Ирина Алымова – Скорей рисуй дракона! (страница 2)

– Что значит нет, Ирина?

– Я не буду, мне нельзя!

От возмущения Виктория Леонидовна побагровела и выпалила нашей Светланке Николаевне:

– А ведь вы мне обещали! Где ваша благодарность за то, что разрешила взять в класс сестру! Не перекрасит волосы – отчисляем! – отчеканила она и вышла, хлопнув дверью.

Наша Светланка Николаевна села на стул, прямо на мокрую тряпку, которой только что вытирала доску. Сгорбилась и молча смотрела на Ирку, нервно перебирая кружево на своём воротнике белыми от мела пальцами.

Мы обомлели. Сестра?

Иру перевели в другую школу. Я долго её не видела, скучала. В моём сердце осталась дырка, похожая на дырку в Ирином джемпере с надписью No more rules, – маленькая, но грозит всему джемперу стать со временем одной сплошной дыркой.

А потом я придумала для Ирки её историю, её сказку. Сама от себя не ожидала. Записала в блокнот с еловым узором на обложке и отнесла Светланке Николаевне – чтобы передала ей. От друга.

Где-то глубоко в лесу

Я старая, очень старая.

Серебряная змея годовых колец плотно обвила моё сердце.

Я лохматая. Тяжёлая.

Мои корни – глубоко в земле. Они уходят туда, где стихает шёпот корешков растений, грибниц, червей и подземных рек. Туда, где становятся слышны голоса горячих великанов Внутреннего мира.

Моя макушка пронзает вату облаков и кисель туч. Я читаю мысли Неба.

Чувствую всю себя и всё в лесу.

Я родила Её. Прошло почти сто лет, а Старшей ещё нужно обучить Младшую.

Она вышла из ствола – тоненькая ножка-веточка.

Её ручонка испуганно ухватилась за меня.

Любопытство победило. Носик – берёзовая почка – вытянул за собой зелёный глаз.

Заправленная за ухо прядь хвойных волос.

Она оттолкнулась от земли – второй ножкой-веточкой, Она родилась.

Пошатнулась. Оступилась.

Но Старшая уже ждала.

Бережно подхватила, обняла. Укрыла душистыми волосами.

Запела. Зашелестела дубовыми листьями.

Отправила в маленький ротик спелую землянику – младшая зажевала, причмокивая. Втянула сладкий сок.

Земляничная кровь наполнила сухие веточки. Она согрелась.

Вот и встретились две Сестры.

Почему же мне так грустно?

И тут же – радостно?

Как и сто лет назад.

И ещё сто лет назад.

Пой! Слушай колыбельную дубовых листьев.

Празднуй Рождение, Лес!

Сейчас я уже знаю: у Ирки нет родителей. Её сестра, наша классная, забрала девочку из детского дома, когда выросла, – устроилась на постоянную работу и смогла оформить опекунство. Знаю, что у Иры есть… «особенности», и Светланка Николаевна приложила много усилий, чтобы благодаря этим «особенностям» её сестра смогла попасть в наш класс.

Я знаю, что повзрослела, узнав всю правду. Очень хочу, чтобы Ирка вернулась в наш класс. Или хотя бы в мою жизнь. Светланка Николаевна улыбается – обещает, что мы увидимся.

Когда это произойдёт, я буду беречь своего друга лешего ещё сильнее. А пока я буду вести этот дневник. Записывать все воспоминания и мысли от руки. Даже если мой почерк – натуральный эпик-фейл.

Чтобы Ирка не пропала навсегда.

6 класс. «Лекарство для Геры»

– Лиза, этого не изменить. Жизнь Геры бежит намного быстрее нашей. Мне очень жаль, дорогая, – сказал папа. Потом обнял меня и продолжил:

– Знаешь, если записать все переживания на бумагу, станет легче. Попробуешь, дочь?

И я попробовала. В блокноте формата А5, который купила в магазине по пути из школы. На обложке была изображена собака – почти такая же, как моя Гера.

Моя собака стареет.

Всё реже, распуши́в

сугробов белый веер,

Гулять мы с ней бежим.

Не носится кругами,

На солнце чаще спит.

За ухом гладить станем —

Не вертится, лежит.

Всё больше просит ласки

взамен весёлых игр.

Забыла рот зубастый

её игрушка – тигр.

Не хочет бегать с палкой.

Всё смотрит и молчит.

В глазах всё так же ярко

«Люблю тебя!» горит.

Прижмётся, боком греет.

Не ищет птиц в окне.

Моя собака стареет.

Что с этим делать мне?

Станет легче, сказал папа.

Легче не стало. Но стало понятно, что делать.

Нужно попробовать всё исправить.