Ирина Агулова – Сокровище в пелёнках (страница 2)

Марк никогда не интересовался моими родными, поэтому о существовании этого дома даже не догадывался. И пусть тот находился в небольшой деревеньке, далеко от городов и многополосный трасс, для меня это было только на руку, поскольку в таком захолустье искать он точно не станет.

Выруливая из элитного посёлка на дорогу, поглядывая в салонное зеркало, я боялась увидеть позади себя преследователей, но их не было. Интересно, как скоро Марк узнает о моей выписке? Судя по его занятости, не раньше завтрашнего утра, а это значит, у меня достаточно времени осуществить задуманное.

Заехав по пути в банк и положив в ячейку все ценности, кроме части денег, а так же документов на дом и паспорта, заглянула в свой офис. Там я выпила чашку какао на глазах почти всех служащих, благо в кабинете имелась стеклянная стена, поделившись при этом с парой-тройкой человек своими «секретными» планами по поводу двухнедельного отдыха в одном закрытом пансионате, чтобы набраться сил после аварии. Заодно между делом намекнула об измене жениха. От моего «откровения» эти бедняги были в шоке, ведь не каждый день хозяйка делится подробностями личной жизни, но всё тут же списалось на стресс. Меня пожалели, дали несколько советов, даже поделились личным опытом… В общем, таким образом я заполучила несколько свидетелей, на случай если Марк решит объявить меня в розыск.

Вряд ли кто-то из сотрудников наших доблестных органов будет заморачиваться и выяснять, куда я делась на самом деле, когда несколько человек в один голос заявят о моём решении отдохнуть подальше от городской суеты и неверного жениха.

Планомерно, шаг за шагом, я шла к своей цели, старательно заметая следы, не упуская из внимания даже мелочи. Оставалось закупиться в супермаркете, и можно отправляться в путь. В кармане лежало несколько крупных купюр, а в голове множился приличный список необходимого.

Адреналина в крови давно уже не осталось, а вместе с ним исчезли и остатки сил. Я двигалась на одном лишь упрямстве, но и его оказалось достаточно, чтобы прихватив тележку отправиться по рядам.

Из продуктов собиралась купить: консервы, макароны, крупы, масло дезодорированное, питьевую воду в дорогу, соль, сахар, овощи, шоколад для поднятия настроения. Не помешает и печенье для заедания грусти, а так же бутылочка дорогого красного для снятия стресса, вдруг пригодится. Тележка оказалась забитой доверху. Пришлось катить её к кассе, расплачиваться, затем перекладывать в багажник покупки, и идти на второй заход.

Решив, что продуктов достаточно, прошла к отделу бытовой химии. В конце концов всегда можно докупить необходимое в деревенском магазине, если он там есть. А если нет, прокатиться в более крупное поселение.

Дом стоял заброшенный многие годы, и пыли наверняка накопилось предостаточно, поэтому оторвалась по полной и на этот раз, накупив моюще-чистящих средств и всего того, что к ним прилагается – губки, тканевые салфетки, щётки и прочее. Кстати, о личной гигиене тоже нужно не забыть.

Вторая тележка оказалась загруженной не меньше первой. Словно не на две недели туда отправляюсь, а на несколько месяцев. Конечно, можно было ехать и налегке, купив необходимое на месте, но что-то дёрнуло меня сделать это именно сейчас. Не иначе интуиция сработала на опережение.

На кассе прихватив пару упаковок спичек и несколько злаковых батончиков в дорогу, с чистой совестью проследовала к машине. Правда, пришлось вернуться и в третий раз, но уже за одеждой и бельём. Ушла-то из дома в чём была. К тому же новое постельное не помешает, и лёгкий, но тёплый плед, а то вдруг у деда в доме одеяла-подушки уже давно пришли в негодность от старости.

В общей сложности я провела в магазине больше часа, и когда выехала из города, уже начало смеркаться. К тому же ветер гнал по небу грозовые тучи, обещая в ближайшее время полить землю проливным дождём.

Разразившаяся непогода застала меня неподалёку от садовых домиков, выросших вдоль трассы, как грибы. Пришлось свернуть на подъездную дорожку к одному из них, поскольку видимость была практически нулевой. Хорошо, что никто не вышел и не потребовал освободить парковку, ведь с места я бы не сдвинулась в любом случае: просто бы не смогла.

Там и уснула, заблокировав двери и опустив спинку сидения, не испытывая ни страха, ни волнения, лишь пустоту в душе и дикую усталость.

*****

Утро встретило меня лаем собак и жужжанием бензопилы на соседней улице. В том же закоулке, где я припарковала машину, стояла тишина. Закрытые ставни и пудовые замки на двери домика, который при дневном свете был хорошо виден, говорили о том, что место для стоянки я выбрала удачно, а низкий забор позволил воспользоваться уличным туалетом, отыскавшимся в дальнем углу участка.

Как ни странно, но самочувствие сегодня было вполне сносным, несмотря на дорогу и всё что ей предшествовало. Вода из пластиковой бутылки заменила мне чашечку кофе, а злаковый батончик оказался ничуть не хуже горячей булочки с марципаном.

Надо же, как интересно… Оказывается, когда от голода сводит живот, даже то, на что бы никогда не посмотрела в обычные дни, проглатывается за милую душу, оседая приятным грузом в пустом урчащем желудке. Сейчас я могла понять даже аборигенов Австралии, которые ели: личинок, жуков, змей и прочую гадость. Конечно, до этого я вряд ли опущусь, но бережёного, как говорится, Бог бережёт.

Километры пути проносились под колёсами автомобиля, увозящего меня всё дальше от дома, от боли и разочарования. Иногда мысли о прошлом жалили растревоженными пчёлами, но я научилась притуплять боль, сосредотачиваясь на дороге и окружающих пейзажах, которые становились более дикими с каждым оставленным за спиной поворотом. О том что ждало меня впереди, старалась не думать.

Когда оказываешься на грани жизни и смерти, начинаешь ценить то малое, что имеешь. И я ценила. И ясное небо, по которому плыли лёгкие перистые облака; и яркое солнышко, ласкающее кожу; и тёплый ветерок, проникающий в приоткрытое окно машины… Ценила каждый миг, живя как предписано предками – здесь и сейчас.

Поворот с покосившимся указателем, оказавшийся зажатым между пышным кустом шиповника и толстой старой берёзой, я увидела буквально за пару метров и едва не проскочила, затормозив в последнюю секунду. Грунтовая дорога, поросшая травой, навевала на мысли о том, что ездили по ней довольно редко, но даже это меня не остановило. Мало ли, вдруг в деревню давно уже сделали другую, а я об этом даже не знаю.

Густые кусты подпирали с обеих сторон просёлочную дорогу, поэтому пришлось снизить скорость до минимума, что уберегло меня от столкновения с выскочившей из зарослей косулей. Визг тормозов и лесной красавицы как не бывало, но сердце ещё долго колотилось в груди, запустив в кровь новую порцию адреналина.

Я прекрасно понимала, что организм последние сутки работал на износ, но другого выхода не было. Зато доберусь до места и отдохну на лоне природы.

Думая об этом, я даже не предполагала, насколько окажусь права.

Деревня встретила меня закрытыми ставнями, заросшими дворами и домами с покосившимися крышами.

Мда-а, отдохнула на лоне природы, называется…

А ведь когда-то здесь было больше сотни дворов, много детворы, сады, огороды, живности хоть отбавляй. В детстве я любила слушать дедушкины рассказы о том, кто-чем в деревне занимался. Сам он был знахарем, и в доме всегда пахло травами. Но встречались и те, кто промышлял охотой. Многие выращивали на продажу овощи и фрукты, а так же занимались гончарным ремеслом или выделывали шерсть, разводя тонкорунных овец. Жизнь кипела вовсю… Сейчас же кругом царило запустенье.

Дедов дом из толстого сруба отыскался в самом конце главной улицы, там, где некогда огромный сад соединялся с лесом. Когда-то во дворе мне вешали качели на ветке старой яблони, и, взлетая то вверх, то вниз, я представляла себя птицей. Солнце играло в волосах, нос щекотал яблоневый аромат, и казалось, что впереди меня ждёт только хорошее.

Счастливые были дни!

Сердце наполнилось приятным теплом от воспоминаний. Всё здесь казалось знакомым и родным, поэтому я решила остаться несмотря ни на что. Подумаешь, много пустых домов… Некоторые живут же отшельниками и ничего. Зато чутьё мне подсказывало, что душевные раны затянутся в этом месте гораздо быстрее, чем где бы то ни было.

Распахнув настежь большие ворота, в которые некогда заходила запряжённая в телегу лошадь, я загнала машину во двор, и уже собиралась их закрыть, когда чья-то рука опустилась мне на плечо, отправляя тем самым сердце в пятки.

– Приехала, наконец, – старческий голос, заставил подпрыгнуть на месте.

И как ещё не заверещала? Вот было бы стыдно.

Обернувшись, успев за тот миг напридумать чёрте чего, я уставилась в лицо старушки.

– Не признала что ли? Не мудрено, столько лет не ездить в родные места, – ворчала она, а память услужливо подбросила воспоминание давно минувших дней и образ улыбчивой бабушки, которая пекла большие румяные пирожки с яблоками и вишней, угощая меня каждый раз, когда отец привозил в гости к деду.

– Бабуня, – вместо имени первым пришло на ум детское словечко, которым я называла пожилую женщину.

– Ну, наконец-то, – улыбнулась она, обнажая белые не по годам зубы и сверкая ясными глазами, в которых и в помине не было старческой подслеповатости, – думала, и не признаешь. Значит, помнишь старушку.