Ирина Андреева – Измена. Отомстить дракону (страница 2)
Что?! Она серьёзно?!
– Вы ошибаетесь, – спокойно ответила я, с гордостью выпрямив спину. – Во-первых, не сбегаю, а ухожу. Ваш сын в курсе. Во-вторых, если это для вас так важно, оставлю все его подарки.
– Да нет уж, забирай! – вдруг заявила мать дракона, чем опять ввела меня в замешательство.
Что, вообще, этой женщине нужно? Просто помотать мне нервы? Добить морально? Так это за неё уже сделал её сын! Больнее душевной раны, чем сейчас, мне уже никто не сделает.
– За что вы меня ненавидите? Только за то, что я человек? Тогда зачем вы меня в свой дом впустили? – неожиданно для себя начала я нападать.
Лицо дамы на мгновение снова стало удивлённым. Затем леди Миранда разразилась громким смехом. Я не знала, как себя вести. Уйти, только чтобы не слышать её издевательств? Но я и так ухожу. Только вот вещи соберу, раз уж мне позволено их забрать.
Не обращая внимания на истерику матери дракона, я продолжила укладывать своё красивое платье в чемодан. Моё поведение скорей всего задело знатную даму. Наверное, она ожидала от меня слёз, но никак не игнора.
Прекратив смеяться, женщина перешла к оскорблениям:
– Да кто ты такая, чтобы тебя ненавидеть? Ты даже этого чувства не достойна! Безродная плебейка! Иномирянка! Человечишка…
Долго же она копила в себе «яд», пришла пора освободиться. Ещё бы! Этого момента дракониха ждала целый год. Ну что ж, пусть упивается победой, лишь бы от счастья не умерла. Как будто в подтверждение моих слов, женщина вдруг, выпучив глаза, замерла и схватилась рукой за свою грудь в области сердца.
– Что с вами? – спросила я машинально, хотя и так понимала, что ей от переизбытка эмоций стало плохо.
Мать дракона со злостью посмотрела на меня и, ничего не ответив, продолжая «держаться за сердце», медленно добрела до тахты, что стояла у входа, охнув, присела на неё и с мольбой, одновременно с упрёком в голосе произнесла:
– Ну чего стоишь? Дай хоть воды.
Опомнившись, я тут же подорвалась к письменному столику. На нём, помимо письменных принадлежностей, всегда присутствовал графин с водой и стакан. Мысленно я ругала себя за то, что растерялась и сама не предложила знатной даме помощь. Может быть потому, что Миранда не совсем походила на умирающую. Мне приходилось когда-то наблюдать за приступами моей бабушки на Земле: бледный цвет лица, синие губы, тяжёлое дыхание, говорили сами за себя А тут, Миранда выглядела очень даже свежо, если не брать во внимание её закатывающиеся глаза и скривившийся рот.
Налив полный стакан воды, я повернулась к женщине и с удивлением застыла, увидев её стоящей в центре комнаты.
– Мне уже лучше, – хладнокровно произнесла она. – Забирай свои вещи и уходи из моего дома. Если хоть что-то оставишь – будет нещадно выброшено. Несмотря на то, что мой сын прилично потратился на тебя, я не потерплю ни одного предмета, которой будет напоминать о наглой иномирянке. – Надменно ухмыльнувшись, добавила: – Можешь воспользоваться моей каретой в последний раз. Как видишь, я великодушна, хоть ты этого не достойна.
Задрав кверху нос, Миранда королевской походкой вышла из моей комнаты – моей бывшей комнаты. Я, по-прежнему держа стакан в руке, проглотив обиду, обвела помещение взглядом, прощаясь с уже привычной обстановкой. Но делать нечего. Мне здесь не рады и никогда я не была нужна тут. Это чужой и жестокий для меня мир. Как же я хочу вернуться домой! И пускай меня дома тоже никто не ждёт, но там всё понятное, своё!
С болью в сердце я вспомнила бабушку и то, что она мне всегда говорила, когда я начинала ныть по какой-либо мелочи: «А ну-ка! Быстро взяла себя в руки! Нашла из-за чего переживать! Береги нервные клетки смолоду, а то в зрелом возрасте будешь, как я – вся больная!»
Как же мне тебя не хватает, бабуля! Шмыгнув носом от снова поступивших слёз, я поставила стакан на стол и, вернувшись к чемоданам, продолжила собирать вещи, которых оказалось очень много. Экман, действительно, не скупился на меня, от этого ещё обидней. Зачем тратиться на женщину, если не собираешься с ней прожить всю жизнь? Или надеялся, что материальными благами привяжет меня к себе, и я буду всегда от него зависеть. А что, очень удобно, постоянно держать под боком любовницу, и пользоваться ею, когда жена наскучит. Фу, противно.
В итоге все мои наряды не вошли в два чемодана, пришлось некоторые оставить. Очень сомневаюсь, что их выкинут. Хозяйка дома всегда была мелочной, тщательно подсчитывала убытки и каждый раз скрипела зубами, когда Экман возил меня по дорогим бутикам. Значит по-любому сдаст платья в комиссионку, чтобы вернуть хотя бы половину их стоимости.
Под пристальными, жалостливыми, а то и злорадными взглядами слуг, я волокла за собой два здоровых чемодана по коридорам большого дома. Только лишь пожилой садовник предложил помощь, взяв ношу и сопроводив меня до кареты. Пока кучер возился с моим багажом, я, прощаясь, обняла старика.
– Если не получится нигде устроиться – возвращайся. Хозяин добр, примет тебя, – проговорил садовник.
На такое предложение я лишь отрицательно помотала головой и села в карету. Ненадолго выглянув, посмотрела на окна нашей с Экманом спальни в надежде, что он тоже глядит сейчас на меня и, жалея о своём поступке, крикнет, чтобы я не уезжала. Но нет. Его там не было. Снова проглотив комок обиды и сдержав слёзы, я села обратно.
Кучер отвёз и оставил меня вместе с чемоданами у гостиницы среднего уровня. Тут же подбежавший местный носильщик, предложил свои услуги. Оплатив самый недорогой номер, я пошла следом за администратором.
Оказавшись в очень скромно обставленной комнате, я дала носильщику чаевые и, как только он удалился, тяжело вздохнув, села на кровать. Мысленно сосчитала монеты, что у меня остались – хватит всего на три дня проживания здесь. Я, конечно, могла бы поселиться в самой дешёвой гостинице, где платят не за номер, а за койку, которых может оказаться двадцать, а то и тридцать в одном помещении, но кормить насекомых, обитающих в тех условиях, не хотелось. Об этом я знала из рассказов слуг и не было оснований им не верить.
Надо начинать искать работу сегодня же, иначе придётся вернуться в приют и снова зависеть от милости хозяйки. Но для начала неплохо бы что-нибудь поесть. Недовольно бурчащий желудок напомнил о том, что я сегодня только завтракала, а уже подошло время ужина. Поднявшись и взяв кошелёк, вознамерилась отправиться в гостиничную столовую.
Только подошла к выходу, услышала быстрые шаги снаружи и резкий стук в мой номер. Испытав страх, я затаила дыхание и попятилась от содрогающейся от ударов деревянной двери. Плохое предчувствие внутри меня вопило: «Беги!»
Глава 3
– Откройте! – послышалось из-за двери. – Проверка документов!
«Какая проверка?» – возмущалась про себя. – «Я только заселилась и мой документ остался на ресепшене».
– Откройте! – ещё строже повторил мужской голос.
– Можно попросить вас не шуметь, всех постояльцев распугаете, – проговорил следом недовольный женский голос.
– У вас есть ключ от этого номера? – спросил мужчина.
– Конечно есть, сейчас прикажу горничной открыть.
Куда больше испугавшись, я развернулась и бросилась к окну. Только когда выглянула на улицу, поняла, что прыгать очень плохая затея – шестой этаж. Внизу я разглядела карету с эмблемой стражей порядка. Здравый смысл подсказывал, что мне нечего бояться, ведь я ничего не сделала. Скорей всего служивые ошиблись, ещё извиняться будут, когда открою им. Но шестое чувство противоречило разуму:
«Беги! Беги!...» – снова вопило оно.
Подсказало бы ещё как и куда бежать? Я оглядела стену за окном, небольшой выступ есть, по которому можно перебраться в соседний номер. Но проблема в том, что окна соседних номеров закрыты, и я очень боюсь высоты, так что этот вариант побега тоже отпадает. К тому же у кареты стоит один человек в форме и, задрав голову, внимательно смотрит на верхние этажи здания. Мне по-любому не уйти.
В замочной скважине тем временем зашевелился ключ. Смиренно опустив и сцепив руки, я повернулась ко входу и настроилась встречать непрошенных гостей.
Дверь открылась и в комнату без каких-либо приветствий вошли три стража порядка. За ними появились хорошо одетая дама средних лет, предположительно хозяйка гостиницы и горничная, судя по униформе.
– Ну вот видите, девушка жива и здорова, а вы шум подняли, – строго высказала мужчинам женщина.
– Что происходит? – спросила я.
Но служивый, судя по отличительным знакам на форме, офицер, не потрудился ответить. Его взгляд был почему-то устремлён на мои чемоданы.
– Лилиана Романова? – поинтересовался он, по-прежнему не глядя на меня.
– Да. Скажите уже, в чём дело?! – теряла я терпение, а в душе, подобно снежному кому, увеличивалась тревога. – «Неужели они и правда за мной пришли?! За что?! Что я сделала?!» – одна за другой прокручивались страшные мысли.
Офицер опять не удосужился дать какие-либо объяснения, вместо этого кивком показал служивым на чемоданы. Мужчины в форме живо подорвались исполнять приказ.
С мерзким, опустошающим душу чувством, пришлось наблюдать, как мои тщательно сложенные платья бесцеремонно вытаскивали, трясли и бросали на пол. Дошла очередь и до нижнего белья, которое неизбежно оказывалось в общей куче валяющихся вещей.