордо сказала она, — «Роман под луной» — моё любимое произведение…

— О да, — хмыкнула я, — звучит захватывающе…

Аринна недобро прищурилась.

— Ну, ладно, раз уж ничего другого не остается — пошла читать!

Небрежно сунув книгу под мышку (Аринна невольно вцепилась в свою драгоценность взглядом, чтобы проследить, не изомнется ли листик), я потопала наверх.

…Книга оказалась страшно нудной, и, пролистав наскоро несколько страниц, я в этом убедилась окончательно. Так, последний вариант времяпрепровождения исчерпан, восстановлению не подлежит. Короче говоря, выходные меня немного разочаровали, ибо я не привыкла просто валяться на постели без дела (нет, конечно, и я порой не прочь отвлечься от нудятины и просто поспать, но дрыхнуть целый день напролет…). Спускаться вниз меня не тянуло из-за возможности лишний раз почувствовать на себе жаркое юношеское внимание.

Не понимаю, чем я так привлекаю Ганю? Быть может, оно плохо видит? Бедняжка…. Я готова предложить ему лечебные примочки, и при том — совершенно бесплатно, с самыми благородными целями.

Мысленно я уже начала перечислять все известные мне лекарства для улучшения зрения, но вскоре, под буйным натиском информации, мой разум сдался и ушёл в мир грез.

Глава 17

Кажется, бытие решило меня разочаровать: два месяца лютой зимы безвылазно в целительской лавке и ни одного интересного события! Даже Агрик — и тот за последнюю неделю не удосужился хотя бы разок заглянуть сюда. Конечно, мороз на диво силён, а ветер буйствует и свирепствует, но чтобы вообще не заглядывать…

Никогда б не подумала, что буду скучать по занудному бубнежу Агрика («Инцея, ну, давай прогуляемся…»)!

Я скучающе провела тряпочкой для уборки пыли по прилавку, после чего обреченно плюхнулась на стул. Тоска-а-а….

Но скучать мне не дали. Сначала послышалась быстрая поступь, и в лавку юркнул Ганька, принесший с собой угощение от Аринны, а потом явился сам гном. Увидев Ганю, расположившегося на его месте, негласно признанном обеими сторонами, и стаскивающего с себя драный зипун (Агрик же щеголял лоснящейся шубой из черных соболей), он пришёл в безмолвную ярость, да так и остановился на пороге.

— Агрик, с ума сошёл?! — рявкнула я. — Заходи скорее — не лето, поди!

Гном обиженно засопел, но в лавку зашёл, при этом захлопнув с грохотом дверь.

— Это кто? — бесцеремонно ткнул он коротеньким пальчиком в Ганю. Последний возмущённо воскликнул и вскочил с табурета.

Итак, конкуренты встретились. Делаем ставки, господа…. Кто поставит на глупую меня, чтобы я вмешалась и исправила ситуацию?

— Агрик, это Ганя, племянник кузнеца, — медленно, спокойно-ласковым голосочком проговорила я. — Учится в боевой школе в соседнем городе. Сейчас у него каникулы…

Гном поморгал.

— Это чё ж, — растерянно буркнул он, — он, получается, валлисов родственник?

Я кивнула. Гном растерянно перевел взгляд на Ганю, а потом неожиданно «расцвел» широченной улыбкой.

— Дык, что ж ты мне сразу не сказал! — хлопнул в ладоши он. — А тебя тут оскорбляю…. Ты прости меня, если что! Я, честное слово, не хотел…

Я кротко вздохнула. К счастью всех трех сторон, дело прошло без размахивания кулаками и последующего кровопролития.

— Может, чайку? — вопросила я и, покосившись на ариннин узелок, добавила:

— С пирожками…

— Э, не-е-ет…, - покачал пальцем гном. — Ситуация требует вина! А у меня на такой случай припасена фля-яжечка.

Последнее слово он произнес с такой любовной интонацией, что мне стало понятно, что с этой «фляжечкой» Агрик не расстается ни днём, ни ночью.

— Агрик, тут дети! — я попыталась урезонить его. Ещё не хватало спаивать подрастающую молодежь!

На гнома довод не подействовал: он уже шарил под прилавком в поисках подходящих емкостей. А Ганя совсем не прочувствовался моей заботой о его здоровье и моральном облике:

— Я не ребенок!

Я быстро отобрала облюбованную Агриком специальную новенькую чашку для сухих смесей (тот, ничуть не обескураженный, уже с интересом разглядывал маленький котелок для зелий) и повернула свой грозный лик к парнишке. Мой гнев столкнулся с чисто юношеским упрямством.

— Я уже не маленький, — повторил он. — Мне, между прочим, семнадцать лет!

— Как много! — съязвила я. Если учесть мой возраст…

— Да, это уже немало! — вошёл в запал Ганя. — Мама сказала, что мне пора подыскивать невесту…

— И как успехи? — поинтересовалась я, отвлекшись от темы.

— Ну-у…, - стушевался тот. — Была одна на примете.

«Была». Хм, всё ясно.

— Вот что, юнец, — деловито произнесла я и уставилась Ганьке прямо в глаза. — Послушай мудрых советов. Будешь по-прежнему за мамину юбку держаться, командиром не станешь. А если так получится, то и девки нос воротить будут. Им ведь перспективу подавай, и я их вполне понимаю. Им семью растить, на ноги детей ставить. А насчёт вина… Количеством хмельной жидкости авторитет не измеряется. Всё понятно?

Ганя за всё время моей речи успел как-то съежиться: голову в плечи втянул, сам поник — только трогательные наивно-голубые глазенки взирали на меня из-за завесы черных волос.