Ирина Ардо – Дочь севера. Исцеление дракона (страница 44)
— Они там, — Ульв кивнул в сторону группы, сидевшей на снегу. — Двое.
— Я постараюсь сделать всё быстро, но вам нужно отвести всех к Асмунду.
— Я думал…
— Он живёт один, и живёт он в отдельной хижине.
— Та, что приспособлена под большое количество раненых, не протоплена.
— Так протопите, — честное слово, я старалась себя контролировать, но смотреть на мужчину иначе не могла.
В моём взгляде явно читалось слово «идиот» и множество его синонимов.
Похоже, всем повезло, ведь в моё отсутствие не было ни эпидемий, ни каких-либо других серьёзных напастей. Всё сложилось так удачно, словно Искальдра решила пощадить своих детей, а затем воздать им по заслугам, и всё за один день.
Кольцо облаков, защищавших нас, становилось всё бледнее. Вполне вероятно, что у нас оставалась всего лишь пара недель, если не меньше, а затем нам придётся уйти. Снова.
И при таком раскладе человек старше моего отца не может додуматься до столь простых вещей?
— Ульв! — окликнула его и на всякий случай напомнила: — Вторженцев нужно добить.
— Добить? — выступил один из мужчин. — Их надо связать и допросить?
— О, я посмотрю, как ты его допросишь, когда он наберётся сил, перекинется и откусит тебе голову, — хмыкнул юноша, лица которого я не могла разглядеть.
— Далия и Эрик правы, — громогласно заявил отец, поднявшийся на холм. — Не стоит сохранять им жизни.
Он забрал с собой несколько человек, чему я была очень благодарна. Несмотря ни на что, моё спокойствие и спокойствие моих сестёр были для отца гораздо важнее, нежели косые взгляды. Мы старались не злоупотреблять этим, прекрасно осознавая последствия, но в такие моменты я снова чувствовала, что у меня есть надёжная опора.
Вот и сейчас вождь снова поставил свой отцовский долг выше, прекрасно осознавая, что это никому не навредит.
Люди расступились, пропуская меня к пострадавшим.
— Что вы делали?
— Прикладывали снег…
Идиоты.
Действовать пришлось быстро, перебегая между всеми тремя.
Можно только представить, что тут творилось, глядя на изуродованные лица и руки. Мех превратился в чёрные оплавленные куски, кожа на одежде обуглилась и потрескалась.
Здесь ни один целитель гарантий не даст…
— Забирайте их, — отдала приказ и направилась в сторону дома Асмунда.
Остальных уже сопроводили, поскольку раненых я больше не видела.
Те, кто всё же сумели избежать драконьего гнева, выходили из лазарета, брезгливо морща носы. Не все, но многие.
Время пролетало незаметно. Впервые в жизни я подумала, что все травы и настойки Асмунда не настолько уж и бесполезны. Пока мне приходилось тратить свой резерв на тяжёлых больных, он помогал тем, кто не нуждался в магии или мог подождать.
Внутри хижины достаточно быстро стало жарко, душно и тесно. Воздух пропитался запахом дыма, палёной шерсти, мазей и страха. Он лип к горлу, оседал на языке, стал густым и вязким.
— Свет ближе, — коротко бросила я, опускаясь на колени возле очередного.
Парень. Совсем ещё мальчишка. Не могла вспомнить его имени, да и не старалась. Брови и ресницы выгорели, кожа на щеке вздулась пузырями, плечо — сплошное багровое пятно с треснувшей, побелевшей коркой. Он был без сознания, но тело всё равно мелко подрагивало.
Я положила ладонь ему на грудь, вторую — на обожжённое плечо.
Сначала всегда одно и то же — дыхание.
Замедлить. Углубить. Не дать телу захлебнуться собственной агонией.
Магия пошла неохотно, словно пробиралась сквозь густую смолу. Ожоги всегда брали тяжело. Слишком большая площадь. Слишком много повреждённой ткани.
Тепло потекло из меня тонкой, выверенной струёй. Не заливать — направлять. Закрыть внутренние надрывы, снять спазм, не дать лёгким «сгореть» изнутри. Кожу я почти не трогала. Лишь только по краям, где тело ещё могло восстановиться само.
— Он доживёт до утра, — выдохнула, не открывая глаз. — Мази. Часто. И воду по капле.
Меня уже тянули дальше.
Другой был старше. Обожжены руки — до локтя. Пальцы скрючены, кожа местами лопнула. Он был в сознании и смотрел на меня так, будто готовился отправиться к предкам.
Ненавижу этот взгляд.
— Будет больно, — предупредила тихо.
Он кивнул.
Я взяла его руки в свои, и в этот раз магия ударила резче — пришлось гасить воспаление, останавливать начинающееся отмирание тканей. Это всегда, как идти по тонкой кромке льда: шаг влево — и спасёшь, шаг вправо — и выжжешь остатки сил, оставив человека калекой на всю жизнь.
Давно я не заботилась об этом. На протяжении года возможность подобного исхода была несущественной мелочью, никак не влияющей на испытания очередной дряни, разработанной в лаборатории.
Он зашипел сквозь зубы, плечи заходили ходуном.
— Дыши, — сказала жёстче, чем хотела. — На меня смотри.
Когда я убрала руки, он всё ещё мог шевелить пальцами.
Этого было достаточно.
Дальше — женщина. Лицо почти не пострадало, зато спина… Одежда расплавилась и прилипла к коже.
Я работала молча. Снимала жар, останавливала внутреннее разрушение, удерживала её сознание на грани, не давая сорваться. Асмунд стоял рядом и осторожно отделял ткань, шепча что-то успокаивающее, словно это могло заглушить её хриплые стоны.
С каждым прикосновением сил оставалось всё меньше.
Будто кто-то вынимал из меня кости, оставляя одну оболочку, набитую светом, который я раздавала, раздавала, раздавала…
— Далия, — голос Асмунда донёсся словно из-под воды. — Хватит. Ты бледная.
— Следующий, — ответила, уже не чувствуя губ.
Я видела их всех сразу.
Обожжённые руки. Лица. Чужую кровь. Свои дрожащие пальцы.
Желание спасти каждого поднималось во мне упрямой волной: если постараться сильнее, то всё получится. Нужно просто отдать чуточку больше.
Но магия не слушала желаний.
Прошло совсем немного времени, и руки скрутило спазмом. Я рухнула на колени и прижала их к груди, которую нещадно кололо изнутри вот уже несколько часов.
— Быстро домой, — яростно шепнул Асмунд, накидывая на меня шубу и выставляя за дверь. — И чтобы не появлялась здесь, пока не восстановишься.
И сама бы рада. Но если кому-то станет хуже, никто не сможет помочь.
Глава 25
Дом встретил меня тишиной, но всё же казался… не таким, что ли.
И не только потому, что с тремя дочерьми здесь всегда стоял гвалт, но и по причине отсутствия родных запахов. Травы лазарета и металлический запах крови настолько забили нос, и ничто другое попросту не ощущалось.
Мерный скрип ветра и лёгкий свист ветра в щелях убаюкивали. Я даже порадовалась тому, что отец и сёстры остались в лазарете. Тишина — это всё, чего мне хотелось после стонов, воплей и слёз. Было непривычно окунуться в спокойствие, ведь такой роскоши у меня не было уже очень давно. Комнаты медсестёр Драгонхолда были общими, а в остальных местах нет-нет, да сновала охрана.