Ирина Андреева – Большая книга ужасов — 39 (страница 40)

«Интересно, куда это унесло Манюню с новым поклонником?» – гадала я, снова улегшись в свою постель. Несмотря на принятую таблетку, голова продолжала раскалываться. Вдобавок возникла жгучая боль в районе запястья, там, где меня сегодня царапнула кошка. «Надеюсь, у этой киски нет бешенства или чего-нибудь похуже, – думала я, с некоторой тревогой смотря на пылающую руку. – Вдруг, поцарапав до крови, она чем-нибудь меня заразила?»

Внезапно ужасно захотелось прогнуть спину. Я встала на колени и выгнула позвоночник вверх, а затем вниз, как это обычно делают кошки. А потом мне захотелось молока. Молока, которого я никогда не любила. И не просто выпить, а полакать!

– Неужели я так мощно перегрелась, что сошла с ума?!

Я выпила стакан молока большими глотками, с трудом заставляя себя не лакать, болтая языком. Затем подошла к окну, увидела птичек, рассевшихся на заборе перед гаражами, и мне так захотелось их поймать!

Не на шутку испугавшись своих желаний, я бросилась в прихожую и снова набрала Машкин номер, но той все еще не было дома. Повесив трубку, я нервно забарабанила пальцами по тумбочке. Эй, а когти у меня еще не выросли? Я внимательно уставилась на свои руки, но ногти были такими же, как всегда. «И на том спасибо, – вздохнула я. – Ну-ка, а шерсть нигде не начала прорастать? Или усы?» Я подошла к зеркалу и вскрикнула: среди моих темно-русых волос появились седые пряди. Это была не кошка! Это была ведьма! Она, наверное, следила за мной с самого утра, а потом, обрадовавшись потере кольца, просто выбрала удачный момент и добралась до моей вожделенной крови с помощью когтей. Ой-ой-ой! И теперь я не просто старею, теперь я еще и чувствую себя кошкой. А Еремея ведь предупреждала! Надо немедленно бежать к ней! Нельзя терять ни минуты, а то эта старуха приобретет суперский макияж за счет невезучей Иры Чернышевой! Я ринулась к двери и уже схватилась за ручку, чтобы выскочить на лестничную площадку в халате и босиком, как на меня накатила вторая волна ужаса. Я вспомнила, что наша добрая колдунья уехала в монастырь.

Я плакала, лихорадочно вспоминая, что же Еремея говорила о том, как вернуть свои силы, и с каждой минутой становилось все страшнее. Мне необходимо попасть на шабаш и пролить кровь своей обидчицы!.. Нет, не надо ее убивать, достаточно просто поцарапать. Нет, не надо приносить никаких человеческих жертв на каком-нибудь колдовском алтаре! Мне надо всего лишь прибыть в полнолуние на Пустое озеро, незаметно подобраться к молодой стройной ведьмочке, кольнуть ее каким-нибудь острым предметом, а потом быстренько смыться – всего-то делов! Ах да, забыла сказать: смываться надо действительно быстренько, потому что иначе свора разъяренных свежеомолодившихся девиц высосет из меня всю энергию, подобно вампирам.

В отчаянии я упала на свою кровать и зарыдала. Какая же я несчастная! Неужели через день мои волосы покроются сединой, лицо станет морщинистым, голос скрипучим и что-то постоянно будет болеть, болеть, болеть?… «А-а-а!..» – заревела я еще громче от столь радостной перспективы. Слезы градом катились по щекам, и я раздраженно пыталась вытереть, убрать их с лица – какая же эта вода мокрая и противная!

А как мою метаморфозу воспримут родители? А что, если мама с папой просто не узнают меня и выгонят из дома? Что я буду делать тогда? Машке придется прятать меня в своей комнате под диваном или в шкафу, и она тайком будет таскать мне котлетки и чай, чтоб я не умерла с голоду. Конечно же, вскоре меня обнаружит Даниил и начнет шантажировать нас с Манюней. Взамен его молчания я стану подопытным кроликом, то есть подопытной старушкой. Он будет испытывать какие-нибудь петарды, новые кулинарные рецепты юных индейцев и прочие фантазии своей изобретательной головы…

От этих мыслей сделалось только хуже. Судорожно сглотнув, я словно наяву увидела, как Данилка испытывает на мне нечто вроде шлепанцев с хлопушками, целясь в бедную старушку из лука со стрелами, и на меня вдруг нахлынула злость. Ни за что! Чтобы я терпела такие муки?! Так, что мне нужно сделать в первую очередь?

Скатившись с кровати, я вытерла заплаканное лицо подолом попавшегося под руку любимого сарафана и решительно начала составлять план действий. Необходимо срочно придумать, как мне оказаться завтра ночью у Пустого озера, не ближе и не дальше чем за кладбищем…

Ох, боюсь, что одной мне с этой проблемой не справиться! Мне нужна Машка, она наверняка поможет что-нибудь придумать. Так-с, не стоит терять время, надо нестись на ее поиски. Седые волосы спрячу под кепку и бе… Но вот только как же я побегу, когда болят все суставы, ноют все косточки и после печального рева голова стала раскалываться еще сильнее? Стоп, а ведь Еремея давала мне что-то на случай, если я почувствую себя хуже. Но только вот что? И куда я это лекарство дела?

Ничего, может, Мария уже объявилась дома, надо ей позвонить, пусть примчится ко мне.

Я снова бросилась к телефону и поняла, что не помню вообще ни одного номера. Ладно, в прошлый раз я умудрилась забыть телефон Байковой, но Никитиной-то я названиваю по сто раз в день! По всей видимости, ведьма не теряет времени даром. Раз – и у меня к вечеру уже развился склероз.

Я начала рыться в ящиках стола, пытаясь, как и два дня тому назад, найти записную книжку, но увидела в окно, что домой возвращается мама. Я заметалась по квартире. Надо как-то скрыть седину. Мама ни за что не поверит в историю про ведьмин шабаш и сдаст меня в дурдом. Спешно я стянула со лба полотенце и замотала голову а-ля тюрбан.

– Привет, – зашла в дом мама. – Ты голову вымыла?

– Угу.

– Ну ясно, а то я с работы иду и вижу, Маша гуляет с каким-то мальчиком, а тебя что-то нет, подумала, может, вы разругались с ней.

Я уверила маму, что у нас с Никитиной все отлично, и скорее спряталась у себя в комнате, чтобы никто не мешал обдумывать свое спасение.

Но обдумывать почти не получалось. В голове четко удерживалась только одна мысль: следующей ночью шабаш. В остальном же я постоянно отвлекалась. То, затаив дыхание, поглядывала на птичек, то начинала дремать, то запястье жгло так, что я украдкой пробиралась в ванную и подставляла руку под холодную воду.

Ночью я долго не могла заснуть – все тянуло гулять по крышам. Только под утро я задремала, свернувшись на кровати клубком, и мне снились мыши.

В девять часов раздался оглушительный телефонный звонок. Я почти не сомневалась, кто это. Моя лучшая подруга обожает названивать по утрам и повествовать о своих мыслях и чувствах.

– Ирка, приветик, это я! – раздался радостный Машкин голос. – У тебя на сегодняшний день какие планы? Паша опять приглашает нас на карьер. Правда, наверное, попрется и Трофимов, но это неважно. Ты знаешь, мы вчера весь вечер гуляли. Э-э… – И Машка перешла на шепот: – Сейчас брат смоется – расскажу. Он такой классный!

– Карьер тебе придется отменить, со мной беда, – и я рассказала подруге о том, какие у меня планы на сегодняшний день.

Выслушав все, Никитина сказала, стараясь придать голосу бодрость:

– Слушай, я сейчас позвоню Пашке, скажу, что не смогу сегодня никуда пойти, и прибегу к тебе.

Почему Манюня вскакивает в такую рань? Я бы вот с удовольствием поспала часиков до одиннадцати. Впрочем, сейчас мне не спать нужно, а придумывать, как выпутаться из неприятностей.

Для начала я решила умыться. Думать с непочищенными зубами, наверное, тяжелее. Я зашла в ванную, потянулась к крану и тут заметила, что рядом со мной кто-то стоит. Я вздрогнула, но тут же успокоилась, вспомнив, что рядом с раковиной на стене висит большое зеркало. Однако через мгновение я запаниковала опять: из зеркала на меня смотрела худенькая сморщенная старушка и испуганно моргала глазами.

«Ведьма пришла ко мне через зеркало! – с ужасом подумала я, и ноги прилипли к полу. – Сейчас она выскочит оттуда, и все – мне крышка!» Я крепко зажмурилась, со страхом ожидая, что сейчас в меня вцепятся ее сухие руки. Но ничего не происходило. Почему она медлит? Может, ведьма решила уйти? Или мне просто показалось? Я осторожно разлепила глаза. Старушка стояла прямо передо мной, но вид у нее был какой-то жалкий и неуверенный. «Это оттого, что ее совесть замучила!» – предположила я, но тут заметила, что это не моя знакомая ведьма, а какая-то другая старая личность. Та старуха была довольно полновата, невелика ростом, а эта, наоборот, худющая и ростом примерно с меня… Стоп. Да она к тому же еще и одета в мой сарафан! От изумления я открыла рот, и старуха в зеркале сделала то же самое. «Ка-ра-ул!» – тихо пролепетала я, и бабуля тоже зашевелила губами. Это не зашедшая в гости ведьма! Это мое отражение! «А-а-а! – завопила я в полный голос. – Неужели я уже так состарилась? Нет! Не может быть! Это зеркало сошло с ума!» – И я бросилась прочь из ванной. В прихожей и в моей комнате есть другие зеркала, они-то не спятили, они должны показать меня, а не старуху!

Зеркало в прихожей отразило морщинистое лицо, обрамленное седыми волосами, и я в панике метнулась в комнату. Но стоило перешагнуть порог, как за окном вдруг стало темно, как ночью, и из глубины этой ночи сквозь оконное стекло на меня поплыло лицо с портрета. Оно становилось все ближе и ближе, все больше и больше, а потом вдруг старуха распахнула свой огромный рот, и я оказалась в кромешной тьме.