Ирина Ардо – Драконий маскарад с врагом. Не для тебя мама красавицу растила! (страница 14)
— Чего? — я сжала кулаки и с вызовом посмотрела на дракона. — Решил, что теперь можешь попрекать меня дурманом? Лучше уж пиши письмо в жандармерию.
Да, я ошиблась. Сильно ошиблась. Но играть на этом не позволю. Достаточно того, что моя оплошность исправлена.
Гадалка может спать спокойно, я пошла по той вероятности, о которой она просила — поступила по совести. Прямо молодец! Не то чтобы я опасалась эту женщину, но с нагини станется кого-нибудь подослать, чтобы погрозить страшным пальцем и пророкотать: «Должок!»
Возможно, это просто следствие разыгравшегося воображения, но проверять как-то не хотелось. Больно жуткими были те жёлтые глаза.
— Не в дурмане дело, а в твоей слепоте, Лисёнок. Скажи мне, ты действительно ничего не замечала? Никогда?
— Похоже, антидот не подействовал…
— Он и не должен был. Признаюсь, ты сварила достаточно забористую дрянь, меня почти проняло. Жаль, что в академиях не учат тому, что вторая ипостась принимает на себя весь удар. Если маг слаб, то она вырвется наружу.
Вторая ипостась… Боже, как я могла забыть?! Хотя, несложно забыть то, что ты не знал.
— Как удобно…
— Не очень, — Девеник криво усмехнулся и сделал шаг ко мне. — Трудно контролировать себя и взбесившегося дракона, готового разорвать всех вокруг.
— Разорвать?! — взвизгнула я.
— Нам не понравилось, как на тебя глазели, — сказал он.
— Что ты несёшь?
— Повторяю вопрос — ты действительно ничего не замечала?
— Боги, да, что я должна была заметить?! Твои ненависть и презрение? О, этого я хлебнула сполна! — злость снова взяла верх, и я уже не стеснялась повышать голос, не опасалась, что нас могут услышать. Набрав побольше воздуха, я принялась перечислять и загибать пальцы: — Не пускал меня на горки, распространял слухи о том, что я заносчивая зараза, которая ни во что не ставит остальных… А чего ты глаза опускаешь? Сам же спросил! Подговаривал всех бойкотировать меня, дёргал за волосы, а потом выставлял меня истеричкой. Мне продолжать?
— Ладно, согласен, я показывал свою любовь не лучшим образом.
— Не лучшим?! — истерически хохотнула я. — Да ты… Извини, что показывал? — сердце замерло от осознания услышанного.
Я медленно поднесла ладонь к ложбинке между ключиц и промяла это место, чтобы убрать странный ком, мешающий дышать. Пальцы похолодели, голова вообще не соображала…
Мне не послышалось. Но и в реальность происходящего было трудно поверить. Всё, как в каком-то странном сне…
— Девеник, — мне совершенно не понравилось это затяжное молчание, — ты ведь понимаешь, что такими словами не бросаются? Или ты думаешь, что я прошу тебя, если ты выдумаешь какую-то там несуществующую любовь?
Даже если бы дурман подействовал, то должен был уже сойти, так что Шаарс отдавал отчёт своим словам.
— Похоже, я сильно тебя обидел, — он нервно посмеялся и запустил пятерню в волосы, словно пытался привести их в порядок. — Не хотел. Клянусь всем, что есть в моей жизни, Тара.
Я знала, что каждый мой следующий вопрос будет вбивать по гвоздю в крышку гроба моей прежней жизни, но сдержаться не смогла:
— Чего же ты тогда хотел?
Бам! Первый пошёл.
— Чтобы ты меня заметила.
— Я и так тебя замечала.
— Нет, — парень смотрел на меня совершенно серьёзно. — Ты всегда предпочитала других.
Как ребёнок может кого-то предпочитать? Просто общается с теми, у кого игрушки такие же или возраст подходит.
Глупо же.
— А тебе было нужно, чтобы я общалась только с тобой? Мама и так мне все уши о тебе прожужжала.
— Эгоистично, глупо и недальновидно, но как есть.
— Хорошо, а сейчас что было? Ведь это ты сделал так, что никто не пригласил меня на бал.
Бам! Второй…
— Мужская солидарность.
— Врёшь!
— Вру.
Остался последний вопрос… Задать его было всё равно, что собственноручно кинуться под повозку, запряжённую четырьмя лошадьми.
Одна ошибка.
Один вечер.
Один человек.
Как такая малость смогла изменить всё, во что я верила?!
Мне показалось, что в комнате стало слишком душно и тесно. Хотелось закрыть глаза и оказаться совершенно в другом месте. Сбежать… но не получалось, ноги словно приросли к полу.
Необычные и противоречивые чувства разрывали меня изнутри, причиняя невыносимую боль.
Что за безумие? Хотелось, чтобы Дев произнёс заветные слова ещё раз. Громко и чётко. Но в то же время всё моё нутро противилось этому, говоря, что передо мной прежний заносчивый гад.
Это было невозможно терпеть. Девеник смотрел на меня точно так же, как на балу, и мне казалось, что моё сердце сейчас просто взорвётся.
Нужно это прекратить!
— Уходи, Девеник, — почти проскулила я. — Уходи и никогда больше не возвращайся…
Резкий спазм в груди свидетельствовал, что я делаю что-то неправильно, но останавливаться было нельзя.
— Лисён, ты чего? — он обеспокоенно взглянул на меня и постарался дотронуться.
Отшатнувшись от него, как от прокажённого, я выкрикнула:
— Вон! Убирайся! Не верю ни единому твоему слову!
Ложь во спасение. Моё спасение.
Я верила. Или хотела верить, уже не знаю. Но это нужно было прекратить.
Девеник дёрнулся и спустя несколько секунд вылез ушёл окно, оставив меня наедине с моей лабораторией и зимним холодом.
Глава 14. Тактическое отступление
— Дуришь, дочка, — сурово констатировал отец, наблюдая за моими метаниями.
Я сразу же рассказала родителям всё, что произошло, как только вернулась в основную часть дома. Мама причитала и охала, мол, не думала, что Девеник так сильно мне досаждал, иначе бы никогда не говорила бы мне о нём, а папа лишь разочарованно качал головой:
— Ты могла обратиться к нам, — совершенно справедливо заметил он.
— Я хотела разобраться сама, — пролепетала я, не поднимая глаз.
— И как? Разобралась?
— Мне очень стыдно.
Да, хотелось сгореть прямо на месте! Я же не только родителей подвела. Я себя подвела.
Ещё и ошиблась…
Все слова, сказанные Девеником за последние дни звучали в голове, как заевшая пластинка. Теперь всё виделось в совершенно другом свете и мне это категорически не нравилось.