Ирина Алексеева – Каменное сердце дракона. Исцеление его души (страница 4)

– Матушка больна, – поспешила возразить я. – Как мы без батюшки остались, так она горюет, так сильно горюет, что совсем ум потеряла.

– Разбираться будет прокурор, – сухо ответил один из них. – Нам до того дела нет. Велено привести, и мы приводим. А теперь вперёд, если хочешь дойти своими ногами!

Я знала, что драконам нельзя перечить. Опальники были строги, любое неповиновение могло мгновенно обернуться смертью. Я лишь благодарила Всевышнего, что амулет утром оставила в укромном месте, как только услышала, что драконы появились в Мюррене. Они жадны до волшебных сил, всех ведьм извели. Но во мне не было природного дара. Лишь дарованный незнакомкой амулет…

Время стало тянуться медленно. Меня везли в столичный град Вералею в телеге с другими узниками, так же скованными кандалами, как и я. Возница гнал коней, чтобы не опоздать, и не сильно заботился о том, как трясло телегу на камнях и выбоинах. Мы ехали всю ночь, весь день, и всё то время нам не давали ни еды, ни воды. Ночью в телеге было холодно, а днём – нестерпимо жарко на открытом солнце, которое впервые за лето начало по-настоящему припекать. Губы мои высохли и слиплись, сил не осталось в теле ни капельки.

– Так это и есть ваша лекарка? – спросил тюремщик, когда меня, наконец, довезли до места назначения. Возле небольшой тюрьмы высадили только лишь меня и ещё одного мужчину. Повстанца, пойманного во время нападения на опальников.

– Да кто ж её знает, – хмыкнул другой тюремщик. – По документам вроде она. Здесь говорится, что ведьма.

– Ведьма? У нас здесь такие редкость. Неужто иродам помогала колдовством каким?

– У неё и спроси.

Я смотрела в пол, не поднимая головы. Сил не было даже стоять. Всё, чего мне в тот момент хотелось – это лечь и забыться пусть тревожным, но всё-таки сном.

– Эй, ведьма, – тюремщик, что держал за шиворот платья, тряхнул меня, заставляя поднять взгляд на второго. – Ты чем так провинилась, что тебя не куда-нибудь, а в сам Староград распределили?

Я прожигала взглядом тюремщика, но не отвечала. Любой ответ, что бы я ни сказала, они обязательно исказили бы против меня.

С ними нельзя было говорить. Ни за что.

– Ты знаешь, красотка, что здесь долго не задерживаются? – вкрадчиво спросил второй тюремщик, приблизившись ко мне. Он взял меня за подбородок, заставил поднять голову выше и оценивающе осмотрел. – Тебя казнят со дня на день. Староград – тюрьма, из которой живыми не выходят.

Я прикрыла глаза, чтобы не видеть его противного лица. Он не был драконом. Всего лишь продажный мужик, который чувствует свою власть, находясь при осуждённых смертниках. И выглядел он так же мерзко, как и его прогнившая душа.

– И никто не узнает, чем мы тут с тобой будем заниматься после комендантского часа, – пообещал он, обдав меня зловонным дыханием.

После этого он забрал у первого ключи от моих кандалов и толкнул меня в сторону выделенных новым заключенным камер.

Толкнув меня за крепкую дубовую решётку с крошечным окошком, он резко захлопнул её, после чего раздался скрип запираемого замка.

– Посиди пока здесь. Подумай, что ты можешь нам предложить, чтобы последние дни твои были послаще.

Лицо тюремщика перекосилось в довольной усмешке, а потом исчезло в глубине коридоров. Я осталась одна в крошечной, пропахшей гнилью каморке. Даже в заброшенном охотничьем домике никогда не было так темно, сыро и затхло, как в темнице Староградной тюрьмы.

Кроме худенькой подстилки из сена на полу, в каморке не было ничего. Должно быть, узники справляли нужду прямо здесь, и от этой мысли мне стало совсем тошно. Мои ноги были босы, ведь опальники не дали мне даже обуться перед выходом из дома, и я осторожно ступала, надеясь не наступить на крысу или что ещё похуже. Дошла до подстилки, осмотрела её, как могла, в тусклом свете факелов, что доносился из коридоров, и села на корточки.

Думать я уже ни о чём не могла. Может, от усталости, а может, от шока. Руки всё ещё были скованы кандалами. Я обняла собственные ноги, прижав колени к груди, и скоро задремала, сидя на сене в тёмной комнатке.

– Какой ещё дракон?! – разбудил меня недовольный мужской голос.

Я вздрогнула, встрепенулась и не сразу поняла, что происходит.

– Да генерал какой-то. У вас всё в порядке? Все заключённые на месте?!

– Да вроде все.

– Девчонку сегодняшнюю не трогал?

– Да когда б я успел, она не жрала ещё даже!

Мужской голос очень грязно выругался, от чего у меня по спине побежали мурашки, а скоро к ним присоединился и третий.

– … приказано перевести в другое место.

– Это в какое такое?

– Не ваше дело! – эта фраза прозвучала с такой властной уверенностью, что я не сомневалась: это и есть голос пришедшего дракона.

– Их к нам только сегодня распределили. Подождите до утра…

– В самом деле, ваэ-дэн, мы пришлём её, как только взойдёт солнце, только покажите распоряжение…

– Я её забираю, – прорычал дракон прямо за дверью моей темницы. – Немедленно!

Кажется, у меня остановилось сердце.

Я встала, на ходу отряхивая платье от сена, насколько позволяли кандалы, и подошла к зарешёченому окошку. За ним был хорошо виден волевой профиль того самого чужака, которого несколько дней назад я нашла в лесу едва живым.

– У вас есть разрешение прокурора? – уточнил тюремщик, но дракон поднял голос, заставив его вздрогнуть:

– Смеешь сомневаться в моём слове?!

– Никак нет, генерал, – тот вытянулся по стойке “смирно”, и в следующее мгновение в двери темницы со скрипом провернулся большой ключ.

Я отпрянула от неё, сделала шаг назад, запнулась о камешек в полу и упала на кучу сена. Та была слишком тонкой, и я больно ушиблась, но тут же забыла о боли, потому что дракон вошёл в темницу, жестом велев тюремщику оставаться снаружи.

– Ты идёшь со мной, – глухо сказал он. Схватив меня за плечо, поставил на ноги, потом снял кандалы, отбросив их в сторону, и вернул ключи тюремщику. Я было начала потирать уставшие запястья, но дракон тут же вынул другие наручники из-за пояса, завёл мои руки за спину и снова заковал их.

Я обмерла, боясь сделать шаг. Если до этой минуты меня ждала казнь, то теперь могло случиться нечто гораздо хуже. Кто знает, что придёт в голову опальнику, который пришёл лично забрать преступника.

А я преступала закон. Множество раз. И если опальники напали на мой след, то доказать невиновность будет невозможно.

– Пошла! – дракон толкнул меня в спину, и я едва не упала, поспешно сделав несколько шагов.

Тюремщики напряжённо наблюдали, как я, сбиваясь с шага, чуть не падая, шла по коридору. Один из них поигрывал ключами, но уже не ухмылялся, как до этого.

Пальцы на ногах болели от того, что приходилось спотыкаться о неровный пол, но дракон продолжал толкать меня в холку, заставляя снова и снова ускоряться. Растрёпанные волосы падали на лицо, от косы уже почти ничего не осталось. И когда мы проходили мимо огромного начищенного металлического замка, я успела увидеть в нём собственное отражение.

В самом деле, ведьма.

Я сжимала зубы, не позволяя себе плакать. Этим ублюдкам моё страдание только в радость – так всегда говорил папа и его соратники. И раз уж я оказалась в их руках, то не причиню им такой радости.

И молить о пощаде я тоже не собиралась. Всё равно не пощадят, если сами не решат изменить приговор.

– А вы говорили, – усмехнулась я, когда тюремщик открывал последнюю дверь на пути к свободе, – что отсюда живыми не уходят.

– Пошла! – рявкнул на меня дракон и с такой силой толкнул, что я запнулась о порог и всё-таки упала прямо в пыль ночного города.

– Как низко, – проговорила я, с трудом садясь. Скованные за спиной руки не давали встать на ноги, а на языке налипла пыль. – Вот, значит, ваша благодарность.

Дракон, не говоря ни слова, схватил меня за шиворот и поднял на ноги, чуть придушив воротом платья. А потом так, продолжая удерживать, и потащил к фургону, запряженному двумя лошадьми. Затолкав меня внутрь и заперев, сам он сел на козлы и, ударив плетью, заставил коней потрусить по неровной дороге.

Лёжа на полу фургона, я свернулась калачикам и тихо засмеялась.

Главное – не плакать.

Глава 4

Вскоре тряска прекратилась, фургон замер. Толчок – это возница спрыгнул с козел. Шаги.

Я попыталась сесть, но со скованными, ослабевшими руками это было почти невозможно. К тому моменту, когда дверь распахнулась, я смогла лишь опереться на локоть и чуть приподнять корпус.

– Ну, что смотришь на меня, как лисица из капкана? – спросил он. На груди между отворотами чёрно-серебряного камзола виднелись свежие раны, стянутые тонкой розовой кожей. Я невольно вспомнила, как собственными руками обрабатывала их в конце весны.

– Надо было оставить тебя умирать, – сказала я, стараясь, чтобы слова эти звучали, как плевок. Потому что плюнуть по-настоящему я тогда едва ли смогла бы.

Дракон не ответил. Он залез в фургон и поставил меня на ноги, подхватив под локоть. Потом вдруг снял сковавшие мои руки наручи из жёсткой кожи, отбросил их в сторону, в глубину фургона, а сам вышел и скрылся из поля моего зрения.

Я озадаченно потёрла запястья. Было больно. Всё тело в синяках и ссадинах, но даже если бы амулет был со мной, я всё равно не смогла бы излечить саму себя.

Оставалось только терпеть.

Дракон был рядом. Я слышала, как он возился неподалёку, но по звукам не могла определить, чем он занят. Осторожно слезла с края фургона и огляделась. Мы остановились у большого, по меркам Мюррена, дома, в окнах которого не горел свет. Ночь уже сгустилась, и только луна на ясном небе освещала округу.