Ирина Александрова – Чешуя (страница 2)

Никого не было. Вдруг в домах стал загораться свет. Он был ярче света от ила и какой-то резкий. Тут-то мы и увидели людей. Они были похожи на нас, но в то же время другие. Кожа у людей воды была покрыта чешуйками. Чешуйки мелкие и крупные, разных оттенков и формы. Я посмотрел на себя, и мне стало неловко. Моя кожа в пупырышках, как у ободранного гуся бледно-зеленого цвета, явно проигрывала. Папа заметил мой взгляд и сказал бодро:

– Ничего! У нас тоже вырастут чешуйки.

Наши

Так мы шли по дну Океана, озираясь по сторонам и думая каждый о своем.

– Найду ли я здесь друзей? – размышлял я.

– Какие тут перспективы? – озадачивался папа.

– Сможем ли мы вернуться домой? – вздыхала мама.

– Достойное ли здесь образование? – волновало мою сестру Ай.

Только Мелкий, мой младший брат, и Данди шли, уцепившись за взрослых и не волнуясь о будущем.

Постепенно страх мой улетучился, и я с интересом стал оглядываться.

– Пап, – я потянул отца за руку, – почему люди могут жить и в воде, и на суше?

Он улыбнулся:

– Раньше, давным-давно вся планета была покрыта водой, и там жили все существа. Но потом земная кора поднялась, и кое-где образовались горы и долины. Самые любопытные выскочили наверх.

– И мы выскочили? – у меня аж дух захватило от такого известия.

– Конечно! Наши предки. И им понравилось солнце, трава и деревья, вот они и остались на земле.

– Ну а дальше? – вмешалась Ай.

– Дальше эволюция потихоньку шла и в океане, и на суше, но, несмотря на миллионы лет, в генах людей и животных сохранилась способность возвращения в водную среду. Надо только разбудить эти гены, – папа поправил рюкзак за спиной и с гордостью добавил, – и мы научились это делать.

Я рассмеялся:

– И как это я разбудил в себе какого-то гену?

– Помнишь, у самой границы тебя просвечивали, брали отпечатки пальцев и языка. Облучение, которое ты получил, и запустило необходимую программу, перестраивающую организм и давая возможность здесь дышать, разговаривать и просто жить, не задумываясь о будущем.

– А обратно? – перебила папу Ай, – обратно мы сможем перестроиться, чтобы домой вернуться, если что?

Ее волнение передалось и мне:

– Вдруг мне тут не понравится! Как я попаду наверх? – испуганно заорал и я.

– Понравиться, это теперь наш дом. Здесь нам всем будет лучше. И хватит об этом.

Он замолчал, а я заметил, как мама вздохнула и с недоверием огляделась.

Вдруг в одном из домов мы услышали знакомую речь. Это было так здорово, что мы кинулись туда, расталкивая мелких рыбешек и наступая на морские звезды и что-то скользкое, ползающее по дну. Это были наши, семья сверху, которая перебралась в Океан два дня назад.

Быстрым шагом мы подошли к удивившему нас дому и осторожно заглянули в дверной проем.

– Можно? – спросила мама, а Данди радостно завилял хвостом, как будто мы встретили старых друзей.

– Заходите, здравствуйте, – невысокая женщина с нежной кожей и круглолицый мужчина с такой же светлой и гладкой кожей, улыбаясь, поспешили к нам навстречу. Мы все радостно обнялись. Тут же из глубины дома выскочил мальчишка лет пяти и уставился на нас, как будто мы свалились с другой планеты.

Их папу звали Лик. Он был ученый-физик и сделал много разных открытий на Земле. В Океане Лик собирался преподавать в университете и заниматься наукой. Ила, жена Лика, была историком, но смыслом жизни у нее был их обожаемый сыночек Елик – поздний ребенок и избалованный вундеркинд. Ради него Лик и Ила бросили свой дом и работу наверху, чтобы начать все заново здесь. Они пригласили нас пожить у них первое время, пока не устроимся.

Эту ночь мы почти не спали. После ужина Ила погасила свет, и оставалось только странное уличное освещение. Было холодно, кожу непривычно щекотала вода, дышать вроде было легко, но, когда мелкая рыбешка или песок попадали в нос, мы начинали кашлять и чихать. Видимо, не все еще в нас перестроилось, чтобы жить здесь. Лик рассказал все, что успел узнать о жизни в воде. Оказывается, люди здесь не плавают как рыбы, они ходят по дну Океана, называя его землей. Едят они много, но в основном только для удовольствия. Немного позднее я узнал, что они и друг друга поедают ради острых ощущений.

– А осьминоги, кальмары и другие монстры, живущие среди чешуйчатых людей в Океане это просто мутанты, смесь людей и всяких морских существ, – сказал Лик, – лучше всего, между прочим, генетические опыты получаются между человеком и головоногим, – объяснил он, – у них, у головоногих, мозг хорошо развит, в отличие от рыб.

– Постойте, – шепотом спросила моя мама, напрягшись, – смесь каких людей?

– Не знаю, – Лик рассмеялся, – ну уж, наверное, не нас с вами. На службе здесь много таких, не удивляйтесь, когда встретите.

Мы дружно пожали плечами, дескать, конечно, что тут особенного.

Еще Лик заметил, что эмигрантов в Океане любят.

– Ну, во-первых, – профессор возвысил голос, как на лекции, – это рабочая сила, выполняющая всю грязную работу, и, во-вторых, среди детей новеньких встречаются светлые головы, – он ласково потрепал Елика за волосы, – их выискивают сначала в школах, а затем уже отбирают у родителей, и бай-бай – в специальные сети для одаренных.

– Навсегда, кстати, забирают, – он внимательно посмотрел сначала на своего сына, а потом на нас троих, и произнес, – но это же лучше для детей! Так наверняка вырастут достойные чешуйчато-перепончатые граждане Океана. Без домашнего сюсюканья.

Я как-то не придал значения его словам. Слишком много сегодня было впечатлений. Да и вообще я плохо соображал и скоро перестал их слушать. Папа и Лик начали обсуждать вопросы постройки домов, мама и Ила заговорили о детях. В основном, рассказывала Ила о своем Елике, в свои 5 лет он хорошо читает, и рисует, и играет в трехмерные шахматы.

– Подумаешь, – не выдержал я, – вон Ай читает с 4-х лет, а по шахматам я был лучшим среди юниоров города. Тут мне стало совсем неинтересно, и я закрыл глаза, лежа в большой ракушке. Данди прижался ко мне и тоже затих.

Почему люди переселяются? – думал я, – вот я совсем не хотел уезжать, зато Ай отчего-то с удовольствием собрала свои манатки.

– Там будет классно! – уверенно говорила она мне, – помнишь, туристы, которые опускались на дно, рассказывали, что в Океане все улыбаются, везде музыка, полно людей, и если хочешь – учишься, а не хочешь – никто не заставит.

Я вспомнил, как заблестели тогда ее глаза от предвкушения новых впечатлений, а руки она по привычке уперла в бока, с вызовом глядя на мою растерянную и недоверчивую физиономию.

– Можно даже не работать – деньги все равно платят. Просто так! Балдей хоть до сумасшествия, никому дела нет. Там все по-другому и в сто раз лучше, чем дома!

– Оглянись, вон все едут! – этот последний довод меня убедил, и я тогда нехотя согласился.

В ракушке лежать было неудобно, хоть она и была огромного размера и застелена мягкой постелью, сделанной, наверное, из водорослей или кожи какого-нибудь морского животного. Я ворочался, а мысли волнами перекатывались в моей голове, догоняя одна другую.

Какая-то суматоха переселения началась на Земле, подумал я и зажмурился, чтобы уснуть, а перед глазами невольно возникло яркое-яркое солнце и сверкающая степь до горизонта, по которой мы долго шли, прежде чем подойти к границе Океана.

Первые шаги

Наутро, отдохнувшие и полные энтузиазма, мы пошли искать себе дом. В городе Океана было по-своему красиво. Волшебно светящийся ил, белые дома, причудливые рыбы, окрашенные во все цвета, и нежно-зеленые гибкие водоросли у домов создавали впечатление покоя, безопасности и правильности. Люди нам улыбались. Никакие морские чудовища не попадались на пути, наверное, их держали в клетках или как-то отпугивали от мест жизни людей. Изредка, чуть выше дороги, проносились быстрые змееподобные машины, которые здесь назывались кеты, и сквозь прозрачный живот которых были видны пассажиры.

– У них водометный двигатель! Смотрите! – с восторгом воскликнул папа.

– Как это? – не понял я, да и мама с Ай недоверчиво обернулись.

– Они двигаются как головоногие, засасывая специальной трубкой воду в одном месте и силой выталкивая ее сзади. Видите? – папа размахивал руками и смешно приседал для убедительности.

Так мы шли и только успевали удивленно озираться. Вдруг вдали показалось что-то, летящее высоко над головами.

– Наверное акула или скорее скат, – я замер, вглядываясь. Еще и еще, они плыли друг за другом, плавно помахивая гибкими крыльями.

– Улеты, – услышали мы голос проходившего мимо подтянутого старичка. Мне стало завидно, наверху были обычные машины и самолеты, а тут такие изящные и похожие на птиц, или скорее на рыб, корабли. Мы зачарованно провожали их взглядами и продолжали шагать. Тут Мелкий расшалился и стал пинать морского ежа, пытаясь забить гол в дверь какого-нибудь дома. Данди бегал за ним и громко лаял. Сразу же появился полицейский осьминог. Он замер перед нами и огромными немигающими глазами уставился на ребенка. Его передние, как будто накаченные щупальца, то скручивались в пружины, то медленно распускались.

Папа тут же схватил Мелкого за руку и прижал к себе. А мама как-то жалко улыбнулась и пробормотала:

– Хорошо, хорошо, все понятно.

Осьминог отвел взгляд и медленно проплыл мимо, чуть не задев меня одним из отростков. Мы переглянулись. Порядок! И молча пошли дальше.