Нет, я не строю иллюзий,
Будто ты всё позабыла.
Но этот гордиев узел
Нам развязать не под силу.
Нет, я не строю иллюзий,
Будто ты стала добрее,
Но этот гордиев узел
Надо рассечь поскорее.
Нет, я не строю иллюзий,
Будто нам легче вздохнётся,
Но этот гордиев узел
Только рубить остаётся.
Предрешённость
Доживу и добуду
До тоскливого дня,
Когда ты, мое чудо,
Покидаешь меня.
Ты уходишь тропою
Затаённых обид,
И уже за спиною
От прозренья знобит.
Беспросветная жалость
И пронзительный стих —
Это всё, что осталось
От восторгов былых.
А тоска поджидала,
Непрощённость тая,
Но тебя оправдала
Предрешённость моя.
Тебя, как одиночества, страшусь…
Тебя, как одиночества, страшусь.
Боюсь твоих отчаянных молчаний,
И редких встреч, и радостных прощаний,
И всё сказать об этом не решусь.
Зачем нам усложнять свои пути
Тоскливым грузом призрачных признаний?
В иное одиночество желаний
Меня, собравшись с духом, отпусти.
Да, ты можешь уйти…
Да, ты можешь уйти, я тебе ничего не скажу,
Ничего не напомню тебе, и ничем не унижу,
И обиду запрячу, и боль свою не покажу,
И ничем не обрадую, и никогда не обижу.
Ты уйдёшь, я останусь одна, совершенно одна,
И уже никогда мои губы твоих не коснутся.
Будет солнце на небе, и будет на небе луна,
Будет всё, как и прежде,
но к прежнему нам не вернуться.
Да, ты можешь уйти, упадёт на подсолнухи снег.
Пошатнётся на небе звезда и растает в тумане.
Так и я, как звезда, пошатнусь и растаю для всех,
И потухнет под снегом подсолнухов жёлтое пламя.
Перед последним приговором…
Перед последним приговором
Я скорбно опущу глаза.
Ты на меня глядишь с укором,
Пытаясь что-то доказать.
К чему слова? Какая жалость
Обидой поверять любовь!
От скорбной боли сердце сжалось
И заливает душу кровь.
Переживу. Перетоскую.
Перечитаю книг тома.
Ты не люби меня такую —
Я полюблю себя сама. 
