Ирина Алябьева – Осколки (страница 24)
одежда облепила его, выгодно подчеркивая мускулистый силуэт, и Ведана, не в
силах сдержать нахлынувшую страсть, прикусила нижнюю губу.
– Ты безумец? Мы давно не подростки! Что ты творишь? – выпалила она, стараясь скрыть волнение.
Добран подошел вплотную, словно боялся, что она исчезнет, как мираж. Он не
намерен был упускать, возможно, последний шанс побыть с той, что была его
путеводной звездой, его надеждой и опорой даже в самые темные дни на фронте.
Нежно заправив непокорную прядь за ухо, он коснулся ладонью ее щеки, затем
обхватил лицо обеими руками, заглядывая в глаза, не позволяя отвести взгляд.
– Я умирал без твоих глаз, без твоих поцелуев! Неужели ты лишишь нас этой
ночи? Не зря же я рисковал жизнью, карабкаясь по мокрой крыше! – игриво
подмигнул он.
– Ах, ты, дурак… – не успела договорить Ведана, как Добран накрыл ее губы
обжигающим поцелуем. Страсть, копившаяся долгих тринадцать лет, вырвалась
наружу, и она ответила на поцелуй со всей пылкостью своего сердца. Их губы
сплелись воедино, стирая границы времени и расстояния.
Одежда полетела на пол. Добран повалил Ведану на кровать и, застыв на
мгновение, жадно рассматривал ее обнаженное тело. Он помнил каждую линию,
каждый изгиб, даже расположение крошечного родимого пятнышка в форме
облачка. Увидев его, он невольно улыбнулся, вспоминая беззаботную юность. Он
лег рядом, прижимая ее к себе, осыпая тело нежными поцелуями, лаская грудь.
Ведана выгибалась в ответ, издавая тихие стоны и судорожно вцепляясь пальцами в
его мокрые волосы. Природа не поскупилась, наградив Добрана мужской силой и
красотой. Она ласкала его мускулистый торс, очертаниями напоминающий
перевернутый треугольник, наслаждаясь каждым прикосновением. Она таяла под
его руками, словно воск.
– Милая… родная… – шептал он, не переставая целовать каждый сантиметр ее
тела, от чего она сходила с ума.
После долгих, трепетных ласк Добран перевернулся на спину и усадил Ведану на
себя, чтобы видеть ее лицо. Ему нравилось наблюдать, как она наслаждается
каждым проникновением, как закатывает глаза, откидывает голову назад и
прикусывает губу. Она ловила каждое его движение, заглядывала в глаза и
двигалась в унисон, сливаясь в едином ритме страсти.
И вот он, кульминационный момент: голова кружится, сердца бьются в бешеном
ритме, тела сплетаются в экстазе. Ведана ощутила себя на седьмом небе от
блаженства. Добран, достигнув пика наслаждения, застонал и, прижавшись к ее
губам в долгом поцелуе, продлил сладостное мгновение. Он лег рядом, крепко
обнимая ее, тяжело дыша. Ему казалось, что это сон, слишком прекрасный, чтобы
быть правдой. Он прижимал ее к себе, боясь отпустить, чтобы убедиться в
реальности происходящего. Он шептал ей на ухо слова любви, признаваясь, что она
самая прекрасная женщина на свете. Ведана, повернувшись, поцеловала его в губы и
ласково потрепала по голове:
– Ты совсем не изменился! – игриво проговорила она. – Как в школе, лазаешь в
мои окна… В такой чудесный момент не хватает только самокрутки. – улыбнулась
девушка.
– У меня все с собой, я знал, что пригодится. – подмигнул Добран и, с неохотой
оторвавшись от Веданы, полез за портсигаром. Достал самокрутку из ее любимого
табака и протянул ей. – Милая, для тебя все что хочешь.
Ведана взяла самокрутку, обнаженная вышла на балкон и, облокотившись на
перила, закурила. Добран стоял в дверях и любовался ее прекрасным телом, окутанным клубами дыма.
– Помнишь, как мы курили в юности? – спросил он, присел на кресло, посадив ее
к себе на колени, и забрал из ее пальцев самокрутку. Он сделал глубокую затяжку и, одновременно целуя Ведану, вдохнул ей в легкие синий дым. Она откинулась на его
плечо, наслаждаясь близостью и негой.
– Милый, скажи-ка мне, пожалуйста, а откуда ты знаешь мою сестру и как давно
вы знакомы? – вдруг тон Веданы стал подозрительным.
– Могу задать тебе тот же вопрос, по поводу Господина! – возмутился Добран.
Девушка обиделась и попыталась встать, но крепкие руки Добрана не позволили ей
даже пошевелиться. Он хотел понять, какие отношения связывают ее и Господина, и
ревновал ее даже после этой долгожданной ночи любви. Добран всегда был
собственником и желал, чтобы его женщина принадлежала только ему.
– Понимаешь, когда Збигнев спас меня из катакомб Старой Ладоги, именно он
создал мне алиби. – Сменил гнев на милость Добран. – Именно баюн распустил слух
о моей смерти…
Ведана ахнула от неожиданности.
– Я кастрирую его! – почти прокричала она. – Я столько лет жила в неведении и
была уверена, что мы встретимся только в мире предков…